Архиепископ Гродненский Артемий: Церковь стоит на крови мучеников, а не на приспособленчестве

Архиепископ Гродненский Артемий о сути подвига святого младенца Гавриила Белостокского, мученичестве и компромиссах с совестью, а также о разнице между Русской и Польской Православной Церковью.

– Ваше Высокопреосвященство, на недавнем праздновании перенесения мощей мученика Гавриила Белостокского Митрополит Варшавский и всея Польши Савва в своей проповеди сказал, что с момента появления мощей в Польше православные перестали бояться. По-Вашему, о каком страхе говорил Его Блаженство?

Архиепископ Гродненский Артемий

Архиепископ Гродненский Артемий

– Общеизвестно, что в советское время отношение к Церкви было весьма отрицательное. Хуже того, если кто-либо узнавал, что ты посещаешь храм, то на тебя начинали смотреть как на врага народа. Иконы, да и вообще любые святыни были запрещены. Над ними смеялись и издевались, как это, например, произошло с мощами преподобной Евфросинии Полоцкой — их попросту топтали ногами.

Это, без сомнения, античеловечное, и даже скорее бесовское отношение к христианской святыне. И поэтому все эти гонения попросту заложили панический страх внутрь души многих верующих. Всякое приобщение к церковной жизни было неизбежно связано со страхом, с большой опаской за свою собственную жизнь и жизнь своих близких.

А когда Владыка Савва открыто и без всякой боязни перенес в Белосток мощи святого, то это, конечно, стало настоящим знамением того, что пришло время поднять головы, и, как сам он сказал, «перестать прятаться и выглядывать из-за углов».

Кроме того, в личности самого младенца Гавриила сочетаются две весьма важные черты. Во-первых, сам Христос заповедовал: «Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Матф.18:3). Быть христианином — значит быть чистым, открытым, непосредственным. А значит, и реагировать на всё так же искренне и непосредственно, не кривить душой и, самое главное, не идти на компромиссы с чем-либо, что противно внутренним убеждениям, но сулит внешнюю пользу.

А сегодня мы все хамелеоны. Прежде, чем что-либо сказать, десять раз подумаем, как бы чего не вышло, и как бы это сказать так, чтобы было максимально выгодно и безопасно. Ребенок же, напротив, всегда говорит именно то, что думает. И именно это является христианским подходом к жизни — ничего не бояться, потому что с тобой Христос.

С другой стороны, святой Гавриил — не только младенец, но и мученик. Мы зачастую даже в советский период и даже в церковном отношении занимались простым приспособленчеством, оправдываясь тем, что надо сохранить храмы, надо сохранить жизнь священников и прихожан и для этого были готовы идти на любой компромисс, на любые уступки, порой и в ущерб нашему духовному состоянию.

Мученичество говорит об обратном — никаких компромиссов, никаких уступок, только всецелая отдача себя Правде Божией. Только так можно остаться христианином, когда ты не мимикрируешь под переменчивую конъюнктуру.

Не надо переживать за Церковь сверх меры — Христос дал обещание, что «врата ада не одолеют ее» (Мф.16,18), а значит и Сам поможет и защитит ее. На крови мучеников стоит Церковь, а не на приспособленчестве. Приспособленчество как раз и рождается из недоверия к Богу. Это не что иное, как потеря надежды, попытка «уладить» все самим, без Его помощи.

Есть и еще один примечательный фактор. Младенец Гавриил, по большому счету, погиб от рук сатанистов. А такие секты и объединения, в том числе и атеистического характера, которые были в нашей стране, остались и до сего дня. Европа здесь не является исключением. Совсем недавно к нам в епархию приезжала группа немецких сектоведов. И по их словам, даже в Германии тема новомучеников не рекомендована для общественного обсуждения.

А тут православные Польши, которых на самом деле считанные крупицы, встрепенулись и смело пронесли свою святыню через множество городов и сел, свидетельствуя о своей вере, об историчности Православия на этих землях. И после советского застоя, который коснулся всей нашей истории, православные стали смело смотреть в глаза другим людям. Вот именно о такой свободе говорил Блаженнейший Савва.

Вообще же, свобода — это основа христианской жизни. Христианство — это религия счастья, которая дает свободу. Человек и становится счастлив, будучи свободен. Он никого и ничего не боится. Как говорит апостол Павел: что может разлучить меня от любви Божией? Смерть? Гонения? Нищета? Голод и холод? Да ничто на это не способно! Что касается смерти, то это только повод для радости, это событие, сулящее скорую встречу с возлюбленным Христом.

– Не могли бы Вы вкратце обозначить некоторые отличия Польской Церкви от Русской?

– В первую очередь, православные поляки в абсолютном меньшинстве среди остальных своих сограждан-католиков. И, надо сказать, это им во многом помогает. Да, именно помогает. Осознание собственного меньшинства заставляет людей теснее держаться друг друга. Их церковные общины — это общины в подлинном смысле. Постоянные личные контакты, живое, по-настоящему братское общение — все это характерно для польского Православия.

На моих глазах встречались люди из двух абсолютно разных уголков страны, не видевшиеся уже достаточно времени, но встретившиеся, как будто расстались только вчера. Я был в храмах, которые полностью содержат вместе со священником только несколько семей. Мы себе не можем такого представить, несмотря на то, что номинально количество прихожан и «заполняемость» церквей у нас намного больше.

Это самосознание также помогает верующим находиться в постоянном напряжении, не дает расслабиться и уснуть в мягких креслах комфорта. Может быть, поэтому Польской Церкви удалось в их ситуации не скатиться в пресмыкательство, не жаловаться на свое ущемленное положение и жить подачками, а отстоять свои права и практически уравняться в них с самой многочисленной конфессией в государстве.

Как видите, это вновь нас подводит к мысли о том, что принципиальностью и верностью самому себе, как это ни парадоксально, приобретается то, чего пытаются добиться через уступки. Страх и боязнь, которые становятся причиной человеческого конформизма, в итоге приводят к последствиям намного более тяжелым, чем те, от которых человек хотел спастись, решившись на сделку с совестью. Так что, перефразировав известную поговорку, можно сказать, что трус платит дважды.

При этом нужно понимать, что Церковь никогда не была сторонником революционных, радикальных жестов. Говоря о свободе, христианство не подразумевает восстаний и экстремизма. Всем известно, что это тупиковый путь, как говорится, революция поедает собственных детей. Подлинная свобода христианина — это мужество быть самим собой, всегда и во всем оставаться верным Христу. Это та самая детская, наивная непосредственность, когда в человеке нет лицемерного дуализма мыслей и дел.

Беседовал Дмитрий Павлюкевич

Читайте также:

Архиепископ Гродненский Артемий: Христианство — самая неудобная для человека религия

Архимандрит Лука (Анич): «Мученики получают от Бога такой мир, что страдание за Христа для них — это радость»

Святые младенцы

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Кто оправдает ваш «праведный» гнев? Вы сами?

Архиепископ Гродненский и Волковысский Артемий – о беженцах и взрывах в Европе, героизации агрессии и связи…

Архиепископ Гродненский Артемий: Не волнуйтесь, будете жить по-христиански – гонения вас не оставят

Почему епископ – это «козел отпущения», в чем состоит самая большая проблема Церкви и как научиться…