Бывает ли Церковь «хорошей» или «плохой»

|
Почему Церковь не нуждается в нашей личной оценке, а находится выше человеческой системы координат – рассказывает Сергей Худиев.

Что Церковь может нам предложить

Сергей Худиев

Люди иногда бранят Церковь, иногда хвалят ее — но и брань, и хвала очень часто совершенно не относится к Церкви. Церковь вообще не о том, за что люди ее обычно хвалят или ругают.

Как говорил К.С.Льюис, чтобы рассуждать о любом предмете — от собора до штопора — нужно, прежде всего, понять, для чего он предназначен. Не «как я могу его использовать», а именно «для чего он предназначен по своей природе».

Например — и этот пример я вижу достаточно часто — люди, увлеченные политикой, надеются на то, что Церковь их поддержит, или бранят за то, что она их не поддерживает. Церковь представляется «хорошей» или «плохой» в зависимости от того, может ли она послужить целям, которые люди считают действительно важными — национальному возрождению, или демократизации, или преодолению тяжкого наследия, или возрождению славных традиций.

Или — даже для вполне аполитичных людей — вопрос состоит в том, «что Церковь может им предложить».

В чем здесь фундаментальная ошибка? В самой постановке вопроса — «Какое место Церковь занимает в моей системе координат? Как я ее оцениваю?»

Это понятно — у меня есть определенные представления о жизни, о правильном и неправильном, нужном и ненужном, и в рамках этих представлений я оцениваю те или иные явления — от смартфонов до политических партий.

Но Церковь является знаком качественно иной реальности, порталом в другой мир, присутствием, которое побуждает задуматься о самой моей системе координат — как она соотносится с реальностью, и не нуждается ли она в пересмотре.

 

Люди высоко ценят принадлежность к «своим»

На чем основана моя система оценок, на основании чего я принимаю решения? Большинство из нас просто не задумывается об этом — тем более что, как правило, наши симпатии и антипатии, как и наши предпочтения вообще, формируются случайно.

Яростный «ватник» мог бы быть не менее яростным «укропом», если бы его семья немного раньше переехала чуть западнее. Мы получаем набор героев, чтобы их чтить, и негодяев, чтобы их проклинать, вместе со средой, в которой мы оказываемся. Не обязательно географически — круг общения может сформироваться довольно случайно; человек, например, пошел на секцию по борьбе и там подружился с родноверами. Или его отправили учиться скрипке, и он оказался своим в артистической среде, с совсем другим набором ценностей и представлений. Кто-то «рос, как вся дворовая шпана», кого-то отправили учиться в Оксфорд.

Мощные психологические механизмы заставляют нас соглашаться с нашим окружением, с той субкультурой, к которой мы принадлежим, и воспринимать ее взгляды на мир как свои — и при этом как само собой разумеющиеся и единственно справедливые и возможные.

Это зашито в нас на очень глубоком, до-сознательном уровне — нельзя отбиваться от племени.

Мы можем совершенно этого не осознавать — и не рефлексировать на эту тему, но это так. Люди высоко ценят принадлежность к «своим». Со стороны это часто выглядит как вопиющее лицемерие — «своим» охотно позволяют то, за что пафосно проклинают чужаков — но сердиться тут глупо. Такова уж человеческая природа. Мы сами проявляем очень сильную склонность вести себя таким образом — да чаще всего и ведем.

Наши оценки неизбежно субъективны и относительны. Мы обнаруживаем это, когда делаем очень важный шаг, причем о его важности я читал у людей самых разных взглядов — христиан, буддистов, неверующих. Мы пытаемся посмотреть на себя со стороны, как бы приподнявшись. Как нас мог бы увидеть внешний наблюдатель — инопланетный исследователь с орбиты или историк грядущих веков, который захочет написать книгу о повседневной жизни в Москве в первой четверти XXI века. Кто-то, кто не разделяет наших мнений и страстей, приязней и неприязней — примерно так же, как мы не стоим ни за гвельфов, ни за гибеллинов.

 

Но зачем мы боремся за все это

Мы можем посмотреть на свою жизнь со стороны и задаться вопросом «А зачем все это?».

А зачем мы бегаем, суетимся, ругаемся, боремся за то или другое?

Есть ли настоящая, подлинная система координат? Истина, а не мнения?

Наша готовность поддерживать тех или других, провозглашать те или иные оценки отражает нечто важное и глубокое в нашей природе. Она не терпит бессмыслицы. Нам нужно что-то, что наполняет нашу жизнь смыслом — или хотя бы его иллюзией.

Мы, люди, имеем глубокую потребность в том, чтобы посвятить себя чему-то более важному, достойному и прекрасному, чем мы сами.

Эта потребность может быть не проговорена вслух — но люди выдают ее, когда яростно препираются за символы или группы, которые они считают своими — нации, партии, даже марки электроники.

Верные адепты Apple, не терпящие хулы на ее основателя и продукцию, могут вызывать насмешки — но они, по крайней мере, не склонны никого убивать, в отличие от адептов политических идеологий.

Верные адепты Партии, или Нации, или вождей, или героев могут быть гораздо опаснее для себя и для других.

Верные адепты «нового атеизма» во время приезда Ричарда Докинза в Петербург ломились, чтобы оказаться к нему поближе, увидеть его своими глазами, может быть, даже получить его автограф.

Не нужно смеяться над этой потребностью в посвященности — как и наша потребность в браке, она предназначена для чего-то великого и прекрасного.

 

Верность, для которой мы предназначены

Есть ли настоящая, подлинная посвященность, настоящая верность, для которой мы предназначены? Люди, как мы видим, часто посвящают себя пустым или даже прямо злым и пагубным вещам — но есть ли что-то, чему действительно можно себя посвятить?

Иногда в нашей жизни мы делаем открытия — после которых невозможно жить как раньше. Мы сталкиваемся с чем-то, что глубоко нас меняет. И самое важное из таких открытий — когда мы обнаруживаем, что в центре Церкви стоит Тот, кто ожидает нашей верности — потому, что Он сам верен нам до конца. Иисус Христос, Бог, который стал человеком и принял муку и смерть ради нашего спасения.

Мы можем прийти и присягнуть Ему — и тогда наша система координат меняется самым радикальным образом. Мы еще можем путаться и спотыкаться — но у нас уже есть якорь безопасный и крепкий.

И тогда мы видим в Церкви, прежде всего, место, где Он присутствует — и собрание, которое Он признает Своим. Все остальное не то чтобы неважно — а просто в любом случае не может отменить это открытие. Здесь — Христос. И мы — с трудом, и преодолевая тонны накопившихся предубеждений, оценок и привычек, учимся подчинять нашу жизнь этому факту.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Нуждается ли Бог в нашей защите?

И что иногда становится нашим оружием против Него

Любит ли Бог злодеев?

Да, и Страшный Суд Божий будет делом любви

Зачем Церкви столько обрядов?

Христос и Его ученики не целовали иконы и не ставили свечи

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: