Букеровский страм

иеромонах Симеон (Томачинский)Нередко бывает, что стареющая женщина вдруг начинает проявлять необычайный интерес к сексуальным экспериментам. Для этого явления существует даже специальный медицинский термин. Но такое воспаленное сладострастие в большой литературе вызывает у читателя приступ тошноты, а в качестве лауреата “Русского Букера” – неудержимую рвоту.

Вообще-то можно было бы и не заметить очередного порнословия, если бы не две вещи. Во-первых, “Цветочный крест” признан лучшим романом 2010 года на русском языке; во-вторых, автор Елена Колядина утверждает, что она «человек православный, верующий», и что с ней “разговаривал Бог”. Колядина говорит: “это была моя духовная жизнь на протяжении полутора лет». Давайте разберемся, что это за своеобразная “духовная жизнь”.

49-летняя писательница заявляет, что источником романа послужила реальная история об осужденной колдунье города Тотьмы, прочитанная ею в книге о ведьмах. Колядина призналась, что писала роман по ночам, поэтому в нем много сладострастия и эротики. Это неудивительно, если вспомнить, что она долгое время работала журналисткой Cosmopolitan.

За последние 20 лет читатели и зрители неимоверно устали от потока грязного половодья, стремящегося затянуть каждого в свои блудливые мутные волны. Однако в данном случае Колядина настойчиво вписывает половые излишества в контекст церковной жизни, что само по себе обозначает некий новый, с позволения сказать, тренд, новый уровень отважного цинизма и воинствующего постмодернизма. Даже после прочтения небольшого отрывка ее опуса хочется пойти помыться, как будто испачкался в какой-то гадости.

Эта совершенно беспомощная в стилистическом и художественном отношении вещь приглянулась некоторым, по всей видимости, лишь степенью своей «раскрепощенности». Чем провинилась русская литература, что ее сегодняшней вершиной считают такие бездарные тексты, как этот: “И, словно ушам и глазам своим не веря, исподволь взглянул на Феодосью. Неужели это та жена, что еще недавно сбивала ход исповеди глупыми пререканиями и бессмысленными вопросами? Отец Логгин вспомнил, как донимала однажды Феодосья его, батюшку, нелепыми домыслами о сути лечения телесных недугов освященным мирро”. Здесь вам и нелепое «исподволь», и Логгин (который на самом деле должен быть Лонгином), и “мирро” (которое должно быть “миром”), и невообразимые по корявости стилистические конструкции.

На это обратили внимание многие критики. Так, Сергей Ходнев в «Коммерсанте» показал всю беспомощность языковых упражнений Колядиной: «Даже профан в исторической грамматике удивится перлам вроде “Отче, где нашедши ты лосиный череп?” или “Аз за что купила, за то и продаю”. Тем более что персонажи периодически забывают о том, что они старинные. Феодосье сообщают, что она “арестована” (хорошо хоть, что права не зачитывают), а мастер-солевар изъясняется почти в стиле современной техдокументации…”. Мартын Ганин решительно заключает: “Перед нами текст, демонстрирующий все основные признаки культурной невменяемости, которую в просторечии называют графоманией”.

В этом контексте смешно говорить о важнейших языковых процессах XVII-XVIII веков: переходе диглоссии в двуязычие, стилистических программах Тредиаковского, Ломоносова, Карамзина. Глупо вспоминать Лескова с его народно-благочестивым говорком, который он сумел уловить и запечатлеть в своих произведениях, создав неповторимый и оригинальный стиль. А у Колядиной это даже не амикошонское наречие современной развязной журналистики. И уже тем более не язык церковнослужителей и верующего народа, потому что в действительности на таком псевдо-старославе никто не говорил ни в XVII, ни в других столетиях. Это нарочито глумливый тон хама, который вломился в храм Божий и пытается неуклюже пародировать его священные глаголы.

Не случайно в старину назначали специальное церковное наказание тем, кто с издевкой, всуе употребляет церковно-славянские обороты, о чем свидетельствуют древние епитимейники. И недаром русские писатели использовали этот языковой пласт, этот высокий стилистический регистр для передачи самых сокровенных чувств и мыслей своих героев. Вспомним “Мужиков” Чехова, где говорится о воздействии церковно-славянского на душу человека: “При слове «дондеже» Ольга не удержалась и заплакала. На нее глядя, всхлипнула Марья, потом сестра Ивана Макарыча”.

А вот проработке темы “поповского мракобесия” у Колядиной могли бы позавидовать и воинствующие безбожники типа Губельмана-Ярославского. Особенно это касается темы исповеди – самого сокровенного и трудного церковного Таинства. Разумеется, таких немыслимых диалогов, которые приводит в своем сочинении стареющая фантазирующая дама, в реальности быть не может. Вот что говорится об этом, например, в книге “О должностях пресвитеров приходских” – первом в России руководстве для пастырей, вышедшем в 1776 году и впоследствии переиздававшемся более 20 раз (несколько лет назад книга была выпущена издательством Сретенского монастыря [1]).

“О грехах вопрашивая кающагося, священник не должен вычислять роды и различия грехов, особливо плотских, дабы таким образом не обучил исповедающагося такому греху, коего он до того времени не ведал”. То есть указание священникам дается ровно противоположное – не входить в подробности, особенно относительно блудных падений. Поэтому сладострастные диалоги во время исповеди существуют только в воображении череповецкой журналистки.

Да и не могло быть священнику всего лишь 21 в те времена, когда более точно исполняли каноническое правило о рукоположении во пресвитера лишь по достижении 30 лет.

Кстати, удивительно, что Барков в женском обличье появился именно в Череповце. Ладно, если бы Колядина писала где-нибудь в Тотьме или Тьмутаракани, это еще было бы объяснимо. Но город Череповец славится прекрасной организацией церковной жизни и активной просветительской деятельностью епархиальных структур. Год назад мы со студентами Сретенской семинарии были здесь с миссионерской поездкой и своими глазами видели, как хорошо в городе налажена церковная жизнь, как энергично работает миссия – здесь уже пятый год по воскресеньям выходит православная  телепередача, действует радиостудия, при каждом храме издается приходская газета, организуются встречи и беседы о священниками. Но Колядиной, по всей видимости, интереснее существовать в мире собственных грез.

А ведь у нас есть прекрасная художественная литература по церковной тематике, созданная именно женщинами: Олесей Николаевой, Майей Кучерской, Юлией Вознесенской. При всей разности их художественной манеры, – это всегда талантливо и всегда со знанием дела. Теперь же слабый пол проявил себя с самой неприглядной стороны.

Спешу поздравить госпожу Колядину, ей теперь смело можно выступать вместе с Ксений Собчак в увеселительных шоу, сниматься в Доме-2, подрабатывать в кабаре. Легкость разговора по вопросам сексопатологии и степень посвященности в “запретные темы” снискали высокую оценку ценителей изящной словесности. Пришло несомненное признание эротических достоинств автора!..

На самом деле, как священнику, мне ее очень жалко. Потому что когда-нибудь Елене Колядиной придется предстать пред Богом и держать ответ за то воистину “праздное слово”, слово лжи и мерзости, принесенное ею в мир. И она вспомнит весь непередаваемый бред, которым наполнен ее роман, и ей станет очень и очень горько. Дай Бог, чтобы это произошло во время ее земной жизни, когда еще можно принести покаяние и получить прощение на той самой исповеди, о которой она так глупо и цинично написала.

Иеромонах Симеон (Томачинский)

1. О должностях пресвитеров приходских. – М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2004. – с. 121.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Кто оценит покаяние?

Исповедь как возможность пожаловаться

Какие грехи мы не видим?

Не надо ждать от исповеди и покаяния сказочного, немедленного разрешения проблемы

Молитва из сухого сердца Богу еще дороже

Что делать при духовном охлаждении и зачем всю жизнь каяться в одних и тех же грехах