Бодрствуйте, молитесь обо мне…

|

Новая книга К.Кривошеиной о творчестве м. Марии (Скобцовой) вышла в Париже

 «La beauté salvatrice Mère Marie (Skobtsov): peintures, dessins, broderies»: «Красота спасающая» живопись, рисунки, вышивки матери Марии (Скобцовой) 1891—1945. В известном католическом издательстве «CERF» в сентябре 2012 года вышла книга Ксении Кривошеиной о м. Марии (Скобцовой). Предисловие патриарха Кирилла Московского и всея Руси, послесловие проф. Жоржа Нива. (перевод священника Сергия Моделя)

Ксения Кривошеина рассказывает «Правмиру» о своей новой книге

Новая книга о матери Марии

Бодрствуйте, молитесь обо мне,
Все, держащие души моей осколок;
Ныне час настал, и путь не долог;
Все свершается, что видела во сне.

«Сегодня о монахине Марии много написано, изданы ее стихи, эссе, богословские труды, и не стоит здесь повторять заново о фактах общеизвестных; наработанные клише затуманивают что-то… И именно в это „что-то“ до сих пор всматриваются и историки, и люди Церкви, и мы с вами, для которых жизнь и смерть есть тайна.

В одной биографической справке приводится любопытный случай, происшедший с Елизаветой Пиленко в детстве. Лиза была общительным ребенком, любила собирать вокруг себя детвору и увлеченно рассказывала разные истории. Однажды ее мать, случайно находившаяся по соседству, расслышала, как Лиза произнесла: „…и вот я умерла“. Слышала ли мать, о чем рассказывала ее дочь? Или это была финальная фраза повествования? Общеизвестно, что м. Мария и в лагере Равенсбрюк сочиняла стихи, писала иконы и готовилась к последнему обретению себя в смерти. Но ее жертвенная гибель на долгие годы затмила важную составляющую этой универсальной женщины: поиск самой себя.

Икона св. Марии Египетской, которую м.Мария написала к своему постригу

Как не вспомнить, что мать Мария выросла во времена, когда каждая барышня из хорошей семьи знала французский или немецкий, рисовала и вышивала, пела, играла на пианино, танцевала и писала стихи в альбомы. Тогда эмансипация только начинала давать свои ростки, проявление многогранных талантов, стремление их реализовать было редкостью.

Сегодня в Бахметевском архиве хранятся рисунки матери Марии, в Русском музее (СПб) и Тверском музее — есть серия её акварелей 1915-17гг., несколько лет назад музей им. Анны Ахматовой приобрёл замечательную серию акварелей её дореволюционного, раннего периода.

В православных храмах Франции и Англии её иконы и вышивки — ценная редкость, а потому особенно чтимы. Время не пощадило её творения, но то что до нас дошло, есть свидетельство роста личности этой много одаренной женщины. Творчество для неё неразрывно было сопряжено с молитвой, в своих стихах и иконах — вся она, без прикрас.

Конечно, трагическая судьба матери Марии придала иную оценку и ее творческому наследию. Будет ошибкой рассматривать живопись матери Марии наряду с работами знаменитых мастеров, таких как о. Г. Круг, Д. Стелецкий, Л. Успенский… По художественному исполнению ее работы на порядок ниже. Монахиня Мария, художник и поэт — самоучка. Но в свои „несовершенные“ работы она, как и сестра Иоанна (Рейтлингер), вложила энергию своей жизни, поисков и чувств. Понимала ли она, что истинное „я“ ей предстоит обрести только в Равенсбрюке?

Эта книга может стать настоящим открытием для франкоязычного читателя. В ней рассказано о деятельном монашестве м. Марии (Скобцовой) и о её литературно-художественном творчестве. В книге много цветных воспроизведений её икон, акварелей, рисунков разного периода. Приведены её стихотворения, а также ранние акварели. Книга содержит „Летопись жизни“ и описание её художественной деятельности до эмиграции, как поэтессы и художника Серебряного века — Е. Ю. Кузьминой-Караваевой, а также анализ её творчества во Франции.

За последние десятилетия имя этой неутомимой монахини в миру, всё более высвечивается в России и за рубежом. Казалось, что время, которое нас отделяет от её гибели в 1945 году, должно было бы погрузить память о её деятельности в небытиё, уничтожить результаты её творческого Дара — стихи, поэмы, богословские труды, вышивки, иконы, рисунки… Но Бог наградивший эту незаурядную, неутомимую личность многогранными талантами, распорядился иначе. Господь велик: в прошлом году на доме, где родилась Лиза Пиленко (будущая монахиня) открылась мемориальная доска, а в этом году, во Франции, вышла эта новая книга, с предисловием Патриарха Кирилла:

Настанет день на широту миров —
Во всём преодолев стихию разрушенья —
Творца мы прославлять восстанем из гробов,
Исполнив заповедь и воскрешенья.

” Так писала незадолго до своей гибели в концентрационном лагере Равенсбрюк монахиня Мария (Скобцова). Она приняла смерть 31 марта 1945 года, в дни Святой Четыредесятницы, когда в надежде Воскресения Христова обновляется и оживотворяется весь прекрасный Божий мир.

На первый взгляд может показаться, что путь, избранный матерью Марией, — не тот, которым восходили „от силы в силу“ великие учителя иночества. Но ведь истинное монашество состоит в полном отвержении себя: „Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись от себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною“ (Мф 16:24). Так и жизнь, и смерть матери Марии — это путь отказа от себя, путь служения дальним и близким (Еф 2:17), путь деятельной, страдающей и милующей любви.

Люди окружавшие монахиню Марию, переживали катастрофу старой России прежде всего как личную трагедию. Мать Мария принадлежала к тем, кто распознал в обстоятельствах времени нечто большее: призвание к заботе о ближнем и дальнем и к христианскому творчеству. Она была в потоке, уносившем от избыточной усложнённости „последних римлян“ „Серебряного века“ предреволюционной петербургской культуры к апостольской простоте первых христиан, к золотому веку Церкви. Она писала: „Мы безбытны. Что это — случай? Что это — наша житейская неудача? В такую, мол, несчастную эпоху мы родились? В области жизни духовной нет случайностей, и нет удачных и неудачных эпох, а есть знаки, которые надо понимать, и пути, по которым надо идти. И мы призваны к великому, потому что мы призваны к свободе.“

В этом и есть смысл жизни и трудов матери Марии. Свобода рассматривалась ею как бесценный дар Божий, и она шла на видимые и невидимые миру жертвы, чтобы сохранить его для тех, кто был рядом. При этом она сама оставалась по-настоящему свободным человеком. Её свобода активно проявлялась в неустроенности земного бытия: в храмах, спешно переоборудованных из гаражей и конюшен, в „стульях“ сооружённых из пачек телефонных справочников, в незапиравшейся двери в бедную каморку под чёрной лестницей. Её свобода была в безвозмездном служении нищим, убогим, отчаявшимся. Именно здесь обреталось высшее призвание служения м. Марии

Я знаю только радости отдачи,
Чтобы собой тушить мирскую скорбь,
Чтобы огонь и вопль кровавых зорь
Потоплен в сострадательном был плаче.

„Если мы принесём в Россию новый дух — свободный, творческий, дерзновенный — наша миссия будет исполнена“, — говорила своим соработникам мать Мария. Всю жизнь ей сопутствовал этот дивный дар Божий: даже находясь в лагере смерти, на краю своего жизненного пути, она не оставляла своего творчества. Как бесценное сокровище хранится ныне её Равенсбрюкская вышитая лагерная косынка. И как жаль, что не сохранилась вышитая икона с изображением Богородицы, держащей на руках Спасителя мира.

Ныне подвиг любви матери Марии, её творческое наследие все более становятся известны нашим соотечественникам. Верим, что её вдохновенный пример укрепит наши силы в служении Воскресшему из мертвых Христу Спасителю.
Мать Мария приняла мученическую кончину в день, когда Православная Церковь совершает поминовение усопших, в субботу второй седмицы Великого поста. Закрыв страницы временной жизни, она перешла в вечные обители. Действующая земная любовь соединилась с торжествующей небесной.

Вечная память, достоблаженная сестра наша, приснопоминаемая…»

Кирилл, Патриарх Московский и Всея Руси

Следуя этому выбору и призванию, где не было ни отдыха, ни передышки, мать Мария продолжала оставаться поэтом, религиозным мыслителем, автором стихов, поэм, мистерий и богословских статей.

” У нее была страстная любовь к России и русскому народу — вспоминал о ней Н.Бердяев. Последний период ее жизни, период войны, был весь окрашен в цвет страстного патриотизма, который принимал крайние формы. Исключительная любовь к России к русской земле и русскому народу делали ее часто несправедливой к Западу и западным течениям. Ее мироощущение можно назвать революционным славянофильством».

Акварель 1915, Символическое изображение "Змий искуситель"- добро и зло

Она была талантливым художником и в новой книге Ксении Кривошеиной можно увидеть не только акварели 1915—1919 гг., но и легкие, беглые рисунки, выполненные пером и тушью к собственным стихам изданных в 1937 г. в Берлине.

В книге есть и икона св. Марии Египетской, которую она написала к своему постригу, и уникальная вышивка головного платка, сделанная летом 1944 года в Равенсбрюке. На ней в стиле старинных нормандских вышивок символически изображена высадка союзников в Нормандии. Но вышивками, рисунками и акварелями не исчерпывается ее художественный дар и тому свидетельство это новое издание о творчестве м. Марии.

В послесловии к книге проф. Жорж Нива отмечает: «Лиза Пиленко, Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, мать Мария… Личность парадоксальная, многосложная, вызвавшая острые споры, но и цельная, дошедшая до конца, осуществившая себе в мере, редко кому дарованной… Она полностью принадлежит ХХ веку. Её гордая и смиренная, вечно алчущая душа искала свет в той «европейской ночи», о которой пел скептик и трагик Владислав Ходасевич. Она добровольно погрузилась в эту ночь тоталитаризма, пыток, холокоста, в её неминуемую тьму. Судьба м. Марии присоединилась к судьбам миллионов жертв. Она вписывается в мартиролог века и в мартиролог поэзии рядом с Целаном, Мандельштамом, Цветаевой, Ахматовой, Шаламовым и многими другими.

Начало строительства церкви на ул. Лурмель в Париже, 30-е годы

Затмился ли Бог в Освенциме, в Равенсбрюке, на Колыме, на Соловках, как утверждают многие богословы вслед за немецким философом Йонансом? Или, напротив, Он сиял в последних взглядах и последних вздохах мучеников? Этот вопрос трагически разделил мир, и на него нет ответа.

Начало строительства церкви на ул. Лурмель в Париже, 30-е годы

Ибо истина — не то, что ты знаешь, а то, что есть. Истину нельзя знать, в ней можно только быть или не быть. Нет свидетелей последних слов матери Марии, но её пророческое стихотворение «Зажгутся костры» Свидетельствует о её предчувствиях грядущей гибели и, что Бог для неё сверкал в умирающих душах. Она принадлежит безумному, страстному и блестящему «Серебряному веку». Она чаяла взрыва и катастрофы, «невиданных мятежей». И она воистину была дитя «страшных лет России» :

Я знаю, зажгутся костры
Спокойной рукою сестры,
А братья пойдут за дровами,
И даже добрейший из всех
Про путь мой, который лишь грех,
Недобрыми скажет словами.

Не будет гореть мой костёр
Под песнопенье сестёр,
Под сладостный звон колокольный,
На месте на Лобном, в Кремле,
Иль здесь, на чужой мне земле,
Везде, где есть люд богомольный.
От хвороста тянет дымок,
Огонь показался у ног
И громче напев погребальный.
И мгла не мертва, не пуста,
И в ней начертанье креста —
Конец мой! Конец огнепальный!

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Возвращение на родину: к 70-летию гибели матери Марии (Скобцовой)

Уже перед самой войной она много говорила, что мечтала еще бы хоть раз побродить по русским…

В Париже появилась улица имени матери Марии Скобцовой

Эта улица примыкает к улице Лурмель, где размещалось объединение «Православное дело», основанное матерью Марией

Мать Мария (Скобцова). «Окаянные дни» России

Эти дни стали поворотными в дальнейшей судьбе матери Марии