Без ноги и с дыркой в сердце

О жизни и смерти протоиерея Павла Адельгейма — настоятель храма св. равноап. Марии Магдалины в Мадриде Священник Андрей Кордочкин.

Священник Андрей Кордочкин

Священник Андрей Кордочкин

Смс «Павла Адельгейма убили» я получил за несколько часов до того, как мы должны были вылететь ночным самолетом из Мадрида в Ригу.

Мы виделись однажды; еще студентом, регулярно приезжая во Псков к отцу Андрею Давыдову, я пришел на исповедь к отцу Павлу. Он сказал мне несколько очень простых слов, но меня поразила эта простота и сила, которая, наверное, уйдет из Церкви вместе с поколением священников, прошедших через советские тюрьмы и лагеря. С тех пор мы не виделись; в интернете я читал его «живой журнал» и следил за неравным противостоянием священника, защищающего своих прихожан и основы церковной жизни от произвола и самодурства.

Пока мы летели, ощущение очередной нелепой и жестокой смерти сменилось пониманием того, что случилось что-то очень важное не только для Пскова, но и для всех нас, для всей Церкви, для всей страны. Еще я понял, что расстояние от Риги до Пскова такое же, как и от Питера — меньше 300 км. И на следующий день маршрутка повезла нас туда, куда знаки указывали «Pleskava».

Уже по приезде во Псков я представил себе шеренги духовенства, благочинных, секретарей, священноначалие, строго сдвинутые брови и почти неизбежный нелепый вопрос: «А кто Вас благословил участвовать в отпевании?»

Но все случилось иначе. В алтаре перед началом заупокойной Литургии стояло три священника; я встал четвертым. Еще несколько священников пришло в конце Литургии, перед началом отпевания. Все местные, никого из столиц. Еще несколько отцов — узнал отца Димитрия Свердлова — в толпе людей, пришедших проститься с о. Павлом.

Где же официальные спикеры, горячие отцы-публицисты, участники интернет-дискуссий, где те, чьи лица я ждал увидеть? «Шумим, братец, шумим! … Шумите вы? и только?». Для меня эта отстраненность собратьев осталась загадкой. Взаимная отчужденность клириков, каждый из которых живет своей жизнью? Страх местных отцов показаться на глаза помощникам владыки, выражая посмертную лояльность священнику, у которого были столь непростые отношения с архиереем? Но разве страх не является главной формой соучастия людей в богоубийстве — той нитью, которая связывает нас с Иродом, Пилатом, теми духовными лидерами, через которых, в конечном итоге, действует сам сатана?

На главной странице информационной службы Псковской епархии и вовсе не было никакого упоминания об убийстве отца Павла — лишь слово архиерея, зачитанное от его имени на отпевании, разбавило список сообщений об архиерейских богослужениях, каждое из которых, очевидно, является более значимым событием, чем убийство священника, прошедшего тюрьмы и лагеря.

* * *

Мне всегда было тяжело принять мысль митрополита Сурожского Антония о том, что смерть — это возвышенное и торжественное зрелище. Я не знаю ничего более страшного, чем вид мертвого тела — вид, полностью перечеркивающий замысел Творца о каждом из нас. Но это были необычные похороны. Хотелось смотреть в это лицо и поцеловать эту руку. Нести гроб с телом этого удивительного священника без ноги и с дыркой в сердце было для меня незаслуженной честью.

Действительно, отец Павел был победителем; хотелось стать хоть немного причастным к этой победе. Разве можно было победить советскую систему, ее тюрьмы и лагеря для тех, кто не становился ее частью? Отец Павел ее победил и пережил. Разве может священник со своей совестью и принципами — и немецкой педантичностью и фамилией в придачу — победить русскую околоцерковную бюрократию, самодурство и капризы людей, уверенных в том, что через них действует Святой Дух, whatever?

Но и здесь о. Павел остался несломленным. Подобно Женам-мироносицам, которым посвящен его храм, он двигался вперед, не просчитывая последствий, с кажущимся безрассудством — но каждый раз выходил и вышел в самом конце победителем.

* * *

Одно из Евангелий, которое читается во время погребения священников, содержит слова: «Еще более искали убить Его Иудеи за то, что Он не только нарушал субботу, но и Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу» (Ин. 5:18). Священник, который идет по Евангельскому пути и не только утверждает превосходство закона любви над любым другим законом, но и прививает отношение к Богу как к Отцу, встает на опасный путь. Отец Павел встал на него давно. На проповеди после отпевания о. Роман Гуцу сказал: «Он совершил тот подвиг мученичества, к которому был призван в шестидесятые годы, попав в советскую тюрьму. Господь словно еще на 40 лет продлил временную его жизнь, чтобы запечатлелась она мученическим подвигом».

Таково свойство удивительных, одаренных верой людей — говорить не только жизнью, но и смертью. Как пела Lhasa de Sela — «my dust will tell you what my flesh would not». И когда старший священник в конце погребения возгласил пасхальные стихи «Да воскреснет Бог…», и все ответили ему дружным пением «Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав» — в этом не было никакой натяжки, потому что все знали, что это правда.

Последняя проповедь отца Павла Адельгейма:

 

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Отец Павел Адельгейм. Бодрствуйте. Радуйтесь.

Памяти священника, которого считали несгибаемым оловянным солдатом

12 высказываний священника Павла Адельгейма

О человеке свидетельствуют его дела и его слова. Вспомним, о чем писал в своем блоге священник…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!