Бабушки

Мария С.

У метро есть много недостатков. Во-первых, в нем не видно солнца. Во-вторых, люди под землей очень быстро начинают друг на друга раздражаться, ругаться, толкаться.

Но есть в метро такие пассажиры, которые всего этого не делают – не спешат, не ругаются, не толкаются. Это бабушки. Есть, конечно, и которые ругаются, но это не бабушки, это старухи. Бабушек легко отличить по вечно кроткому выражению лица.

У бабушек обычно затуманенный взгляд – под ноги или вперед, но на самом деле – куда-то очень далеко, в другое измерение, другое время и другую жизнь. По их взгляду понятно, что видят они там очень многое.

Когда я замечаю в вагоне метро таких бабушек, я пытаюсь поймать их взгляд. Мне хочется вместе с ними заглянуть туда, куда смотрят они. И еще хочется дать им понять, как они мне нравятся. Иногда бабушки замечают это и улыбаются в ответ.

Некоторые бабушки мне особенно запомнились.

Одну из них я встретила на станции “Курская”, возле перехода на синюю ветку. Бабушка была в черном болоньевом пальто и синем платке с люрексом и цветами. Она стояла и вглядывалась в толпу, двигающуюся по лестнице. Взгляд ее был беспомощным и растерянным. Я подумала, что она ждет кого-то и не может дождаться.

И все же что-то в ее растерянности настораживало. Я рискнула подойти: “Вам помочь?”
“Деточка, как мне до “Щелковской” доехать?” -чуть на плача говорит.
“Вот по этой лестнице поднимайтесь и направо – на электричку”.
Она так и просияла всеми морщинками: “Спасибо, спасибо, родная!” А потом вдруг схватила мою руку и… поцеловала. “Да что вы!..” – я ужасно смутилась. А она все повторяла: “Спасибо, дочка, спасибо!”

Она стала подниматься – медленно, сторонясь людского потока, прижимаясь к краю, где перила. Я пошла на свою электричку, пылая от стыда и пряча руку в карман, и все думала: сколько стояла здесь эта бабушка, никого не решаясь спросить? Ни с кем не совпадая по скорости, она боялась задержать людей, бегущих по важным делам, отвлечь их на свой “неважный” вопрос.

Вторую бабушку я встретила через две недели на другой станции. На этот раз растерянность бабушки была еще очевиднее. Или у меня уже глаз был наметан? Бабушка была совсем другая: маленькая, худенькая, интеллигентная. Она была не в платочке, а в вязанной шапочке и драповом коричневом пальто в клетку. В руках она держала какую-то бумажку, пытаясь сверить с ней названия станций на вывеске.

Подходящий вопрос у меня уже был: “Вам помочь?”

Она так обрадовалась, что мне показалось: вокруг нас все до единой бабушки только и ждут, когда мы к ним подойдем.

Бабушка, запинаясь, стала говорить: “Вы понимаете, я не знаю, как мне доехать домой. Вот мой адрес” – и протянула мне бумажку. Там крупным старческим почерком было написано имя, отчество, фамилия и подробный адрес: станция метро, номер автобуса, улица, дом, подъезд, квартира. Я знала, что это называется болезнь Альцгеймера. Что без бумажки бедная бабушка может никогда не попасть к себе домой, потому что не вспомнит, где живет и как ее зовут. И она поняла, что я поняла, и стала оправдываться: “Я работаю, вы знаете, я ведь еще работаю, но я вот… забываю иногда…”

Я проводила ее до электрички, объяснила, где сойти. А потом несколько дней все вспоминала ее – растерянную, худенькую, в вязаной шапочке, с бумажкой в руках. Бедная моя, хорошая…

Недавно у меня произошла еще одна встреча в метро. На этот раз – в вагоне.

Я ехала сидя. Вокруг была одна молодежь, чему я втихомолку радовалась: пусть себе стоят, я досплю пока. Прикрыла глаза, открыла, смотрю – вошла бабушка, встала недалеко. Пытаюсь взгляд ее поймать, чтобы пригласить: садитесь, мол, на мое место. Нет, не смотрит. Пришлось сонное тело с сиденья соскрести, сделать шаг к бабушке, окликнуть. Она поворачивается, смотрит как-то странно и говорит: “Нет, спасибо, я скоро выхожу”. “Ну и что, – говорю, – вас тут затолкают, пока доедете”. Бабушка плечами пожала, поблагодарила и села. Я на нее посматриваю потихонечку – типичная бабушка: добрые глаза, волосы собраны в узелок, а на узелке – синий беретик. Она сидит и нет-нет – и тоже взглянет на меня беспокойно. Чем же я ее так напугала?

На следующей остановке толпа схлынула, и рядом с бабушкой освободилось место. Она мне руками замахала: “Садитесь, садитесь скорей!” Я села. “Я, – говорит, – так переживала: вы вот встали, а может, у вас ноги болят. Всякое ведь бывает”.

Сколько в метро езжу – первый раз такое слышу. От этого ласкового сочувствия не по адресу я заерзала на сиденье. А бабушка продолжает: “Вы знаете, я ведь до последнего времени не садилась, когда уступали”. – “Да почему же?” – “Привычка. Я всю жизнь литературу преподаю и эстетику и своих детей всегда учу уступать. И сама поэтому всегда уступаю. А как сама состарилась – не заметила! Теперь уж на меня люди коситься начинают, когда я перед ними вскакиваю”, – и засмеялась!

Мы сидели и разговаривали. Было радостно на душе. Когда я выходила, мы тепло попрощались, и я весь день чувствовала себя счастливой.

Потому что у меня самые замечательные в мире бабушки.


Источник: vstrecha.glasnet.ru

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: