Когда и о чем говорить с ребенком?

|

Лучшие преподавательские идеи приходят мне в голову в детской песочнице. В это время я забываю о практической стилистике и тренингах по журналистскому тексту. На пару часов все это начинает казаться мне бесполезным, и я думаю о том, что тренинги по речи, независимо от будущей профессии, надо начинать с младенчества.

Только тренировать надо не самих младенцев, а их родителей, самых обычных, среднестатистических. И главное – надо изменить сам подход, исходную точку: надо учить их не тому, КАК ГОВОРИТЬ с детьми, а просто ГОВОРИТЬ.

Фото: Yianni, photosight.ru

Фото: Yianni, photosight.ru

Я даже придумала несколько упражнений для этого воображаемого тренинга.

Представьте себе записанную на камеру повседневную прогулку с ребенком, маршрут, которым вы ходите каждый день. Дорога, деревья, припаркованные машины, дома, детская площадка, какой-нибудь магазин, парк или лес – и все в обратном порядке.

А теперь попробуйте поиграть в спортивного комментатора: включите запись и попробуйте описывать все, что видите. Но не просто описывать, а описывать, объясняя. Говорить придется с небольшими перерывами час или полтора, в зависимости от того, сколько длится ваша прогулка.

Упражнение похоже на задание для тележурналистов: суть в том, чтобы текст не повторял “картинку”, а лишь дополнял ее. Примерно так: “Это береза, она белая с черными пятнышками, это ствол, а вот листочки, зеленые, но они еще не совсем распустились, они пока маленькие. А вот у этого дерева – большие, это клен, видишь, за той красной машиной справа?” И так далее, и так далее. Говорить, объясняя и комментируя каждую деталь, будет сложно, но в этом и заключается задание.

А еще я бы собрала мамочек на большой кухне, каждой дала бы по кастрюле и набору овощей. Нужно сварить борщ, представив, что рядом все время находится ребенок. То есть и обед приготовить, и с ним пообщаться. Задание похожее: комментировать каждое действие, которое вы совершаете.

Возможно, многие сейчас удивятся и спросят меня, зачем я трачу время и воображение на придумывание этого набора “бессмысленных” действий. Все и так умеют варить борщ, гулять и рассказывать про деревья. Но все это приходит мне в голову как-то естественно, само собой, когда я вижу, как мама безмолвно толкает впереди коляску, волочет ребенка за руку, погрузившись в свои мысли, понуро сидит на краю песочницы, пока он играет, или разговаривает по телефону.

За два года прогулок с малышом я успела убедиться в том, что говорят (просто говорят!) с детьми единицы. На меня, комментирующую вслух каждое совершаемое действие и попадающееся на пути явление, посматривают иногда как-то косо. Особенно сильно это чувствовалось, когда ребенок был совсем маленьким.

А пару раз незнакомые малыши подходили ко мне на площадке с вопросом: “Тетя, а можно я буду с вами играть?”, когда рядом стояли их мама или бабушка. Они слышали, что я просто РАЗГОВАРИВАЮ, и приходили в восторг.

Как-то в эфир одной из радиостанций, где я вела программу о русском языке, ко мне приходила лингвист, профессор факультета филологии Высшей школы экономики Татьяна Базжина. Она рассказывала про особый регистр разговора с детьми – baby-talk. Это не сюсюканье, не “ути мой холёсий”, а именно способ общения, донесения информации.

Владеть этим регистром на самом деле не так-то просто, это тоже своего рода искусство, которое требует если не жертв, то постоянного напряжения, речевых усилий, концентрации и самоорганизации.

Вопрос меня так заинтересовал (а моему ребенку тогда еще не было года), что я стала везде искать информацию, работы о baby-talk. И убедилась, к сожалению, в том, что на русском языке об этом почти ничего нигде не написано, тем более научного-популярного, для широкой публики.

Есть зарубежные исследования, а у нас почему-то тема разработана совсем мало. Возможно, это еще одно, пусть и косвенное, подтверждение того, что у нас сам вопрос специфики разговора с ребенком (я бы даже сказала, сам факт разговора) не удостаивают вниманием.

Мы слишком серьезны. Мы любим молчать, а не говорить глупости о том, что ствол у дерева твердый, а листочек мягкий. Мы боимся читать стихи с излишним выражением (еще не хватало пищать, мяукать и гавкать, изображая героев, мы взрослые люди!) Мы обрушиваемся на уменьшительные суффиксы, запрещая “ножку” и легитимизируя “ногу”.

Много еще всего мы делаем и не делаем. Но больше всего мы удивляемся впоследствии тому, что у наших детей бедная речь и небогатый словарный запас – забывая о том, что мы сами с этим согласились. Наше молчание там, на краю песочницы, – это знак согласия.

Иногда, да что там, очень часто мне самой хочется принять этот знак. После нескольких часов говорения в прямом эфире язык не ворочается, а слова не складываются. Бывает, что сделать усилие не удается, но я стараюсь изо всех сил, прокручивая в голове одну мысль: “Я должна говорить, я должна говорить…”

Я долго думала, что за моей страстной убежденностью в том, что говорить НАДО, не стоит ничего, кроме желания проявить родительскую активность. Один мой знакомый как-то сказал: “Какая разница, когда ребенка развивать? Ведь рано или поздно он и так все узнает. Вряд ли к 7 годам он не будет знать слова “слон”.

И действительно – я уже начинала сомневаться в эффективности этих усилий. Сыну исполнилось полтора, потом год и семь, год и восемь, год и десять… А он по-прежнему говорил совсем мало. Так продолжалось до тех пор, пока в 2 года плотину вдруг не прорвало. За день появлялось по 5-10 новых слов, он все время совершенствовал их произношение, экспериментировал и продолжает экспериментировать с суффиксами. Вот тогда я поняла, что все-таки все было не зря.

Конечно, есть те, кто говорит гораздо лучше, особенно девочки. Но все равно на улице я часто слышу: “Сколько же ему лет? Так хорошо говорит!” Правда, часто удивляются этому те, кто во время прогулки не произносит ни слова.

А я думаю о том, что мое обучение baby-talk только начинается. Сейчас надо будет выходить на другой уровень, придумывать, как развивать и совершенствовать речь, и главное – как не замолчать, как сделать так, чтобы наш диалог продожился и тогда, когда сын будет совсем взрослым.

Я бы не хотела, чтобы наше общение свелось к набору стандартных фраз, одну из которых я недавно увидела в анекдоте: “Анджелина Джоли умеет произносить фразу “Не ори на мать!” на двадцати языках мира”.

Читайте также:

Ольга Любимова: передать детям радость

Отцам, папам, батям

Как простить Богу тяжелое детство?

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
«Я вам не мамочка!»

Почему нас раздражает нежность

Из пункта А в пункт Б едет… родитель!

Если мы продолжим учиться за детей, мы все сойдем с ума

Не делайте сердце ребёнка полем битвы

Основной мотив и двигатель воспитания — это любовь!

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: