Брак, венчание

Что такое христианский брак? Как готовиться к венчанию? Почему перед венчанием нужно заключить брак в ЗАГСе?
Брак, венчание

Что такое венчание?

Венчание – это таинство Церкви, в котором Бог подает будущим супругам, при обещании ими хранить верность друг другу, благодать чистого единодушия для совместной христианской жизни, рождения и воспитания детей.

Желающие венчаться должны быть верующими крещеными православными христианами. Они должны глубоко осознавать, что самовольное расторжение брака, утвержденного Богом, также как и нарушение обета верности, есть безусловный грех.

История брака

Ветхозаветное учение о браке

Ветхозаветное учение о браке видело главную цель и сущность брака в воспроизводстве рода. Деторождение являлось самым очевидным знаком Божьего благословения. Наиболее ярким примером Божьего благоволения к праведнику явилось обетование данное Богом Аврааму за его послушание: «Я благословляя благословлю тебя и, умножая умножу семя твое, как звёзды небесные и как песок на берегу моря; и овладеет семя твое городами врагов своих; и благословятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего» (Быт. 22, 17-18).

Хотя ветхозаветное учение не имело ясного представления о посмертном существовании, а человек, в лучшем случае, мог надеяться только на призрачное прозябание в так называемом «шеоле» (что лишь очень неточно можно перевести как «ад»), обетование, данное Аврааму, предполагало, что жизнь может стать вечной через потомство. Иудеи ждали своего Мессию, который устроит некое новое израильское царство, в котором наступит блаженство еврейского народа. Именно участие в этом блаженстве потомков того или иного человека понималось как его личное спасение. Поэтому бездетность считалась у евреев как наказание Божие, ибо оно лишало человека возможности личного спасения.

Новозаветное учение о браке

В отличие от ветхозаветного учения брак в Новом Завете предстает перед человеком как особое духовное единение христианских супругов, продолжаемое в вечности. В залоге вечного единства и любви видится смысл новозаветного учения о браке. Учение о браке, как о состоянии, предназначенного лишь для деторождения, Христом отвергается в Евангелии: «В Царствии Божием не женятся и не выходят замуж, но пребывают как ангелы Божии» (Мф. 22, 23-32). Господь явно дает понять, что в вечности не будет плотских, земных отношений между супругами, но будут духовные.

Канонические сборники Пра­вославной Церкви также оперируют определением брака, предложенным римским юристом Модестином (III в.):

«Брак — это союз мужчины и женщины, общение жизни, соучастие в божеском и человеческом праве».

Христианская Церковь, позаимствовав определение брака из римского права, сообщила ему христианское осмысление, основан­ное на свидетельстве Священного Писания. Господь Иисус Христос учил:

«оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Мф. 19, 5-6).

Древняя христианская Церковь возникла в Римской Империи, в которой было свое понятие о браке и свои традиции заключения брачного союза. Заключение брака в Древнем Риме было чисто юридическим и имело форму договора между двумя сторонами. Браку предшествовал «сго­вор», или обручение, на котором могли быть обговорены материальные стороны заключаемого брака.

Древнехристианский брак

Не нарушая и не отменяя того права, которое действовало в Римской Империи, первохристианская Церковь придавала браку, заключенному по государственному закону, новое осмысление, основанное на новозаветном учении, уподобляя союз мужа и жены союзу Христа и Церкви, и считала супружескую чету живым членом Церкви. Ведь Церковь Христова способна существовать при любых государственных формациях, государственных устройствах и законодательствах.

Христиане считали, что есть два необходимых условия для брака. Первое — земное, брак должен быть законным, он должен удовлетворять тем законам, которые действуют в реальной жизни, он должен существовать в той реальности, которая наличествует на Земле в данную эпоху. Второе условие — брак должен быть благословенным, благодатным, церковным.

Конечно же, христиане не могли одобрять те браки, которые допускали язычники в Римском государстве: конкубинат – длительное сожительство мужчины со свободной, неза­мужней женщиной и близкородственные браки. Брачные отношения христиан должны были соответствовать нравственным правилам новозаветного учения. Поэтому в брак христиане вступали с благословения епископа. О намерении заключить брак объяв­лялось в Церкви до заключения гражданского договора. Браки, не объявленные в церковной общи­не, по свидетельству Тертуллиана, приравнивались к блуду и прелюбодеянию.

Тертуллиан писал, что истинный брак совершался пред лицом Церкви, освящался молитвой и скреплялся Евхаристией. Совместная жизнь христианских супругов начиналась с совместного участия в евхаристии. Первые христиане не мыслили своей жизни без евхаристии, вне евхаристической общины, в центре которой стояла Вечеря Господня. Вступающие в брак приходили в евхаристическое собрание, и, с благословения епископа, вместе причащались Святых Христовых Тайн. Все присутствующие знали, что эти люди начинали в этот день новую совместную жизнь у чаши Христовой, принимая ее как благодатный дар единства и любви, который соединит их в вечности.

Таким образом, первые христиане вступали в брак и через церковное благословение и через принятый в римском государстве юридический договор. Такой порядок оставался неизменным и в первое время христи­анизации империи. Первые христианские государи, осуждая тай­ные, неоформленные браки, в своих законах говорят лишь о граж­данской юридической стороне брака, не упоминая о церковном браковенчании.

Христианский брак в Византии

Позднее византийские императоры предписали заключать брак не иначе как с церковного благословения. Но при этом Церковь издавна участвовала и в обручении, придавая ему нравственно-обязательную силу. До тех пор, пока венчание не ста­ло обязательным для всех христиан, церковное обручение, за кото­рым следовало реальное начало брачных отношений, рассматрива­лось как действительное заключение брака.

Тот чин венчания, который мы можем наблюдать сейчас, сложился приблизительно к 9-10 векам в Византии. Он представляет собой некоторый синтез церковного богослужения и греко-римских народных свадебных обычаев. К примеру, обручальные кольца в древности имели чисто практическое значение. У знати были распространенны перстни-печати, которыми скрепляли юридические документы, записанные на восковых табличках. Обмениваясь печатями, супруги вверяли друг другу всё свое достояние в свидетельство взаимного доверия и верности. Благодаря этому в   Таинстве браковенчания кольца сохранили свое первоначальное символическое значение – они стали обозначать верность, единство, неразрывность семейного союза. Венцы, возлагаемые на головы брачующихся вошли в чин браковенчания благодаря византийским церемониалам и приобрели христианизированное значение – они свидетельствуют о царском достоинстве новобрачных, которым предстоит строить свое царство, свой мир, семью.

Брак в современном обществе

Дискурс о радикальном кризисе брака и семьи во второй половине XX века стал вызовом, на который отвечают православные богословы и философы. Данный вызов и реалии нового опыта жизни семей на переживаемом нами рубеже эпох стимулируют разностороннее освещение вопросов антропологии брака. Но не следует преуменьшать связь «новых идей» в данной области с аксиомами православного Предания. Святой Иоанн Златоуст утверждал: «Когда муж и жена соединяются в браке, они являют образ не чего-нибудь земного, но Самого Бога». Святой Амвросий Медиоланский полагает, что род человеческий «хорош» в единстве мужского и женского. Диада Адам-Ева, мужчина-женщина отражает множественность в Боге, который, будучи «Один», говорит «Мы» (Быт 1. 26). Климент Александрийский относит к браку слова Христа: «Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф 18. 20).

Православное учение о таинстве брака, о семье как «малой Церкви (ecclessia mikra по выражению св. Иоанна Златоуста) во множестве случаев вызывает недоумение у современного секулярного мышления. Вопросы вызывает также истолкование расхождений во взглядах христиан различных традиций на бракосочетание и проблему развода. Но рассмотрение вопросов и недоумений требует существенного расширения богословского и философского контекста нашей темы, выявления связи между таинством брака и другими основополагающими актами в жизни людей. Философская герменевтика человеческих поступков, увы, почти не вводит в поле своего рассмотрения сакраментологические сюжеты.

Брак как таинство

Тайна сия велика; я говорю по отношению ко Христу и к Церкви (Еф. 5:32). Ни иудейский утилитаризм, ни римский легализм не могут встать рядом с новым понятием о браке — христианским, которое мы находим в 5-й главе Послания к Ефесянам, а именно: и муж, и жена могут и должны преобразовать свой «договор» в реальное Царство Божие.
Каждый человек — член земного общества, гражданин своей страны и член своей семьи. Он не может избежать требований материального существования, не может уклониться от налагаемых на него обязанностей перед обществом. Евангелие не отрицает ответственности человека в мире и в обществе. Истинное христианство никогда не призывало к отрицанию мира. Даже монахи несут свое особое служение миру отрицанием его ценности и стремлением господствовать над собой, ограничивать свою свободу. Признание человека — «образа и подобия Божия» — это прежде всего неограниченное, божественное по своей природе, свободное творчество, устремление к абсолютному Добру, к высшим формам Красоты, Любви, к пребыванию в Добре; ведь сам Бог — Добро, Красота и Любовь, и Сам Он любит человека. Человек может взывать к Нему, слышать Его ответ, испытывать Его любовь. Для христианина Бог не отвлеченная идея, а Личность, с Которой можно встретиться: Я в Отце Моем, и вы во Мне, и Я в вас (Ин. 14:20). В Боге человек открывает истинную свою природу, потому что он и был сотворен «по образу Божию». И Христос как совершенный Бог проявил совершенную человеческую природу не вопреки Своей Божественности, а именно потому, что был совершенным Богом: в Нем Божество открылось как подлинная норма человеческого естества.

Когда человек принимает крещение и становится в Евхаристии «одним телом» со Христом, он фактически приходит к более полному выражению самого себя, приближается к истинному соединению с Богом и ближними, принимает на себя ответственность за весь мир, реализует данную Богом возможность безграничного творчества, служения и любви.

Итак, когда святой Апостол Павел называет брак «тайной» (или «таинством», что по-гречески звучит так же), он имеет в виду, что в браке человек не только удовлетворяет потребности своего земного, мирского существования, но и делает шаг на пути к цели, для которой он был сотворен, то есть вступает в Царство вечной жизни. Человек и здесь, на земле, обладает разнообразнейшими талантами — интеллектуальными, физическими, эмоциональными, — но его земное существование ограничено временем. Поэтому «родиться от воды и Духа» — значит войти в Царство вечной жизни; в Воскресении Христа это царство уже открыто и может быть опытно познано. Называя брак «таинством», святой Павел утверждает, что брак сохраняется и в Царстве вечности. Муж становится единым существом, единой «плотью» со своей женой, подобно тому, как Сын Божий перестал быть только Богом, стал также и человеком, чтобы Его народ мог стать Его Телом. Вот почему евангельское повествование так часто сравнивает Царство Божие с брачным пиром: это реализация ветхозаветных пророчеств о брачном пире между Богом и Израилем, избранным народом. Поэтому подлинно христианский брак должен быть единством не только в добродетели абстрактного этического закона или заповеди, а как Тайна Царства Божия, вводящая человека в вечную радость и вечную любовь.
Будучи тайной, таинством, христианский брак неизбежно противоречит практической, эмпирической реальности падшего человечества. Поэтому он, как и само Евангелие, является недосягаемым идеалом. Но существует огромная разница между «таинством» и «идеалом». Таинство — не абстракция, а опыт, в котором человек общается с Богом. В таинстве человеческая природа, не теряя полноты человеческого естества, участвует в более высокой реальности Духа. Человечество становится еще человечнее и исполняет свою исключительную судьбу. Таинство — путь к истинной жизни, к человеческому спасению. Оно открывает дверь к истинному, неискаженному человечеству. И потому таинство — не магия. Святой Дух не подавляет человеческой свободы, а освобождает человека от уз греха. В новой жизни невозможное становится возможным, если человек свободно пожелает принять то, что дарует ему Бог. Все эти черты таинств вообще видны и в браке.

Ошибки, недоразумения и даже противление Богу, то есть грех, возможны лишь, пока человек живет сиюминутным, эмпирическим, видимым бытием падшего мира. Православная Церковь это очень хорошо понимает, поэтому тайна Царства, открываемая в браке, не сводится к набору юридических норм. Истинное понимание и оправданное снисхождение к человеческим слабостям возможны лишь, когда абсолютной нормой признается новозаветное учение о браке как таинстве.

Венчание

До IX столетия Церковь не знала обряда бракосочетания, независимого от Евхаристии на литургии. Обычно христианская пара после регистрации гражданского брака принимала участие в Евхаристии, и приобщение Святых Тайн, согласно Тертуллиану, было печатью брака, которая включала в себя всю меру христианской ответственности, о которой мы говорили выше.
Однако начиная с IV века у восточных христианских авторов находим упоминания о торжественном обряде, сопровождающем это таинство. Согласно святому Иоанну Златоусту, венцы символизировали победу над страстями, так как христианский брак заключался не «по плоти» только, но был таинством вечной жизни, таинством для вечности. В послании святого Феодора Студита(828 г .) мы читаем, что венчание сопровождалось краткой молитвой епископа или священника «пред всем народом» за воскресной Литургией. Святой Феодор приводит следующий текст молитвы: Сам, о Владыко, ниспосли руку Твою от жилища Святаго Твоего и соедини Твоих рабов и создание Твое. Ниспосли им Твое единое сочетание умов; венчай их в плоть едину; сотвори их брак честен; сохрани их ложе неоскверненным; благоволи, чтобы их совместная жизнь была безупречной (Письма, 1, 22, Р. 99, кол. 973). Литургические книги этой эпохи (например, известный «Кодекс Барберини») содержат несколько кратких молитв, подобных вышеприведенной. Все они предназначались для чтения во время литургии.

Однако появление обряда венчания еще не делало его обязательным для всех вступавших в брак христиан. Хорошо известный памятник византийского права — «Эпинагога», автором которого был, вероятно, знаменитый патриарх Фотий (857—867, 877—886), — регулирующий отношения между Церковью и государством, гласит, что христианам предоставляется три пути для заключения брака: «Брак, — пишет Фотий, — является союзом мужа и жены, единением, для достижения ими полноты жизни; он совершается посредством благословения, венчания или договора». (XVI, X). С VI до IX века законодатели империи позаботились об усилении контроля Церкви над браками (см., например, 64-ю новеллу императора Юстиниана), но и это не делало венчание юридически обязательным (28).

Решительный шаг в этом направлении был сделан в начале Х века и совпал с появлением независимого от Евхаристии обряда венчания. Чем же была вызвана эта перемена, основательно видоизменившая если не смысл брака, то по крайней мере понимание этого смысла огромным большинством верующих?

Ответ легко найти в том же императорском указе, который провозглашал это изменение. В своей 89-й новелле византийский император Лев VI(912 г .) впервые подверг критике предыдущее законодательство за то, что такие юридические акты, как усыновление и брак, считались чисто гражданскими процедурами. Он провозгласил, что оба этих акта, поскольку они совершаются не рабами, а свободными людьми, должны санкционироваться посредством определенной церковной церемонии. Брак, не получивший благословения Церкви, «не будет считаться браком», а станет незаконным конкубинатом.

Некоторые аспекты этого указа заслуживают особого внимания: например, параллель между браком и усыновлением, а также исключение рабов из сферы действия нового закона. Но наибольшая путаница заключалась в том, что Церковь облекалась ответственностью за юридическое оформление брака. Несмотря на очень тесные отношения Церкви и государства, существовавшие в ту эпоху во всех христианских странах, такая ответственность была не совсем обычной для Церкви. Перемена была неожиданной. До императора Льва VI любой гражданин мог вступать в брак, не одобряемый Церковью (второй или третий, смешанный и т.п.), не выходя при этом из рамок закона. Если он был христианин, то подобный поступок навлекал на него епитимию и отлучение (о чем ниже), но перед гражданским законом он оставался невиновным. По новому закону Льва VI Церковь должна была придавать юридический статус всем бракам, в том числе и противоречащим христианским нормам. Конечно, теоретически новая обстановка давала Церкви возможность совершенствовать нравственность граждан, но практически эта нравственность была настолько далека от совершенства, что Церковь вынуждена была (29) не только благословлять браки, некоторые она смотрела неодобрительно, но и допускать разводы. Это привело к частичному стиранию различий между «мирским» и «священным», между падшим человеческим обществом и Царством Божиим, между браком как контрактом и бракомтаинством.

Церковь заплатила дорогую цену за взятую на себя ответственность перед обществом: ей пришлось «секуляризировать» до того чисто пастырское отношение к браку и фактически оставить свою строгую покаянную дисциплину. Можно ли было, например, отказать в церковном благословении вновь вступающему в брак вдовцу, когда этот отказ влек за собой лишение его гражданских прав на один или два года? С превращением таинства брака в юридическую формальность избежать компромиссов стало невозможно. Это, в свою очередь, привело к искажению пастырской практики Церкви, а в совести верующих — глубокой идеи о браке как неповторимой и вечной связи людей, таинственно отражающей союз Христа и Церкви. Сам император Лев VI, автор «Новеллы», навязал Церкви свой собственный — четвертый — брак с Зоей Карбонопсиной, заключенный в 903 году.

Но был компромисс, на который Церковь не могла пойти ни при каких обстоятельствах: это умаление святости Евхаристии. Церковь, к примеру, не могла допустить к Святому Причастию неправославного или же брачную пару, вступающую во второй брак. Это приводило к необходимости нового брачного обряда, независимого от Евхаристии. При сложившихся обстоятельствах — укрепления юридического значения церковного брака и ослабления связи между ним и Евхаристией — создание такого обряда сделалось вполне реальным.

Однако даже «Новелла» императора Льва VI оказалась не в состоянии запретить определенной категории христиан вступать в брак посредством обряда чисто литургического характера, т. е. через Евхаристию, без совершения особого (часто очень дорогого) обряда венчания. Новый закон не касался рабов, то есть более половины населения империи. Это противоречие между брачным законодательством для рабов и для свободных было устранено императором Алексеем I Комниным (1081—1118), который издал другой закон, делавший венчание юридической обязанностью и для рабов.

Установив независимый от Евхаристии обряд венчания, Церковь, однако, не забыла глубинной связи между браком и Евхаристией; например, это очевидно из текста святого Симеона Фессалонитского, данного в приложениях. Древние формы венчания включали в себя причащение брачующихся — по выражению церковного канона, «если они достойны». Причащению предшествовал возглас священника: «Преждеосвященная Святая Святым», а само Святое Причащение сопровождалось запричастным стихом: «Чашу Господню прииму». Брачный обряд, включающий в себя Святое Причащение, бытовал вплоть до XV века; его находят в греческих служебниках XIII века и в славянских рукописях вплоть до XV века.

Если брачные пары не были «достойны», т. е. когда брак не соответствовал церковным канонам, они допускались не к таинству, а лишь к чаше вина, благословенной священником. Этот обычай, схожий с раздачей благословенного хлеба или антидора после литургии «недостойным причаститься», стал повсеместным и бытует до сих пор. Но даже наш современный обряд сохраняет некоторые особенности, свидетельствующие о его первоначальной связи с Евхаристией. Он начинается, как и Литургия, возгласом «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа» и включает в себя приобщение к общей Чаше, предваряющееся пением молитвы Господней, как перед причастием на Литургии.

Каноническая и обрядовая традиции Церкви отразили и тот факт, что Евхаристия является «истинной печатью» брака. Брак, заключенный до крещения, т. е. вне связи с Литургией, не имеет сакраментального значения. Отсюда новокрещеный мог вступить в повторный брак с христианкой, и тогда только он рассматривался как потенциальный кандидат для возведения в священный сан, причем этот повторный брак рассматривался в данном случае как первый (Апостольское правило 17). С другой стороны, как говорилось выше, нехристианская пара, принятая в Церковь через крещение, миропомазание и причащение, не проходила через повторную брачную церемонию; общее участие супругов в Евхаристии являлось христианским восполнением «естественного» брака, заключенного вне Церкви. Связь между браком и Евхаристией должна быть — а это не так трудно — восстановлена в наши дни. Не является ли такой путь наилучшим для Церкви, желающей показать своим чадам истинное значение того таинства, в котором они участвуют?

Как готовиться к венчанию?

До IX столетия Церковь не знала обряда бракосочетания, независимого от Евхаристии на литургии. Обычно христианская пара после регистрации гражданского брака принимала участие в Евхаристии, и приобщение Святых Тайн, согласно Тертуллиану, было печатью брака, которая включала в себя всю меру христианской ответственности, о которой мы говорили выше.

Однако начиная с IV века у восточных христианских авторов находим упоминания о торжественном обряде, сопровождающем это таинство. Согласно святому Иоанну Златоусту, венцы символизировали победу над страстями, так как христианский брак заключался не «по плоти» только, но был таинством вечной жизни, таинством для вечности. В послании святого Феодора Студита(828 г .) мы читаем, что венчание сопровождалось краткой молитвой епископа или священника «пред всем народом» за воскресной Литургией. Святой Феодор приводит следующий текст молитвы: Сам, о Владыко, ниспосли руку Твою от жилища Святаго Твоего и соедини Твоих рабов и создание Твое. Ниспосли им Твое единое сочетание умов; венчай их в плоть едину; сотвори их брак честен; сохрани их ложе неоскверненным; благоволи, чтобы их совместная жизнь была безупречной (Письма, 1, 22, Р. 99, кол. 973). Литургические книги этой эпохи (например, известный «Кодекс Барберини») содержат несколько кратких молитв, подобных вышеприведенной. Все они предназначались для чтения во время литургии.

Однако появление обряда венчания еще не делало его обязательным для всех вступавших в брак христиан. Хорошо известный памятник византийского права — «Эпинагога», автором которого был, вероятно, знаменитый патриарх Фотий (857—867, 877—886), — регулирующий отношения между Церковью и государством, гласит, что христианам предоставляется три пути для заключения брака: «Брак, — пишет Фотий, — является союзом мужа и жены, единением, для достижения ими полноты жизни; он совершается посредством благословения, венчания или договора». (XVI, X). С VI до IX века законодатели империи позаботились об усилении контроля Церкви над браками (см., например, 64-ю новеллу императора Юстиниана), но и это не делало венчание юридически обязательным (28).

Решительный шаг в этом направлении был сделан в начале Х века и совпал с появлением независимого от Евхаристии обряда венчания. Чем же была вызвана эта перемена, основательно видоизменившая если не смысл брака, то по крайней мере понимание этого смысла огромным большинством верующих?

Ответ легко найти в том же императорском указе, который провозглашал это изменение. В своей 89-й новелле византийский император Лев VI(912 г .) впервые подверг критике предыдущее законодательство за то, что такие юридические акты, как усыновление и брак, считались чисто гражданскими процедурами. Он провозгласил, что оба этих акта, поскольку они совершаются не рабами, а свободными людьми, должны санкционироваться посредством определенной церковной церемонии. Брак, не получивший благословения Церкви, «не будет считаться браком», а станет незаконным конкубинатом.

Некоторые аспекты этого указа заслуживают особого внимания: например, параллель между браком и усыновлением, а также исключение рабов из сферы действия нового закона. Но наибольшая путаница заключалась в том, что Церковь облекалась ответственностью за юридическое оформление брака. Несмотря на очень тесные отношения Церкви и государства, существовавшие в ту эпоху во всех христианских странах, такая ответственность была не совсем обычной для Церкви. Перемена была неожиданной. До императора Льва VI любой гражданин мог вступать в брак, не одобряемый Церковью (второй или третий, смешанный и т.п.), не выходя при этом из рамок закона. Если он был христианин, то подобный поступок навлекал на него епитимию и отлучение (о чем ниже), но перед гражданским законом он оставался невиновным. По новому закону Льва VI Церковь должна была придавать юридический статус всем бракам, в том числе и противоречащим христианским нормам. Конечно, теоретически новая обстановка давала Церкви возможность совершенствовать нравственность граждан, но практически эта нравственность была настолько далека от совершенства, что Церковь вынуждена была (29) не только благословлять браки, некоторые она смотрела неодобрительно, но и допускать разводы. Это привело к частичному стиранию различий между «мирским» и «священным», между падшим человеческим обществом и Царством Божиим, между браком как контрактом и бракомтаинством.

Церковь заплатила дорогую цену за взятую на себя ответственность перед обществом: ей пришлось «секуляризировать» до того чисто пастырское отношение к браку и фактически оставить свою строгую покаянную дисциплину. Можно ли было, например, отказать в церковном благословении вновь вступающему в брак вдовцу, когда этот отказ влек за собой лишение его гражданских прав на один или два года? С превращением таинства брака в юридическую формальность избежать компромиссов стало невозможно. Это, в свою очередь, привело к искажению пастырской практики Церкви, а в совести верующих — глубокой идеи о браке как неповторимой и вечной связи людей, таинственно отражающей союз Христа и Церкви. Сам император Лев VI, автор «Новеллы», навязал Церкви свой собственный — четвертый — брак с Зоей Карбонопсиной, заключенный в 903 году.

Но был компромисс, на который Церковь не могла пойти ни при каких обстоятельствах: это умаление святости Евхаристии. Церковь, к примеру, не могла допустить к Святому Причастию неправославного или же брачную пару, вступающую во второй брак. Это приводило к необходимости нового брачного обряда, независимого от Евхаристии. При сложившихся обстоятельствах — укрепления юридического значения церковного брака и ослабления связи между ним и Евхаристией — создание такого обряда сделалось вполне реальным.

Однако даже «Новелла» императора Льва VI оказалась не в состоянии запретить определенной категории христиан вступать в брак посредством обряда чисто литургического характера, т. е. через Евхаристию, без совершения особого (часто очень дорогого) обряда венчания. Новый закон не касался рабов, то есть более половины населения империи. Это противоречие между брачным законодательством для рабов и для свободных было устранено императором Алексеем I Комниным (1081—1118), который издал другой закон, делавший венчание юридической обязанностью и для рабов.

Установив независимый от Евхаристии обряд венчания, Церковь, однако, не забыла глубинной связи между браком и Евхаристией; например, это очевидно из текста святого Симеона Фессалонитского, данного в приложениях. Древние формы венчания включали в себя причащение брачующихся — по выражению церковного канона, «если они достойны». Причащению предшествовал возглас священника: «Преждеосвященная Святая Святым», а само Святое Причащение сопровождалось запричастным стихом: «Чашу Господню прииму». Брачный обряд, включающий в себя Святое Причащение, бытовал вплоть до XV века; его находят в греческих служебниках XIII века и в славянских рукописях вплоть до XV века.

Если брачные пары не были «достойны», т. е. когда брак не соответствовал церковным канонам, они допускались не к таинству, а лишь к чаше вина, благословенной священником. Этот обычай, схожий с раздачей благословенного хлеба или антидора после литургии «недостойным причаститься», стал повсеместным и бытует до сих пор. Но даже наш современный обряд сохраняет некоторые особенности, свидетельствующие о его первоначальной связи с Евхаристией. Он начинается, как и Литургия, возгласом «Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа» и включает в себя приобщение к общей Чаше, предваряющееся пением молитвы Господней, как перед причастием на Литургии.

Каноническая и обрядовая традиции Церкви отразили и тот факт, что Евхаристия является «истинной печатью» брака. Брак, заключенный до крещения, т. е. вне связи с Литургией, не имеет сакраментального значения. Отсюда новокрещеный мог вступить в повторный брак с христианкой, и тогда только он рассматривался как потенциальный кандидат для возведения в священный сан, причем этот повторный брак рассматривался в данном случае как первый (Апостольское правило 17). С другой стороны, как говорилось выше, нехристианская пара, принятая в Церковь через крещение, миропомазание и причащение, не проходила через повторную брачную церемонию; общее участие супругов в Евхаристии являлось христианским восполнением «естественного» брака, заключенного вне Церкви. Связь между браком и Евхаристией должна быть — а это не так трудно — восстановлена в наши дни. Не является ли такой путь наилучшим для Церкви, желающей показать своим чадам истинное значение того таинства, в котором они участвуют?

Брак и ЗАГС

Обязательно ли регистрировать брак в ЗАГСе перед венчанием?

Согласно современным правилам Русской Православной Церкви – да. Пра­вославная Церковь признает гражданский брак исходным момен­том создания семьи. Как и первохристианская Церковь, Православная Церковь не отменяет и не нарушает государственных законов, и призывает своих верных чад регистрировать брак в ЗАГСе, тем самым проявляя свое гражданское послушание. Современная жизнь во многом напоминает ту древнюю эпоху.

Сейчас, как и тогда, требуется, чтобы брак был обязательно узаконен обществом, признан как законное состояние. Это может быть осуществлено в тех формах, в которых принято в данное время регистрировать брак. Поэтому не стоит удивляться, если придя в храм для того, чтобы записаться на венчание или договориться со священником о дате и времени венчания, вас вдруг попросят предъявить свидетельство о регистрации брака. Но зарегистрировать брак в ЗАГСе можно и в сам день венчания. Об этом нужно сообщить при записи на венчание. Как правило, большинство пар именно так и поступают.

Обручальные кольца

Жених и невеста приобретают обручальные кольца. Кольцо — знак вечности и неразрывности брачного союза. Одно из колец должно быть золотым, а другое серебряным. Золотое кольцо символизирует своим блеском солнце, свету которого уподобляется муж в брачном союзе; серебряное — подобие луны, меньшего светила, блистающего отраженным солнечным светом. Теперь для обоих брачующихся покупаются, как правило, золотые кольца. Кольца могут иметь также украшения из драгоценных камней.

День для венчания

День и время венчания будущие супруги должны обговорить со священником заранее и лично.
Перед венчанием необходимо исповедоваться и причаститься Святых Христовых Тайн Возможно совершить это не в самый день Венчания.

Желательно пригласить двух свидетелей.

    Для совершения таинства Венчания нужно иметь:

  • Икону Спасителя.
  • Икону Божией Матери.
  • Обручальные кольца.
  • Венчальные свечи (продаются в храме).
  • Белое полотенце (рушник для постилания под ноги).

Свидетели

В дореволюционной России, когда церковный брак обладал законной гражданской и юридической силой, браковенчание православных обязательно совершалось при поручителях — в народе их называли дружка, подружие или шаферы, а в богослужебных книгах (требниках) — восприемники. Поручители подтверждали своими подписями акт браковенчания в метрической книге; они, как правило, хорошо знали жениха и невесту, поручались за них. Поручители принимали участие в обручении и венчании, то есть во время обхождения жениха и невесты вокруг аналоя придерживали венцы над их головами.

Теперь поручители (свидетели) могут быть или же не быть — по желанию брачующихся. Поручители обязательно должны быть православными, желательно церковными людьми, должны относиться к Таинству венчания с благоговением. Обязанности поручителей при бракосочетании в своей духовной основе такие же, как восприемников в Крещении: как восприемники, опытные в духовной жизни, обязаны руководить крестниками в христианской жизни, так и поручители должны духовно руководить новой семьей. Поэтому раньше в поручители не приглашались люди молодые, не женатые, не знакомые с семейной и супружеской жизнью.

Обручение

Венчанию предшествует обручение.

Обручение совершается в ознаменование того, что брак совершается перед лицом Божиим, в Его присутствии, по Его всеблагому Промыслу и усмотрению, когда пред Ним скрепляются взаимные обещания вступающих в брак.

Обручение совершается после Божественной Литургии. Этим жениху и невесте внушается важность Таинства брака, подчеркивается, с каким благоговением и трепетом, с какой душевной чистотой они должны приступить к его заключению.

То, что обручение совершается в храме, означает, что муж принимает жену от Самого Господа. Чтобы яснее внушить, что обручение совершается перед лицом Божиим, Церковь повелевает обручающимся предстать перед святыми дверями храма, тогда как священник, изображающий в это время Самого Господа Иисуса Христа, находится в святилище, или в алтаре.

Священник вводит жениха и невесту в храм в ознаменование того, что венчающиеся подобно первозданным прародителям Адаму и Еве начинают с этой минуты перед лицом Самого Бога, в Его Святой Церкви, свою новую и святую жизнь в чистом супружестве.

Обряд начинается каждением в подражание благочестивому Товии, который возжег печень и сердце рыбы, чтобы дымом и молитвою отогнать демона, враждебного честным бракам (см.: Тов. 8, 2). Священник трижды благословляет сначала жениха, потом невесту, произнося: “Во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа” и дает им зажженные свечи. На каждое благословение сначала жених, потом невеста трижды осеняют себя крестным знамением и принимают от священника свечи.

Троекратное осенение крестным знамением и вручение жениху и невесте зажженных свеч есть начало духовного торжества. Зажженные свечи, которые держат в руках жених и невеста, знаменуют ту любовь, которую они отныне должны питать друг к другу и которая должна быть пламенна и чиста. Зажженные свечи знаменуют также целомудрие жениха и невесты и пребывающую благодать Божию.
Крестовидное каждение означает невидимое, таинственное присутствие с нами благодати Духа Святого, освящающего нас и совершающего святые таинства Церкви.

По обычаю Церкви, всякое священнодействие начинается славословием Богу, а при совершении брака оно имеет и особое значение: брачующимся брак их представляется делом великим и святым, таким, через которое славословится и благословляется имя Божие. (Возглас: “Благословен Бог наш”.).

Мир от Бога необходим брачующимся, и сочетаются они в мире, для мира и единомыслия. (Диакон возглашает: “Миром Господу помолимся. О свышнем мире и спасении душ наших Господу помолимся”.).

Затем диакон произносит, между другими обычными молениями, моления о брачующихся от лица всех присутствующих в храме. Первая молитва Святой Церкви о женихе и невесте — это молитва о ныне обручающихся и о спасении их. Святая Церковь молит Господа за жениха и невесту, вступающих в брак. Цель супружества — благословенное рождение детей для продолжения рода человеческого. Вместе с тем Святая Церковь произносит моление, чтобы Господь исполнил любое прошение жениха и невесты, относящееся к их спасению.

Священник, как совершитель Таинства брака, произносит вслух молитву к Господу о том, чтобы Он Сам благословил жениха и невесту на всякое благое дело. Затем священник, преподав мир всем, повелевает жениху и невесте и всем присутствующим в храме преклонить головы свои пред Господом, в ожидании от него духовного благословения, а сам тайно читает молитву.

Эта молитва возносится к Господу Иисусу Христу, Жениху Святой Церкви, которую Он обручил Себе.

После этого священник берет кольца со святого престола и надевает сначала кольцо жениху, трижды осеняя его крестообразно, говоря: “Обручается раб Божий (имя жениха) рабе Божией (имя невесты) во имя Отца, и Сына, и Святого Духа”.

Потом надевает кольцо невесте, также с троекратным осенением ее, и произносит слова: “Обручается раба Божия (имя невесты) рабу Божиему (имя жениха) во имя Отца, и Сына, и Святого Духа”.

После благословения священника жених и невеста меняются кольцами. Жених надевает свое кольцо на руку невесте в знак любви и готовности жертвовать всем жене своей и помогать ей всю жизнь; невеста надевает свое кольцо на руку жениху в знак своей любви и преданности, в знак готовности принимать от него помощь всю жизнь. Такой обмен производится трижды в честь и славу Пресвятой Троицы, Которая все совершает и утверждает (иногда кольца меняет сам священник).

Затем священник снова молит Господа о том, чтобы Он Сам благословил и утвердил Обручение, Сам осенил положение колец благословением небесным и послал им Ангела хранителя и руководителя в новой их жизни. На этом обручение заканчивается.

Совершение венчания

Жених и невеста, держа в руках зажженные свечи, изображающие духовный свет таинства, торжественно входят на середину храма. Им предшествует священник с кадильницей, указывая этим, что на жизненном пути они должны следовать по заповедям Господним, а добрые дела их будут, как фимиам, возноситься к Богу Хор встречает их пением псалма 127, в котором пророк-псалмопевец Давид прославляет благословлённое Богом супружество; перед каждым стихом хор поет: “Слава Тебе, Боже наш, слава Тебе”.

Жених и невеста становятся на разостланный на полу плат (белый или розовый) перед аналоем, на котором лежат крест, Евангелие и венцы.

Жених и невеста перед лицом всей Церкви еще раз подтверждают свободное и непринужденное желание вступить в брак и отсутствие в прошлом со стороны каждого из них обещания третьему лицу вступить с ним в брак.

Священник спрашивает жениха: «Имаши ли (имя), произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, пояти себе в жену сию (имя), юже зде пред тобою видиши».
( “Имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть мужем этой (имя невесты), которую видишь здесь перед собою?”)

И жених отвечает: «Имам, честный отче» (“Имею, честный отче”). И священник дальше спрашивает: «Не обещался ли еси иной невесте» (“Не связан ли ты обещанием другой невесте?”). И жених отвечает: «Не обещахся, честный отче» (“Нет, не связан”).

Потом такой же вопрос обращен к невесте: «Имаши ли произволение благое и непринужденное, и твердую мысль, пояти себе в мужи сего (имя), егоже пред тобою зде видиши» («“Имеешь ли ты искреннее и непринужденное желание и твердое намерение быть женою этого (имя жениха), которого видишь перед собою?”) и «Не обещалася ли еси иному мужу» (“Не связана ли обещанием другому жениху?”)— “Нет, не связана”.

Итак, жених и невеста подтвердили перед Богом и Церковью добровольность и нерушимость своего намерения вступить в супружество. Такое волеизъявление в нехристианском браке является решающим принципом. В христианском браке оно—главное условие для естественного (по плоти) брака, условие, после которого он должен считаться заключенным.

Теперь только, после заключения этого естественного брака, начинается таинственное освящение супружества Божественною благодатью — чин венчания. Начинается венчание литургическим возгласом: “Благословенно Царство…”, которым провозглашается сопричастность брачующихся Царству Божиему.

После краткой ектений о благосостоянии душевном и телесном жениха и невесты священник произносит три пространные молитвы.

Первая молитва обращена к Господу Иисусу Христу. Священник молится: “Благослови брак сей: и подай рабам Твоим сим жизнь мирную, долгоденствие, любовь друг к другу в союзе мира, семя долгожизненное неувядаемый венец славы; сподоби их увидеть чада чад своих, ложе их сохрани ненаветным. И даруй им от росы небесной свыше, и от тука земного; исполни дома их пшеницы, вина и елея, и всякой благостыни, так чтобы они делились избытками с нуждающимися, даруй и тем, которые теперь с нами, все, потребное ко спасению”.

Во второй молитве священник молит Триединого Господа, чтобы Он благословил, сохранил и помянул брачующихся. “Даруй им плод чрева, доброчадие, единомыслие в душах, возвысь их, как кедры ливанские” как виноградную лозу с прекрасными ветвями, даруй им семя колосистое, дабы они, имея довольство во всем, изобиловали на всякое благое дело и Тебе благоугодное. И да узрят они сыновей от сынов своих, как молодые отпрыски маслины, вокруг ствола своего и благоугодивши пред Тобою, да воссияют как светила на небе в Тебе, Господе нашем”.

Затем, в третьей молитве, священник еще раз обращается к Триединому Богу и умоляет Его, чтобы Он, сотворивший человека и потом из ребра его создавший жену в помощницы ему, ниспослал и ныне руку Свою от святого жилища Своего, и сочетал брачующихся, венчал их в плоть едину, и даровал им плод чрева.

После этих молитв наступают важнейшие минуты венчания. То, о чем священник молил Господа Бога пред лицом всей церкви и вместе со всею церковью — о благословении Божием, — теперь видимо совершается над брачующимися, скрепляет и освящает их супружеский союз.

Священник, взяв венец, знаменует им крестообразно жениха и дает ему целовать образ Спасителя, прикрепленный к передней части венца. Венчая жениха, священник произносит: “Венчается раб Божий (имя рек) рабе Божией (имя рек) во имя Отца, и Сына, и Святого Духа”.

Благословив таким же образом невесту и дав ей приложиться к образу Пресвятой Богородицы, украшающему ее венец, священник венчает ее, произнося: “Венчается раба Божия (имя рек) рабу Божию (имя рек) во имя Отца, и Сына, и Святого Духа”.

Украшенные венцами, жених и невеста предстоят лицу Самого Бога, лицу всей Церкви Небесной и земной и ожидают благословения Божия. Настает торжественнейшая, святейшая минута венчания!

Священник говорит: “Господи, Боже наш, славою и честью венчай их!”. При этих словах он, от лица Бога, благословляет их. Это молитвенное возглашение священник произносит трижды и трижды благословляет жениха и невесту.

Все присутствующие в храме должны усиливать молитву священника, во глубине души должны повторять за ним: “Господи, Боже наш! Славою и честью венчай их!”.

Возложение венцов и слова священника:

“Господи наш, славою и честью венчай их” — запечатлевают Таинство брака. Церковь, благословляя брак, провозглашает венчающихся родоначальниками новой христианской семьи — малой, домашней церкви, указывая им путь в Царство Божие и знаменуя вечность их союза, нерасторжимость его, как сказал Господь: Что Бог сочетал, того человек да не разлучает (Мф. 19, 6).

Затем читается Послание к Ефесянам святого апостола Павла (5, 20—33), где брачный союз уподобляется союзу Христа и Церкви, за которую предал Себя возлюбивший ее Спаситель. Любовь мужа к жене—это подобие любви Христа к Церкви, а любовно-смиренное повиновение жены мужу—подобие отношения Церкви ко Христу Это—взаимная любовь до самоотвержения, готовность пожертвовать собою по образу Христа, отдавшего Себя на распятие за грешных людей, и по образу истинных последователей Его, страданиями и мученической смертью подтвердивших свою верность и любовь к Господу.

Последнее изречение апостола: а жена да боится своего мужа — призывает не к страху слабого перед сильным, не к боязни рабыни по отношению к господину, но к страху опечалить любящего человека, нарушить единение душ и телес. Тот же страх лишиться любви, а значит, присутствия Божия в семейной жизни, должен испытывать и муж, глава которому — Христос. В другом послании апостол Павел говорит: Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим (1 Кор. 7, 4—5).

Муж и жена — члены Церкви и, будучи частицами полноты церковной, равны между собой, повинуясь Господу Иисусу Христу.

После Апостола читается Евангелие от Иоанна (2, 1—11). В нем благовествуется о Божием благословении супружеского союза и освящении его. Чудо претворения воды в вино Спасителем прообразовало действие благодати таинства, которым земная супружеская любовь возвышается до любви небесной, соединяющей души о Господе. О нравственной перемене, необходимой для этого, говорит святой Андрей Критский “Брак честен и ложе непорочно, ибо Христос благословил их в Кане на браке, вкушая пищу плотию и претворив воду в вино,— явив это первое чудо, чтобы ты, душа, изменилась” (Великий канон, в русском переводе, тропарь 4, песнь 9).

После прочтения Евангелия произносятся от лица Церкви краткое прошение о новобрачных и молитва священника, в которой мы молимся Господу о том, чтобы Он сохранил сочетавшихся в мире и единомыслии, чтобы брак их был честным, ложе их — нескверным, сожительство непорочным, чтобы сподобил их дожить до старости при исполнении от чистого сердца заповедей Его.

Священник возглашает: “И сподоби нас, Владыко, со дерзновением неосужденно смети призывати Тебе, Небеснаго Бога Отца, и глаголати…”. И новобрачные вместе со всеми присутствующими поют молитву “Отче наш”, основание и венец всех молитв, заповеданную нам Самим Спасителем.

В устах бракосочетавшихся она выражает решимость служить Господу своею малой церковью, так чтобы и через них на земле воля Его исполнялась и царила в их семейной жизни. В знак покорности и преданности Господу они преклоняют головы под венцами.

После молитвы Господней иерей прославляет Царство, силу и славу Отца, и Сына, и Святого Духа, и, преподав мир, повелевает преклонить головы пред Богом, как пред Царем и Владыкою и вместе с тем и перед Отцом нашим. Затем приносится чаша с красным вином, или, вернее, чаша общения, и священник благословляет ее на взаимное общение мужа и жены. Вино при венчании подается в знак радости и веселья, напоминая о чудесном превращении воды в вино, совершенном Иисусом Христом в Кане Галилейской.

Священник троекратно дает молодой паре испить вина из общей чаши — сначала мужу, как главе семьи, потом жене. Обычно вино отпивают по три маленьких глоточка: сначала муж, потом жена.

Преподав общую чашу, священник соединяет правую руку мужа с правой рукой жены, покрывает руки их епитрахилью и поверх нее кладет свою руку Это означает, что через руку священника муж получает жену от самой Церкви, соединяющей их во Христе навеки. Священник трижды обводит новобрачных вокруг аналоя.

При первом обхождении поется тропарь “Исаие, ликуй…”, в котором прославляется таинство воплощения Сына Божия Еммануила от Неискусобрачной Марии.

При втором обхождении поется тропарь “Святии мученицы”. Увенчанные венцами, как победители земных страстей, они являют образ духовного брака верующей души с Господом.

Наконец, в третьем тропаре, который поется при последнем обхождении аналоя, прославляется Христос как радость и слава новобрачных, надежда их во всех обстоятельствах жизни: “Слава Тебе, Христе Боже, апостолов похвале, мучеников радование, ихже проповедь. Троица Единосущная”.

Это круговое хождение означает вечное шествие, которое началось в этот день для этой четы. Супружество их будет вечным шествием рука об руку, продолжением и явлением совершенного сегодня таинства. Помня об общем кресте, возложенном сегодня на них, “тяготы друг друга нося”, они всегда будут исполнены благодатной радости этого дня. По окончании торжественного шествия священник снимает венцы с супругов, приветствуя их словами, исполненными патриархальной простоты и потому особенно торжественными:

“Возвеличися, женише, якоже Авраам, и благословися якоже Исаак, и умножися якоже Иаков, ходяй в мире и делаяй в правде заповеди Божия”.

“И ты, невесто, возвеличися якоже Сарра, и возвеселися якоже Ревекка, и умножися якоже Рахиль, веселящися о своем муже, хранящи пределы закона, зане тако благоволи Бог”.

Затем в двух последующих молитвах священник просит Господа, благословившего брак в Кане Галилейской, воспринять и венцы новобрачных неоскверненными и непорочными в Царствии Своем. Во второй молитве, читаемой священником, с приклонением голов новобрачных, эти прошения запечатлеваются именем Пресвятой Троицы и иерейским благословением. По окончании ее новобрачные целомудренным поцелуем свидетельствуют святую и чистую любовь друг к другу.

Далее, согласно обычаю, новобрачных подводят к царским вратам, где жених целует икону Спасителя, а невеста — образ Божией Матери; затем они меняются местами и прикладываются соответственно: жених — к иконе Божией Матери, а невеста — к иконе Спасителя. Здесь же священник дает им крест для целования и вручает им две иконы: жениху — образ Спасителя, невесте — образ Пресвятой Богородицы.

Когда не совершается венчание

Согласно каноническим правилам, не разрешается совершать венчание в течение всех четырех постов, в сырную седмицу, Пасхальную седмицу, в период от Рождества Христова до Богоявления (Святки). По благочестивому обычаю не принято совершать браки в субботу, а также накануне двунадесятых, великих и храмовых праздников, дабы предпраздничный вечер не проходил в шумном веселии и развлечениях. Кроме того, в Русской Православной Церкви браковенчание не совершается по вторникам и четвергам (накануне постных дней — среды и пятницы), накануне и в дни Усекновения главы Иоанна Предтечи (29 августа/11 сентября) и Воздвижения Креста Господня (14/27 сентября). Исключения из этих правил могут быть сделаны по нужде только правящим архиереем.

Христианский брак по существу своему является слиянием двух личностей в любви, любви человеческой, которая посредством таинственной благодати Святого Духа может быть преобразована в вечные узы, не нарушаемые даже смертью. Но это сакраментальное преображение нисколько не подавляет человеческой природы, всего комплекса эмоций, поступков, приятных или неприятных моментов, связанных с браком: знакомство, встречи, ухаживание, решимость вступить в брак, и, наконец, совместная жизнь с налагаемой ею нелегкой ответственностью, -все это остается и в жизни христианина. Новозаветное учение о браке отражает конкретное человеческое бытие, которое не только вверено Иисусу, но живет и действует в условиях земного мира. Те брачные правила и установления, которые предлагались и до сих пор предлагаются христианам, имеют целью защитить и сохранить это значение брака в конкретных условиях человеческой жизни. Эти правила не есть конечная цель сама по себе, так как иначе они заменили бы любовь; их цель — защитить как божественную, так и человеческую стороны брака от последствий грехопадения.

Условия вступления в брак

Свобода выбора и решения — это первое условие истинного христианского брака, которое православная каноническая традиция стремится сохранить. Существуют определенные каноны против насильственного принуждения женщин к браку, по которым браки, заключенные против воли, считаются недействительными (правила святого Василия 22 и 30), а виновный мужчина подвергается отлучению (правило 27 Халкидонского Собора), так же как и уступившая ему женщина (правило 38 святого Василия). Существуют также каноны, требующие достаточно долгого периода между помолвкой и браком: этот период, юридически считавшийся браком, служил, очевидно, испытательным сроком (святое правило 98 VI Вселенского Собора, или «Пятошестого»).
Если защита свободы выбора в брачном решении является совершенно оправданной, то другие установления древних канонов и христианских императоров могут быть оправданы лишь общественными, юридическими или психологическими условиями прошлого. Если, например. Кодекс императора Юстиниана, снисходительно принятый Церковью, определял нижний предел брачного возраста для мужчины и женщины в 14 и 12 лет соответственно, то следует признать, что повышение возрастной границы, происходящее в законодательстве современных цивилизованных стран, можно признать более близким к христианскому идеалу брака. Самая либеральная в этих вопросах византийская юридическая и каноническая традиция покажется чрезмерно строгой, если мы узнаем, какие дальние семейные связи или родство рассматривались как препятствие к браку.

У иудеев браки между близкими родственниками, даже двоюродными, не только допускались, но и поощрялись; римский закон запрещал брак между представителями разных поколений (например, дяди с племянницей), но не препятствовал браку двоюродных родственников. В отличие от других религий, христианство начало с весьма строгого ограничения браков не только между близкими кровными родственниками, но также и между родственниками по мужу или жене. Таким образом, последующие декреты императоров Феодосия и Юстиниана, а также определения Шестого («Пятошестого») Вселенского Собора постановили, что тот, «кто женится на дочери своего отца (сводной сестре); или отец, или сын на матери и дочери; или отец и сын на девицах, которые являются сестрами; или мать и дочь на двух братьях; или два брата на двух сестрах — все они подпадают под правило семилетнего отлучения, предусматривающее публичный отказ от этой противозаконной связи» (правило 54).

Этот необычный текст, по всей вероятности, отчасти можно объяснить заинтересованностью христиан в сохранении человеческих отношений такими, какими они были созданы рождением или браком, желанием предотвратить семейные недоразумения и избежать неприятностей, могущих возникнуть из-за «влюбленностей» родственников. Это тем более оправдано в условиях, когда большие семьи, заключавшие в себе различные степени родства, жили совместно. С другой стороны, на соборное решение мог повлиять абстрактный принцип римского права относительно исчисления степеней родства. По этому принципу пара, вступившая в брак, юридически рассматривалась как одна личность; таким образом, мужчина признавался в первой степени родства со своей невесткой. Поэтому, если его жена умирала, он не мог вступить в брак с ее сестрой, так как по византийскому закону браки запрещались вплоть до седьмой степени родства.

В настоящее время, конечно, нет необходимости точно следовать тем правилам, которые основываются на социальных и юридических отношениях прошлого и не соответствуют никаким богословским или духовным ценностям. Единственное пастырское соображение, которым не следует пренебрегать, — это генетический риск, содержащийся в единокровных браках.

Еще более поразительными являются положения Кодекса Юстиниана (V, 4), одобренные Шестым Вселенским Собором. Они юридически уравнивают «духовные» связи, созданные восприемничеством при крещении, с кровным родством. Так, 53-е правило Пятошестого Собора запрещает не только браки между восприемниками и их крестниками, но и, что особенно подчеркивается, между крестным отцом и родной матерью новокрещеного ребенка (если она овдовеет). Цель этого правила, возможно, защитить ту особую ответственность крестных родителей, которую они должны чувствовать за воспитание своего крестника в истинно христианском духе, без примеси каких бы то ни было материальных аспектов.

Желание согласовываться с древними юридическими нормами не должно умалять действительной огромной ответственности, лежащей на священниках, воспитателях, родителях и, прежде всего, на самой паре, готовящейся вступить в брак. Простым исполнением юридических и канонических норм нельзя, без сомнения, достигнуть истинно христианского брака. Христианский брак по сути своей — непрерывное совершенствование супругов не только относительно друг друга, но и, прежде всего, относительно Христа — совершенствование, достигаемое в Евхаристии и посредством ее. Если в супружеском союзе нет такого совершенствования, то исполнение всех юридических условий не будет иметь абсолютно никакого значения.

Но что, если такое совершенствование невозможно и, более того, нежелательно для брачной пары? Что, если брак рассматривается только как некое социальное явление, или юридический договор о собственнических правах, или как способ регуляции сексуальных отношений?

Эти проблемы священник разрешает всякий раз, когда он сталкивается с брачными парами, отношение которых к Церкви является чисто периферийным. В такой ситуации священник должен объяснить им сущность христианского брака, всякий раз ставя вопрос: не лучше ли ограничиться в данном случае гражданской церемонией, не вступая в церковный брак без понимания или согласия с его истинным значением. Вдвойне острым становится этот вопрос в связи со смешанными браками.

Развод

Православный подход к вопросу развода определяется следующими посылками:
   1) Брак — это таинство, заключающееся в священническом благословении членов Тела Церкви; как любое таинство, брак относится к вечной жизни в Царстве Божием и, следовательно, не прерывается со смертью одного из супругов, а создает между ними, если они того пожелают и если это дано им (Мф. 19:11), — вечную связь.
   2) Как таинство, брак — не магическое действие, а дар благодати. Участники его, будучи людьми, могут ошибиться и просить о благодати брака, когда они еще не готовы принять ее или сделать ее плодотворной.

По этим причинам Церковь допускает, что благодать могла быть «не воспринята», и позволяет расторжение брака и второй брак. Конечно, Церковь не поощряет второбрачия, даже, как мы увидим, второбрачия во вдовстве — по причине вечного и неразрывного характера брачной связи; Церковь лишь допускает второй брак, когда в определенных случаях находит его лучшим решением для человека.

Хорошо известно осуждение развода, высказанное Христом: Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими, а сначала было не так; но Я говорю вам: кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует (Мф. 19:8—9; ср. 5, 31—32; Мк. 10:2—9; Лк. 16:18). Но возможность развода из-за прелюбодеяния и слова Апостола Павла о том, что жена. может развестись с мужем (1 Кор. 7:11), ясно показывают, что Новый Завет не понимает под неразрывностью брачных уз абсолютного запрета на человеческую свободу. Эта свобода предполагает возможность греха и его последствий; в конечном счете грех может расстроить и брак.

Однако нигде в Новом Завете определенно не разрешается второй брак после развода. Апостол Павел, допуская возможность второго брака для вдовствующих, в то же время крайне отрицательно относится ко второму браку между разведенными: А вступившим в брак не я повелеваю, а Господь: жене не разводиться с мужем, — если же разведется, то должна оставаться безбрачною, или примириться с мужем своим, — и мужу не оставлять жены своей (1 Кор 7:10—11).

Как понимает Церковь это утверждение? Отцы Церкви в огромном большинстве своем вслед за Апостолом Павлом осуждали любую форму второбрачия, будь то брак после вдовства или после развода. Афинский философ из неофитов Афинагор, автор «Апологии христиан» (ок. 177 г .), как бы выражает мнение всех отцов древней Церкви, когда особо говорит о втором браке разведенных из-за «прелюбодеяния», подчеркивая, что «тот, кто освобождается от своей первой жены, даже если она умерла, нарушает супружескую верность в определенной скрытой форме» (Р 6, кол. 968). Но Церковь никогда не относилась к Евангелию как к системе принудительных юридических предписаний человеческому обществу. Евангелие должно быть принято обществом как абсолютная необходимость, как залог наступления Царства; оно предполагает постоянную борьбу личности с грехом и злом, но оно никогда не низводится до понятия кодекса юридических обязательств или обязанностей.

Таким образом, в христианской империи допускались разводы и повторные браки. Законы христианских императоров, особенно Константина, Феодосия и Юстиниана, определили различные юридические основания, по которым допускались развод и второбрачие. Мы не можем перечислить их все в этой книге. В целом они были достаточно снисходительны. До закона императора Феодосия II(449 г .), запретившего развод, последний был результатом взаимного согласия сторон. Вновь развод был разрешен Юстинианом II в 556 году и отменен только в VIII веке. Развод с правом вступления во второй брак допускался не только по причине супружеской неверности, но и из-за политической измены, умышленного убийства, исчезновения из семьи на пять лет и более, доказанного обвинения в прелюбодеянии и, наконец, как результат пострижения одного из супругов в монахи.

Никто из отцов Церкви не осуждал эти императорские законы за подрыв христианских принципов. Они понимали неизбежность этих законов. Императоры, подобно Юстиниану I, искренно стремились к созданию такого законодательства, которое согласовалось бы с христианскими идеалами. Формулируя тот или иной закон, императоры не чуждались компетентного совета епископов и богословов. Зачастую эти советники противились императорской воле, если она посягала на православие; но с законодательством о разводе они соглашались. Это законодательство нашло отражение в сочинениях многих Отцов. «Тот, кто не может хранить целомудрие после смерти первой своей жены, — пишет святой Епифаний Кипрский, — или кто развелся со своей женой на таких достаточных основаниях, как блуд, прелюбодейство или другое злодеяние, если он берет другую жену или если жена выходит за другого замуж, божественное Слово не осуждает его, не отлучает от Церкви или жизни; Церковь терпимо относится к этому, вследствие его слабости» («Против ересей», 69, Раз. 41, кол. 1024 С — 1025 А).

Разрешая разводы, Церковь, однако, бесчисленное множество раз разъясняла людям зло развода. Терпимость к государственным законам о разводах и на Востоке, и на Западе была терпимостью к «неизбежному злу».

Была ли то снисходительность или капитуляция? Конечно, первое. Церковь всегда оставалась верна нормам новозаветного откровения: только первый и единственный брак благословлялся Церковью во время Евхаристии.

Мы уже видели, что второй и третий браки вдовствующих заключались только путем гражданской церемонии и предусматривали церковное покаяние от одного до пяти лет с отлучением от причастия. После указанного срока брачная пара вновь рассматривалась как полноправный член Церкви. Повторные браки после развода требовали более продолжительного покаяния, в течение семи лет. «Тот, кто свою законную жену оставляет и берет себе другую, виновен в прелюбодеянии, по слову Господа». Установлено правилами Отец наших, что такие должны быть в разряде «плачущих» в течение года, два года в числе «слушающих чтения Писаний», три года в «припадающих» и в седьмой год стоять с верными, и таким образом быть допущенными впредь к Причащению» (Шестой Вселенский Собор, правило 87).

Существовало, безусловно, большое число дополнительных моментов, связанных с различием между виновной в разводе стороной и невиновной; на практике пастырская «икономия» Церкви бьша более снисходительной, чем приведенный текст. Однако разведенным по причине прелюбодеяния приходилось долгое время (в соответствии с евангельским текстом) быть отлученными от верных Церкви и пребывать в храме среди «плачущих», «слушающих» (т. е. тех, кто слушал Священное Писание, но не допускался к таинствам) и «припадающих» (т. е. тех, кто был обязан в определенные моменты богослужения становиться на колени, в отличие от верных, имевших право в это время сидеть или стоять).

Церковь, следовательно, никогда не «признавала» развода и не «давала» его; развод всегда рассматривался как серьезный грех. Но Церковь всегда видела свою задачу в спасении грешников, давала им возможность исправиться, всегда была готова допустить их в число верных после покаяния.

И только после Х века, получив от императоров монополию юридической регистрации браков и определения их законности. Церковь была вынуждена «давать разводы» в соответствии с гражданским законодательством Римской империи, а впоследствии — других стран. Новое положение привело к утрате верующими представления об уникальности брака по христианскому учению. Церковный брак и церковный развод сделались пустой формальностью, внешним юридическим фактом, незаконными с точки зрения строгой христианской этики.

Брак и целибат

Христианская этика парадоксальна вообще, и в частности, потому, что брак и целибат, предполагающие, казалось бы, различные принципы поведения, основываются на едином богословии Царства Божьего, следовательно, на единой духовности.

В начале этой книги было показано, что особенностью христианского брака является преображение и видоизменение естественных отношений мужчины и женщины в вечные узы любви, не прерываемые смертью. Брак — таинство, потому что в нем — будущее Царство Божие, брак — это пир Агнца (Откр. 19:7—9), в нем предвкушается и предызображается вся полнота единения между Христом и Церковью (Еф. 5:32). Христианский брак видит свое завершение не в плотском удовлетворении, не в достижении определенного социального положения, а в эсхатоне — «конце всех вещей», который Господь готовит для Своих избранных.

Целибат — и особенно монашество — основаны на Писании и Предании Церкви, они непосредственно связаны с представлением о будущем Царстве. Сам Господь сказал, что когда из мертвых воскреснут, тогда не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут как ангелы на небесах (Мк. 12:25). Но выше уже говорилось, что эти слова не следует понимать в том смысле, будто христианский брак уничтожится в будущем Царстве; они указывают лишь на то, что плотский характер человеческих отношений аннулируется. Так, Новый Завет неоднократно восхваляет безбрачие как предвкушение «ангельской жизни»: Есть скопцы, которые сделали сами себя скопцами для Царствия Небесного, — говорит Христос (Мф. 19:12). Великий образ святого Иоанна Крестителя, Апостола Павла и «ста сорока четырех тысяч», упомянутых в Апокалипсисе (Откр. 14:3—4), служат достойным образцом бесчисленному множеству христианских святых, сохранивших чистоту девства во славу Божию.

Древние христиане и Отцы Церкви обращали особое внимание на девство, вероятно, это было естественной реакцией на половую распущенность языческого мира и отражением христианского эсхатологизма. Можно сказать, что монашество для многих его приверженцев было лучшим разрешением стоящих перед ними этических проблем. Но несмотря на это, Церковь сохранила не знающую компромиссов уникальную ценность христианского брака. Эта безоговорочность в признании таинства брака говорит сама за себя, если учесть, что лишь немногие церковные писатели признавали сакраментальный характер обряда пострижения в монахи. Эта непреходящая ценность брака нашла прекрасное выражение в творениях Климента Александрийского — одного из создателей христианского богословия (III век), а также великого Иоанна Златоуста (отрывки из их сочинений даны в Приложении).

И брак, и целибат, таким образом, являются путями евангельской жизни, предвкушением Царства, которое уже было явлено во Христе и проявится в своей силе в последний день. Вот почему мы можем признать только брак во Христе, скрепленный Евхаристией, и безбрачие «во имя Христа», несущие в себе эсхатологический смысл, — а не тот брак, что заключен случайно, как некий контракт или результат плотского наслаждения; не тот целибат, который принят по инерции или, что еще хуже, из безответственного эгоизма и самозащиты. Церковь благословляет монахов, аскетов, духовных людей, благословляет и христианские браки, но не имеет необходимости благословлять старых холостяков и старых дев.

Точно так же как христианский брак предполагает жертвенность, ответственность за семью, самоотдачу и зрелость, христианский целибат немыслим без молитвы, поста, послушания, смирения, милосердия и постоянных аскетических упражнений. Современная психология не обнаружила, что отсутствие сексуальной активности создает какие-либо проблемы; Отцы Церкви знали это очень хорошо и разработали великолепную систему аскетических упражнений, на которых строится монашеская жизнь и которые делают девственность и воздержание не только возможными, но и плодотворными. Они знали, в отличие от некоторых современных психологов, что присущий человеку инстинкт любви и размножения не обособлен от остальных проявлений человеческого бытия, а представляет собой центр его. Он не может быть подавлен, но может быть преображен, видоизменен и при помощи молитвы, поста и послушания во имя Христа направлен в русло любви к Богу и ближнему.

Кризис вокруг вопроса о целибате в католической Церкви вызван его принудительным характером, который лишает это служение одухотворенности и превращает его из естественной потребности в нечто невыносимое и излишнее. Служения, ежедневная месса, особый молитвенный образ жизни в изоляции от мира, в бедности и посте теперь католическим духовенством оставлен. Современный священник не особенно ограничивает себя в отношении удовлетворения материальных потребностей (пищи, комфорта, денег); он не соблюдает какую-то настоящую дисциплину молитвы. Но в таком случае его безбрачие утрачивает свой духовный смысл, то есть эсхатологический характер, указывающий путь к Царству. Как отличны от этого Царства обычно комфортабельные дома приходских священников, как несовместимы положения современной теологии — «вживание в мир», «социальная ответственность» — с путями достижения Царства! К чему же тогда целибат?

Но в православном понимании целибат, предпринимаемый исключительно с целью достижения епископского сана, еще более опасен в духовном отношении. Предание Церкви единодушно утверждает, что подлинная чистота и истинная монашеская жизнь осуществимы лишь в монастырском общежитии. Лишь очень немногие особо сильные личности могут сохранить безбрачие, живя в миру. Смирение — единственная добродетель, которая может облегчить их бремя; но, как мы все знаем, это одна из наиболее трудно достижимых и потому редчайших добродетелей.

Монашество всегда расценивалось православием как подлинное свидетельство Благовестия Христа. Монахи, как в свое время ветхозаветные пророки и первохристианские мученики («свидетели»), внесли достойный вклад в утверждение христианства. Личным примером просветленной, радостной, наполненной высшим содержанием жизни молитвы и служения, независимой от обстоятельств этого мира, монахи дали живое доказательство тому, что Царство Божие воистину внутри нас. Восстановление этой традиции имело бы совершенно особое значение для окружающего нас воинственно-секуляризованного мира. Нынешнее человечество, претендующее на полную самостоятельность, не просит помощи у христианства в своих поисках «лучшего мира». Однако оно может вновь заинтересоваться помощью Церкви, если последняя явит миру не только «лучшее», но и действительно новое и высшее бытие. Вот почему сейчас многие молодые люди, занятые поисками этого нового и высшего, находят его, в лучшем случае, в дзэн-буддизме, или, что хуже и чаще всего, — в наркотическом трансе, или других подобных средствах, приближающих к смерти.

Монахи были свидетелями о новой жизни. Если бы среди нас было больше подлинных монашеских общин, наше свидетельство было бы убедительнее. Однако новое творение Христово во всей его красоте остается доступным для всех нас через супружескую любовь, если только мы, вместе с Апостолом Павлом, примем брак «относительно ко Христу и Церкви».

Источник: протопресвитер Иоанн Мейендорф “Брак в православии”

О браке на “Правмире”:

Фильмы о браке и венчании:

 

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Любовь

Что такое любовь? Если мы внимательно всмотримся в жизнь человеческую, то непременно уразумеем, что в ней…

Жизнь

Что такое жизнь в христианстве? Господь создал человека по своему образу и подобию, человек совершенно свободен.…

Спас

Что такое Спас? Спасами (сокращенная форма от слова Спаситель, Иисус Христос) называют три летних праздника, посвященных…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: