Александр Архангельский: Почему очередь именно на Серова?

О том, почему выставка Валентина Серова собирает огромные очереди – писатель, публицист, телеведущий Александр Архангельский.

archangelskijКогда происходит что-то серьезное, экстраординарное, невозможно назвать одну единственную причину происходящего. Надо давать сложный ответ на сложный вопрос. В истории с выставкой Серова есть несколько аспектов.

Первый – Серов хороший художник.

Второй – в России электронные билеты продаются на весь день, а не на определенный отрезок времени, потому невозможно регулировать очередь, распределять ее по часам.

Третий –  на морозе люди кутаются во множество одежек и раздеваются гораздо медленнее, чем это происходит в Европе. В среднем выставку Серова посещает семь тысяч человек в день. Это не намного больше, а может быть и меньше, чем приходит на крупные, яркие выставки в Лувре или, тем более, в итальянских музеях.

Четвертый – у наших людей есть привычка толкаться в очереди, –  что в музей, что к святыне, что за дефицитом.

Но электронные билеты, зимняя одежда, очередь, самоорганизация этой очереди – вопросы технические. Есть вопросы содержательные. Действительно, на выставку Серова пошло намного больше народу, чем ходило на предыдущую выставку Нестерова или другие выставки других крупных русских художников, не менее замечательные. И публика, которая в этот раз отправилась посмотреть работы Серова, особенно под конец, не полностью, мне кажется, совпадает с той публикой, которая ходила на предыдущие  выставки. Помимо зрителей, привычных к музейной жизни, вовлеченных в жизнь искусства (а таких большинство), на Серова потянулись и те, кто в музеи обычно не ходит.

Попробую высказаться деликатно. Серов, повторяю, прекрасный и по-своему сложный художник, но многие испытывают иллюзию будто бы он очень понятный, такой же, как Шилов или Андрияка. Только лучше, потому что жил раньше. А раньше – все было лучше. Поэтому они идут на вроде бы понятное и общедоступное искусство, одновременно признанное великим. И это всегда льстит: я приобщаюсь к великому, значит, я тоже немного великий.

Но помимо этого «приобщения к великому» есть еще одна важная вещь. Нас ничто, на самом деле, не объединяет: ни в настоящем, ни в прошлом. Это жестокая и крайне неприятная правда, от которой хочется спрятаться. Вместо того, чтобы дать себе принципиальный ответ: если нас ничто не объединяет ни в настоящем, ни в прошлом, то давайте работать над тем, что сможет нас и наших детей объединить в будущем, мы начинаем искать иллюзорные замены. Такой иллюзорной заменой оказался Серов. Он сам и его творчество тут совсем ни причем, но  так получилось, что он дает иллюзию общности через принадлежность к русскому великому искусству. Авангард слишком сложен, иконопись слишком давно, а Серов – это вроде бы и в прошлом, и недавно, великое и как будто понятное.

Почему, например, так массово не шли на выставку Левитана? Потому, что Левитан – это про любовь к неяркой России, а Серов –  это про любовь к яркой России. Эта яркая Россия, которой нам так не хватает в окружающим мире, которую мы, на самом деле, не помним  в историческом прошлом, влечет к себе людей. И они, приходя на выставку, не только и, может статься, не столько смотрят на картины, сколько «причащаются» этой яркости, к той России, которую они никогда не видели. Но увидеть – хотят. И судить их за это невозможно. Но и радоваться тому, что на выставке творится подобное безумие, – тоже нельзя.

Еще один момент. Совершенно очевидно, что у людей сейчас в душах творится что-то не очень понятное. В головах-то, может быть, все упорядочено, они уверены, что понимают, в каком мире живут, а на сердце – неспокойно. Неспокойно потому, что надвигаются очень серьезные, очень большие и неприятные перемены. Надвигается не разовый кризис, который бьет, как палка по голове, а потом ты приходишь в себя, стряхиваешь пыль и двигаешься дальше. Сейчас  наступает другой период в жизни, долгий, трудный, и надо опять привыкать к испытаниям. Не хочется. Не хочется это предчувствовать. Хочется взяться за руки, «чтоб не пропасть поодиночке». И вот люди «берутся за руки», собираясь  в очереди на Серова. Не осознанно, – это работает подсознательно.

Повторяю, Серов в этом нисколько не виноват, но так случилось, что он оказался точкой притяжения ожиданий, далеко уходящих за пределы искусства. Но, как всякая иллюзия, эта иллюзия разбивается о реальную жизнь. Вынесенная дверь – это символ того, насколько иллюзорны эти ожидания общности через Серова. Как и напоминание о том, что общность – возможна, только над ней надо работать, она не может быть дана нам воспоминаниями о том, что то ли было, то ли не было. Общность достигается совместными усилиями: здесь и сейчас, и завтра. И тогда память о прошлом становится скрепляющим раствором, но заменить нашей работы здесь и сейчас она не может.

Записала Оксана Головко


Читайте также:

7 картин Серова

Валентин Серов. Не только “Девочка с персиками”

СПЧ попросил руководство Третьяковки продлить выставку Серова на месяц

Владимир Мединский заявил, что выставка Серова будет работать до последнего посетителя

 

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии