А что, на самом деле, делать с литературой?

|

Какую организовать комиссию и какими полномочиями ее наделить для того, чтобы наши дети вернулись из мира компьютерных стрелялок в лунную ночь в Отрадном, где Наташа у окна, и князь Андрей еще жив, и мир, и луна такая, что вот сейчас полетел бы к ней, плача от счастья и огромности жизни вокруг…

Что с ними, лопоухими, сотворить, чтобы он не умирали со скуки над нежным, тонким, хрупким Чеховым, смешным, великим и несчастным, а чтобы стояли и слушали, как «еще не застыли в воздухе волны от первого удара колокола, а уже послышался другой, за ним тотчас раздался третий, и потемки наполнились непрерывным, дрожащим гулом». Чтоб слушали, и млели, и замирали…

Татьяна Краснова Фото: Анна Данилова

Татьяна Краснова Фото: Анна Данилова

Что же сделать, что предпринять?

Вот уважаемый мною заведующий научно-учебной лабораторией лингвистической конфликтологии и современных коммуникативных практик НИУ ВШЭ Максим Кронгауз считает, что «нужно какое-то обновление, связанное с реформами в школе и, собственно, с изменениями русского языка, который стал более многофункциональным». Пишет Максим Анисимович, что «появились новые сферы его употребления. Прежде всего интернет, конечно. Для школьников — это социальные сети, в которых они общаются».

Конечно, это правда, они общаются в социальных сетях. И иногда странно выражают свои мысли. И иногда их непросто понять.

Но говорят-то они все о том же.

О мокрой траве в росистом саду на рассвете, о том, что не можешь спать потому, что самый важный в жизни «он» посмотрел на другую, о том, что любовь гораздо огромнее твоего сердца, и ты не знаешь, что с нею делать. Они говорят все о тех же предательстве, благородстве и самопожертвовании – по той простой причине, что у Бога нет для них никакой другой жизни и никакой другой смерти, и любви никакой другой нет, а значит – это все о том же.

И пришедшая из сети Верочка Полозкова странно, непривычно, но о том же, о чем все они, эти самые классики, без которых невозможна наша «национальная идентичность»:

«А что, говорю, вот так, говорю, любезный.

Не можешь любить – сиди, говорю, дружи.

Я только могу тебя обнимать, как бездной.

Как пропасть ребенка схватывает во ржи»

…или вот Вячеслав Солдатенков – они его знают как Славу Сэ – ведь он же смешной почти как Хармс, и нежный – почти как… Ну не знаю, как тот же Чехов…

Наверное, их не надо вводить в школьную программу, они, наверное, еще не заслужили, не прошли проверки временем. Но если бы я преподавала литературу, я непременно «привела» бы их в класс, «безродных» и «неподходящих», для того чтобы со стен на них изумленно посмотрели великие портреты, а потрясенная лопоухая публика осознала бы, что для ее чувств, ее страданий, ее подросткового одиночества есть разные формы выражения и что литература жива тогда, когда сидит бабочкой на ладони, а не пришпилена булавкой к пробковому стенду в школьном кабинете.

Какая для этого нужна комиссия? Какое решение и чей авторитет?

На этот вопрос есть очень простой ответ.

Когда-то моя прекрасная подруга процитировала мне не помню чьи слова:

«Просто учитель прочтет вам абзац о единороге из учебника. Хороший учитель принесет в класс картинку с изображение единорога. НАСТОЯЩИЙ учитель приведет живого единорога». Мы с подругой тогда добавили: «Гениальный учитель превратится в единорога САМ».

Ни одна комиссия не сработает, пока в классе перед детьми не окажется человек, который влюблен в Пушкина – не в памятник, а в нахального юного лицеиста, который ведет себя не лучше какой-нибудь нахальной Верочки Полозковой, который, например, ненавидит Достоевского и готов до хрипоты спорить с Тургеневым.

Нужен кто-то, кто вызовет эти дорогие нам призраки к доске, заставит их снять саваны, и жить на полную катушку на глазах у изумленной публики.

Я знаю пару таких учителей.

Правда, я не знаю, как их клонировать. Поэтому, наверное, удачи Комиссии…

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
На Патриаршую литературную премию подано рекордное число заявок

Определят лауреатов этого года члены Палаты попечителей на торжественной церемонии в Зале церковных соборов Храма Христа…

Что на самом деле сказал прот. Артемий Владимиров о двух рассказах Чехова и Бунина

Классика должна помогать созидать семейный идеал, а не разрушать его, считает священник

Патриарх о литературе, школе и Обществе русской словесности

9 марта 2016 года состоялось расширенное заседание Патриаршего совета по культуре, посвященное созданию Общества русской словесности.…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: