Булгаков и Достоевский: некоторые соображения о генезисе образа Иешуа Га-Ноцри из “Мастера и Маргариты”

Опубликовано в альманахе “Альфа и Омега”, № 50, 2007

В июле 1989 г. в Любляне проходил 7-й международный симпозиум, посвящённый творчеству Достоевского. Сербский литературовед Миливое Йованович выступил на нём с интересным докладом, в котором утверждалось, что прототипом Воланда из булгаковского “Мастера и Маргариты” послужил Свидригайлов, персонаж из “Преступления и наказания” Достоевского. Эта смелая и многообещающая гипотеза навела меня на мысль об иной, гораздо более явной параллели между другими героями Достоевского и Булгакова. Я сверил тексты двух произведений и увидел, что догадка моя оказалась продуктивной. Речь идёт об одном из самых пререкаемых действующих лиц булгаковского романа — Иешуа Га-Ноцри из иерусалимских глав “Мастера и Маргариты”. Мне кажется, моё предположение поможет раскрыть загадку героя Булгакова и прояснить степень соотнесения его с историческим Иисусом Христом в замыслах самого автора, работавшего над романом до последних часов жизни, но так и не успевшего завершить его.

Итак, более чем вероятно, что прототипом булгаковского Иешуа послужил главный герой романа Достоевского “Иди­от” — князь Мышкин. Если сравнить Иешуа с князем Мышкиным, сразу замечаешь, что обоих героев роднят их ярко выраженные донкихотские черты. Воззрения Мышкина характеризуются одним из самых глубоких исследователей Достоевского так: «Князь уверяет безобразных и злых людей, что они прекрасны и добры, убеждает несчастных, что они счастливы, смотрит на мир, лежащий во зле, и видит один лишь “образ чистой красоты”»1. Но в равной степени и Иешуа уверяет Пилата, что злых людей нет; с любым человеком достаточно поговорить, и он поймёт, что он добрый. Это поразительное сходство характеров двух героев ещё более подчёркивается целым рядом практически полных параллелей между ними. Их количество, равно как повторение ключевых слов в описаниях обоих героев и их поведения, исключает возможность случайного совпадения.

Давайте рассмотрим другие параллели2:

Князь Мышкин

Иешуа Га-Ноцри

Князь Мышкин невинен как дитя и верит в Царство Божие на земле. Он приходит к людям с проповедью Царства Бо­жия на земле

Иешуа проповедует Царство Божие на земле: “Всякая власть является насилием над людьми <…> Настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдёт в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть” (447)

“Теперь я к людям иду; я, мо­жет быть, ничего не знаю, но наступила новая жизнь” (91)

Все время проповедует людям

“Вы философ и нас приехали поучать <…>

Я действительно, пожалуй, фи­­ло­соф” (72)

“Вы сейчас как начнёте рассказывать, перестаёте быть фи­лософом” (81)

Князь, действительно, с одной стороны ведёт себя как смешной дурачок, а с другой — мудрец и философ

Иешуа аттестуется как “бродя­чий философ”, поучающий всех (445), и одновременно ведёт себя и воспринимается окружающими как юродивый

Пророческие черты князя

Иешуа — пророк

Лет 26–27 (6)

Лет 27 (436)

Плащ с капюшоном

Очень белокур

Большие, голубые, пристальные глаза

Лицо досиня иззябшее

Поношенная старая одежда (6)

Голова покрыта белой повязкой с ремешком вокруг лба

Голубой хитон

“Глаза его, обычно ясные…” (597)

Старенький, разорванный хитон (436)

В начале романа князь нищий, без средств к существованию. “Бедность не порок” (8)

Нищий, без средств к существованию

Сирота, родственников нет

Сирота. “Родные есть? — Нет никого. Я один в мире” (438)

Без дома… Путешествует из Швейцарии в Питер, затем в Москву, затем по России, опять в Питер и опять в Швейцарию

“Я и действительно не знал, куда голову преклонить” (43)

“у меня нет постоянного жилища <…> я путешествую из города в город”

“Бродяга” (438)

“ответил с чрезвычайною готовностью” (6)

“с необыкновенной поспешностью <…> признался” (8)

ответил “с полною и немедленною готовностью” (10)

“Торопливо отозвался арестованный, всем существом выражая готовность отвечать толково… Поспешно ответил… Живо ответил…” (438)

“Охотно объяснил…” (439)

“излишек воображения” (8)

“Вы думаете — я утопист?” (т. 2, 272)

“Безумные, утопические речи” (445)

(отметим умышленный анахронизм употребления этого термина в повествовании о событиях I в. по Р. Х.)

Обучался “кой-чему только” (10)

Без школьного образования.

“Своим умом дошёл до этого” (445)

Идиот

Сумасшедший (438)

Сравнение со слабоумным (443)

Душевнобольной (445)

Безумные, утопические речи (445)

Безумный преступник (447)

Явно сумасшедший человек (451)

“Вы люди хорошие” (31)

“Вы поступили со мной, как чрезвычайно добрый человек” (43)

Все люди добрые. “Злых людей нет на свете” (444)

“Я ведь по прирождённой болезни моей даже совсем женщин не знаю” (18)

“Я не могу жениться ни на ком, я нездоров” (44)

“— Жены нет?

— Нет, я один” (448)

Описывает осла, как ему нравится это животное

Не обижается, когда его называют ослом (68–69)

“Верно ли, что ты явился в Ершалаим верхом на осле…” (443)

Не обижается, когда его называют собакой (439)

Князь неоднократно заводит разговор о смертной казни, описывает казнь

Иешуа казнен

“Неужели в самом деле можно быть несчастным?” (т. 2, 373)

“Злых людей нет на свете” (444)

У князя нет знакомых в Петербурге. Он приезжает, его никто не встречает (17)

“Его никто не встретил на вокзале” (228)

А Рогожина, приехавшего вме­сте с ним, встречают криками и маханием шапками (17)

Иешуа пришёл в Иерусалим с Левием Матвеем. “— <Правда ли ты вошёл в город> сопровождаемый толпой черни, кричавшей тебе приветствия, как некоему пророку?

— Никто мне ничего не кричал, так как никто меня в Ершалаиме не знает” (443)

Это поразительное сходство подчёркивается ещё тем, что два других ключевых героя иерусалимских глав Булгакова являются двойниками столь же ключевых героев “Идиота”. Образ единственного ученика Иешуа Левия Матвея фактически списан с Рогожина, а образ Иуды Искариотского — с Гани Иволгина.

Парфён Рогожин

Левий Матвей

“За несколько сердечных слов (Мышкина) Рогожин уже называет его своим братом” (276)

Крестный брат Мышкина

Единственный ученик Иешуа и ближайший ему человек

Рогожин — антитеза Мышкину

Левий “неверно записывает” все слова Иешуа (439)

Курчавый, почти черноволосый (5)

Черномазый (7)

Небольшого роста (5)

Чернобородый (592)

Чёрен, оборван (743)

Маленький и тощий (743)

С серыми, маленькими, но огненными глазами (5)

”Странный и тяжелый взгляд” (246)

“Как ты тяжело смотришь…” (258)

Смотрит по-волчьи, исподлобья (443)

Горящие глаза (745)

“Гноящиеся от солнца и бессонницы глаза” (592)

Грязный палец правой руки (194)

Грязный (592)

Покрыт грязью (743)

Оба впервые появляются в романе после неожиданной болезни, до конца ещё не оправившиеся. Оба испытывают слабость после болезни:

“В бесчувствии всю ночь на улице провалялся, ан к утру горячка. Насилу очнулся” (16)

“Какая-то неожиданная хворь поразила его. Его затрясло, тело наполнилось огнём, он стал стучать зубами и поминутно просил пить <…> Он повалился на попону в сарае огородника и провалялся на ней до рассвета пятницы. Хотя он был ещё слаб и ноги его дрожали…” (593)

До встречи с Настасьей Филипповной Рогожин ничего не знал и не любил кроме денег…

Воспылав страстью к Настасье Филипповне, он позволяет ей бросить громадную сумму наличных в огонь

До встречи с Иешуа и страстного ученичества Левий Матвей был сборщиком податей.

После встречи с Иешуа он бросает деньги в грязь на дорогу, сказав, что деньги ему стали ненавистны (440)

…рассеян, тревожен, странен, “слушал и не слушал, глядел и не глядел…” (10)

“Мутный и совершенно равнодушный ко всему взор” (591)

“Рогожин хочет силой воротить свою потерянную веру” (277)

Матвей хулит Бога при кресте, чтобы силой вынудить Его поскорее убить Иешуа (595)

Рогожин пытается убить Мышкина ножом (281, 282). В это время душу Мышкина озаряет необычайный внутренний свет

Левий хочет убить Иешуа ножом вместо того, чтобы он умер на кресте (593–4)

У Рогожина в доме натуралистическое изображение мёртвого Христа, из-за которого можно потерять веру (он её и теряет) (261, 262)

“Желтое, обнажённое тело” умирающего Иешуа на кресте (597)

Левий остаётся с мёртвым телом человека Иешуа, теряет веру, грозит Богу

Садовый нож, купленный в лавке, которым Рогожин пытается убить Мышкина (259, 260, 278, 280)

Хлебный нож, украденный в лавке, которым Левий хочет убить Иешуа (592, 594)

Оба героя вспыльчивы, с горячим характером. Оба оставляют свою прежнюю главную страсть — деньги (Матвей бросил деньги на дорогу — стр. 440) ради одной идеи — на самом деле, ради любви. В психологическом плане оба могут быть характеризованы как мономаны.

А вот и следующие два героя:

Ганя Иволгин

Иуда Искариот

Очень красивый молодой человек <…> лет двадцати восьми, стройный <…> средневысокого роста, с маленькою наполеоновскою бородкой, с умным и очень красивым лицом. Только улыбка его, при всей её любезности, была что-то очень тонка; зубы выставлялись при этом что-то уж жемчужно-ровно; взгляд <…> был что-то уж слишком пристален и испытующ” (29)

Молодой человек <…> Очень красив…” (723)

“Молодой, с аккуратно подстриженной бородкой человек <…> Горбоносый красавец” (728)

“Молодой красавец…” (729)

Его мёртвое лицо “представилось смотрящему белым, как мел, и каким-то одухотворённо красивым” (733)

“Звонкий и приветливый голос” (30)

“Высокий и чистый молодой голос” (732)

Страсть к деньгам — главное в нём

“Ганя женится только на деньгах <…> у Гани душа чёрная, алчная, нетерпеливая, завистливая и необъятно, непропорционально ни с чем самолюбивая <…> В его душе <…> сошлись страсть и ненависть” (61)

Страсть к деньгам — главное в нём (723)

Ведёт финансовые дела генерала Епанчина

Работает в меняльной лавке у одного из своих родственников (723)

Ганя приводит князя в свой дом, приглашает на обед

“Он (Иуда) пригласил меня в свой дом в Нижнем Городе и угостил” (446)

Обманывает Мышкина по деньгам (“облапошивает”) (386). Но Мышкин про это знает и Ганя знает, что Мышкин это знает. Ненавидит князя. Даёт ему пощечину

Ради денег предаёт Иешуа, отправляя его на смерть

Мы видим, что и тут Булгаков, как и в случае с Рогожиным-Левием Матвеем, несомненно, заимствует внешние черты образа Гани, описывая своего Иуду, чтобы ещё раз показать родство Иешуа Га-Ноцри и князя Мышкина.

Каков смысл в этом параллелизме? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо понять, что Достоевский хотел сказать, создавая образ своего героя. Очевидно, что Лев Николаевич Мышкин (вряд ли это совпадение с именем-отчеством Толстого случайно) — христоподобная фигура. Это Христос, от которого отняли его Божественную сущность — просто очень хороший человек, великий учитель нравственности, наподобие того Христа, которого чуть позже начал проповедовать Толстой. Характерно, что учительствующий и пророчествующий герой Достоевского, как и его тёзка-писатель — совершенно нецерковный и внецерковный человек. Понятие Церкви для него весьма абстрактно, а исповедуемое им христианство — скорее мечтательного свойства. Он обличает римо-католичество и говорит о преимуществах Православия, но при этом сам в церковь не ходит (оказавшись на похоронах генерала Иволгина, он впервые (!) попадает на православное отпевание).

Да, внешне он напоминает несколько романтизированного Христа. Как пишет уже цитировавшийся выше Мочульский: “Сострадание, всепрощение, любовь, смирение, мудрость — таковы черты Христа-князя”3. Князь лишён не только себялюбия, но и чувства собственного достоинства. Он бескорыстен, смирен, сострадателен и целомудрен.

Но что несёт человечеству такой Христос? Он не может предложить ни искупления, ни спасения — лишь хорошие и правильные слова. Но мы видим, что этих слов никто не слышит и слышать не хочет. Более того, само присутствие князя Мышкина служит катализатором для проявления худших человеческих черт, самых неприглядных качеств. Его самого никто не воспринимает серьёзно — даже те, кто относится к нему с симпатией. Он суетливо пытается всё исправить и всех примирить, но вокруг него лишь умножается зло. Он совершает один нелепый поступок за другим, желая добра, но на самом деле потворствуя худшему в человеке. В конечном итоге концентрация зла вокруг него достигает такой степени, что в ней фактически погибает и он сам, навсегда утрачивая рассудок и сознание. Происходит это в доме, где на стене висит убивающая веру картина — натуралистическое изображение мёртвого — не воскресшего Христа.

В булгаковском иерусалимском повествовании мы видим того же героя, помещённого в псевдоевангельский контекст. Точно так же он воспринимается окружающими его людьми в качестве дурачка. Точно так же он суетится и совершает нелепые поступки, а его присутствие катализирует зло во всех, с кем он соприкасается. Как и Мышкин, он говорит хорошие и возвышенные слова, которые никто не слышит и никто не принимает всерьёз. Его единственный ученик совершенно не собирается следовать советам своего учителя, излучая в окружающий мир лишь неприятие, вражду, злобу и ненависть. Такой учитель не способен никого повести за собой и уж тем более не может никого спасти.

Образ князя Мышкина создан Достоевским для того, чтобы служить аргументом “от противного”. Если Христос — не Бог, то какой бы привлекательной ни была Его личность, сколько бы возвышенным ни было Его учение, всё это впустую, ибо весь мир лежит во зле (1 Ин 5:19), и сам себя человек ни искупить, ни спасти не может. Великий русский писатель гениально доказал это примером явления идеального по человеческим качествам: доброго, честного и искреннего князя Мышкина (“свет­лей­шего”, как его называет Лебедев) в тёмные глубины Петербурга.

Булгаков ещё более заострил этот пример. Двойник князя Мышкина (мы видим, что черты его характера те же, что и у героя Достоевского) является в древний Иерусалим, и является туда вместо Христа. Мы помним, что “иерусалимские главы” булгаковского романа подаются как “евангелие от сатаны”, создающего тот фальшивый образ Иисуса, который он хотел бы подсунуть людям вместо подлинного и живого Евангельского образа. Будучи существом в высшей степени хитрым и изобретательным, сатана понимает, что сфальсифицированный им образ должен быть привлекательным — иначе он не сможет выполнить своей задачи. Но в нём нет главного: Иешуа Га-Ноцри — не Бог, а значит, он не способен победить зло и преодолеть смерть. Всё заканчивается его нелепой гибелью на кресте и погребением в общей могиле. Никакого воскресения не предусматривалось, не обещалось, и оно никем не ожидается — об этом даже разговора нет. Людям, проникшимся симпатией к бродячему проповеднику и считавшим себя его учениками, остаётся только утешаться местью, которую он сам отвергал.

Ошибка и князя Мышкина, и Иешуа Га-Ноцри в том, что они не желают замечать падшей человеческой природы, но видят и проповедуют лишь некое расплывчатое богоподобие (“об­раз чистой красоты”) каждого человека. В мировоззрении обоих нет места греху, а, следовательно, и реальному искуплению. Восклицание князя о том, что “красота спасёт мир”, остаётся лишь типичным донкихотским высказыванием. Тьма и мрак, сгущаясь, поглощают и преходящую человеческую красоту, порабощённую похотью и страстью. Не менее всего остального она нуждается в искуплении. В отличие от этих литературных персонажей, настоящий Христос — Сын Божий, знал о грехе и об искуплении. Он пришёл в мир для того, чтобы победить грех и свершить искупление.

Итак, прототипом Иешуа Га-Ноцри является вовсе не исторический Иисус, как уверял Ивана Бездомного и Михаила Берлиоза Воланд, а герой романа Достоевского. Подчёркивая заимствованность своего Иешуа, наделяя его чертами другого литературного персонажа и вкладывая повествование о нём в уста сатаны, Булгаков как бы предупреждает читателя не поддаваться на обман диавола и, несмотря на кажущуюся реальность исторических описаний, не воспринимать Иешуа как реальное историческое лицо. Этому же служат и довольно прозрачные аллюзии, сближающие вымышленный писателем древний Ершалаим и вполне конкретную Москву времён кровавой сталинской диктатуры4.

Булгаков несомненно продолжает линию Гоголя-Достоевско­го в русской литературе. И продолжает её он не только стилистически. Сын профессора Духовной академии Михаил Булгаков является христианским писателем, “от противного” доказывающим Божество Иисуса Христа, противопоставляя его как советскому мифологизму, так и породившему его гуманизму, — ведь как тот, так и другой вдохновлены князем мира сего, явившимся, чтобы справить свой шабаш, в только что взорвавшую храм Христа Спасителя страшную сталинскую Москву.

1Мочульский К. Достоевский, жизнь и творчество. YMCA-ПРЕСС, 1947. С. 305–306.

2“Мастер и Маргарита” цитируется по изданию: Булгаков М. Романы. Л., 1978. “Идиот” цитируется по: Достоевский Ф. М. Идиот (2 т.). Париж: YMCA-ПРЕСС, б. д.

3Мочульский К. Указ. соч. С. 286.

4Булгаков не мог предполагать, что воспитанное в фантастическом религиозном невежестве поколение советских интеллигентов-шестидесятников воспримет прозрачную для его современников (ещё помнящих гимназический “Закон Божий”) мистификацию за чистую монету.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Михаил Булгаков и Патриарх Сергий: двойной портрет

В один день, 15 мая, родился в 1891 году Михаил Булгаков и отошел в 1944 году…

Проповеди. Воскресенье перед Рождеством…

Опубликовано в альманахе “Альфа и Омега”, № 50, 2007

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: