Я – Крепость. Я – Крепость.

«Я представлял себе войну, но я не представлял себе войну» – эти слова, которые звучат за кадром в фильме Александра Котта «Брестская крепость» вполне можно считать лейтмотивом всей картины. В этом фильме война одинаково неожиданно сваливается как на нас, зрителей, сидящих в уютном кинотеатре, так и на людей по ту сторону экрана – солдат и офицеров приграничной Брестской крепости, которых, казалось бы, и долг обязывает быть готовыми к войне ежечасно, но с трудом верящих в ее реальность в первые минуты встречи я ней лицом к лицу.

В начале фильма маленький клочок из мирной жизни красноармейцев-пограничников 21 июня 1941 года, солнечный летний день накануне, туманное утро 22-го. И все… Больше не будет ни мгновенья передышки, как их не было с минуты начала войны в жизни самих героев. В этой жизни уже не будет ничего, кроме страданий, крови и смерти.

Кадр из фильма

Фильм «Брестская крепость» очень жесток и натуралистичен, но другим он быть просто не может. И это не приевшаяся современному зрителю демонстрация крови ради крови и смерти ради смерти, а неприкрытый ничем не сглаженный, в каком-то смысле даже беспощадный рассказ о том, какова смерть, если умираешь ради жизни, каково это положить душу свою за друзей своих. Не за Сталина, не за партбилет, а за дочь, за невесту, за брата, за саму возможность выжить самому и дать возможность выжить другому. Никаких партийных, нарочито патриотических лозунгов нет на устах у героев. Есть только «Вперед!», «Не сдаваться!». Это, может, основное достоинство фильма – полная свобода от пластмассового патриотизма в духе «Адмирала» и «Тараса Бульбы», потому что раненный солдат, закрывающий своим телом гранату, чтобы не погиб лежащий рядом мальчик, лучше всякого лозунга о любви к Родине.

Конечно, знатоки и специалисты в области военной истории, разберут фильм на атомном уровне на предмет соответствий-несоотвествий исторической правде, как это было с уже упомянутым мною «Адмиралом», и, конечно, что-то обязательно найдут – или стены будут не того цвета или фасон сапог не соответствовать эпохе. Но авторы фильма добились главного – сидя в зале, веришь каждому кадру, каждой показанной судьбе, каждой экранной смерти, не потому что натуралистично, а потому что осмысленно.

Было бы не совсем правильно что-то особым образом выделить в фильме для подробного описания, взять какой-то один или несколько удачных моментов для примера, потому что нет таких моментов , которые специально можно выделить. «Брестская крепость» даже не картина, а полотно, и воспринимать ее можно только целиком с начала и до конца.

Но посещение кинотеатра это не только просмотр фильма, это еще и вынужденный контакт и созерцание тех, кто пришел смотреть фильм вместе с тобой. А так как премьера состоялась в праздничный выходной день, в зал забрело немало праздной молодежи. И по своим наблюдениям могу сказать, что очень значительная часть этой самой молодежи ушла такой же, какой и пришла – похохатывающей и жующей попкорн. Почему так? Можно предложить самый банальный вариант ответа: а им все фиолетово, их никто не воспитывает и потому ни на какое серьезное восприятие они не способны. Отчасти это правда, но можно посмотреть на это и с другой стороны. А может как раз ради этого и умирали наши герои, чтобы мы сегодня, когда слышим свист летящей бомбы не втягивали бы инстинктивно голову в плечи, потому что наверняка знаем: это кино, просто кино о войне? Может быть, сегодня рассказ о войне не вызывает содрогания именно потому, что мы когда-то победили войну? Не стоит думать, что эти тинэйджеры ни на что не способны и ничего не понимают. Много ли понимали о войне те пацаны, которые в 41-м убегали из школ на фронт, те, которые еще на кануне даже и думать не помышляли о войне?

«Я – Крепость! Я – Крепость!» – на протяжении всего фильма, то громче то тише звучат позывные надежды на несуществующую помощь. И начинаешь понимать, что речь-то не о Брестской крепости, не о стенах и зданиях. «Я – Крепость» – это говорят о себе люди, своими разорванными телами ткущие, связывающие будущую победу и освящающие нашу землю. Надо помнить: именно потому, что они – Крепость, мы можем себе сегодня позволить попкорн. Пока не пришла наша очередь становиться Крепостью.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Похожие статьи
Над ней смеялись, а в портфель кидали мусор

А где новое кино, способное перевернуть мир детей?

«Матильда» не дала мне ни одной эмоции, кроме смеха

Индийское кино – журналист Марина Ахмедова посмотрела скандальный фильм

Российский короткометражный фильм про Холокост попал в лонг-лист премии “Оскар”

Фильм "Скрипка" - третья картина киноальманаха "Свидетели", посвященная жертвам Холокоста

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: