Однажды в магазин вошла некая дама и, услышав игру Мишеля на органе, пожелала приобрести такой же инструмент для своего сына. Пару дней спустя они вернулась в магазин и пыталась призвать к ответу продавцов. Дескать, ей продали неисправный орган, т.к. ее отпрыск такого же возраста, как и Мишель, никак не мог извлечь из инструмента такие же чарующие звуки.

Хочется подвигаться, но... за меня боятся. Как бы чего не случилось. Ну, можно погулять с кем-то из родных. Лучше бы всего с мамой, но у неё, как у всех мам, безразмерный рабочий день: с восьми утра до пяти вечера на работе, а потом домашние дела. Отец - милиционер, и либо на дежурстве, либо спит

Помню весенний солнечный, насквозь прорезанный проталинами и проткнутый сосульками, мартовский день. Я поссорилась с мамой из-за выпускного платья. Она собиралась с Элюшей (так родители называли мою сестру Элю) в поликлинику на прием (врачам не нравились анализы ее крови), а я выпрашивала деньги на дорогой наряд на выпускной вечер.

Больше всего меня удручает формулировка «а он (она) всё равно ничего не поймёт!» Когда так о «нашем» ребёнке говорят посторонние, с этим ещё можно смириться, на то они и посторонние, с них спросу нет. Но когда так говорят специалисты и близкие ребёнка, мне становится грустно. Можно подумать, что обычные отдыхающие понимают «всё»!

Чем за свои же деньги мчаться, задыхаясь, «галопом по Европам», бояться разгневать членов экскурсионной группы и думать только о том, как бы не отстать, гораздо приятнее съездить в Петергоф самостоятельно на двухэтажном автобусе, и неторопливо пройтись с хорошим путеводителем по всем дорожкам, а вернуться назад лишь вечером.

- За малого платить будете?
- Знаете, мы приехали издалека, с Урала, и стеснены в средствах, а обратно ехать еще не скоро… - замямлила я.
- Будете или нет, я спрашиваю?
- Если можно, то нет.
- Ну, нет, так нет, не платите.

Православное паломничество — моя мечта. Но с «нашим» дитём в паломнической группе сложновато. Переполненные автобусы, короткие ночевки, стремительный темп. Больному ребёнку этого не выдержать. Поэтому мы ездили самостоятельно, «дикарями».

Есть немало категорий людей, для которых детсад - это вынужденный шаг. А еще есть многие дети, которым регулярное общение со сверстниками было бы полезно. Это - дети-инвалиды. К сожалению, устроить в детское дошкольное учреждение такого ребенка еще сложнее, чем обычного

НЕ следует унижать достоинство инвалида покровительственной опекой. Уважение в человеке Человека есть главный принцип этического взаимодействия инвалидов по зрению и людьми без нарушения зрения.

Нам-то, зрячим, и невдомёк, что неподвижная мимика, или странные гримасы, или взгляд исподлобья - это не демонстрация неуважения инвалида по зрению к собеседнику, а его особенность. Из-за этого возможны недопонимания и даже обиды, но ведь мало кому придёт в голову, что младенец учится общаться с помощью мимики в первые месяцы жизни, повторяя мимику мамы, в лицо которой он смотрит, но это просто недоступно незрячему малышу.

Назвали девочку Людмилой, Милочкой, и Аля, совершенно правильно говорившая по‑русски, называла ее, смягчая окончание, Милей. Из рук она ее не выпускала и даже на ночь все старалась устроить у себя под боком. Старый доктор умер, унеся с собой свои подозрения, но к полугоду и самому Дмитрию было совершенно ясно, что ребенок неполноценный

Девочка росла хорошим, добрым человечком. Родители не чаяли в ней души. Но случилась трагедия – горячо любимая дочь погибла. Сказать тут нечего. Горе родителей словами передать невозможно. С трудом преодолевали они смерть девочки. Настолько с трудом, что порою папа боялся за маму: как бы от горя с ней тоже чего-нибудь не случилось.

Забеременела я сразу и всю беременность летала как на крыльях, чувствовала себя отлично, и врачи уверяли меня, что с ребенком все в порядке. Но, когда наш малыш решил появиться на свет - чуть раньше срока - на 38 неделе беременности, мы и врачи сразу поняли, что что-то идет не так – на схватках у ребенка сердцебиение замедлялось до 20 ударов в минуту.

Вот одно из распространённых суждений: «Слово «инвалид» в нашей культуре чаще всего используется как синоним убогий, беспомощный, жалкий. Очень обидно слышать его в свой адрес, особенно если ты успешен, талантлив и сумел многого достичь».

в истории нашего театра интереснее всего то, что о театре-то никто и не помышлял: ни я, как режиссер, ни - тем более - мои актеры. Да, собственно, я сам, как режиссер, дебютировал с «Копейкиным».

Рак – само слово навевает ужас. Но в современном мире этот диагноз уже не приговор – можно вылечить до 80 % заболевших. Для этого нужны новейшие препараты, методы лечения и исследования. В нашей стране многие из этих препаратов и методов платные.

Вот "тяжелый" ребенок, он может пролепетать лишь несколько примитивных слов, а еще он знает и полупоет-получитает "Отче наш". Неповоротливый толстый язычок не слушается, слова молитвы ускользают из слабенькой памяти, ни одной детской песенки, "как надо", пропеть не может, а "Отче наш" ему удается, да так чисто, отчетливо и вроде как с пониманием...

Храм. Вот мой семнадцатилетний детинушка что-то промычал (Георгий практически не разговаривает, хотя в раннем детстве немного говорил). Вот он потянулся руками к продуктам, выложенным на специальном столе. Вот попытался задуть свечу на подсвечнике. Неловко.

К тому времени над Мишенькиной мамой дамокловым мечом завис вопрос - что делать ее ребенку дальше, после того, как он выйдет из таких дружелюбных к нему школьных стен? И надо же было такому случиться - к шестнадцати годам Мишенька запел.

Любить очень трудно. И взрослых, и детей. Трудно любить чужих детей и нелегко своих. «Милые мои, бедные. Как я виновата перед вами, злобная, усталая. Такой стервозной мамаше нельзя требовать от детей, чтобы они были воспитанными ангелами».

Даже наш подъезд обычной пятиэтажки имеет пологий, размеченный цветом, пандус, а вот два отделения двух разных банков, в которых мы сегодня побывали, - нет.

Выучить и выучиться – это первая проблема, но здесь есть возможности для достижения этой цели, самое важное то, для чего мы получаем образование – это трудоустройство после получения диплома. Трудоустройство инвалидов, даже с высшим образованием, является самой большой проблемой.

Генетический анализ подтвердил первоначальный диагноз, и от Пети отказались. Марина ездила навещать мальчика в больницу, куда его перевели. Там порой не хватало средств для ухода за больными, не хватало одежки. Марина привозила это всё в больницу, держала на руках малыша, а потом уже не могла оставить его.

Книга полна света! Она придает силы жить дальше и радоваться каждому новому дню. Хотя самой Ксении радоваться было нелегко: отношения с мужем сложны, у дочки инвалидность из-за генетического дефекта, в 22 года ей ставят диагноз: рак груди. Ксения переносит тяжелую операцию, химиотерапию, но спустя 10 лет болезнь все же вернулась к ней в виде множественных метастаз. Но все это мы узнаем из вторых рук. Первые руки, руки Ксении пишут о муже, о детях, радостях и печалях, о любви.

Важные события обычно происходят как будто случайно. Жил-жил и вдруг: с одного события - слова или звука - перед тобой открывается новый, до этого не известный мир, чья-то другая жизнь.

В рамках Московской международной книжной выставки-ярмарки (ММКВЯ, ВВЦ 3-8 сентября, пав. 20, 57), издательство «Нарния» предполагает провести круглый стол «Книги про «особых детей»: социальный заказ или нравственная необходимость?»

Знаю семью, где уже много лет отталкивают саму мысль о том, что у сына аутизм. Отнесли кучу денег проходимцам, которые лечили ребенка от «нарушения обмена веществ», возили его за границу, а состояние все хуже. Водить ребенка на занятия в ЦЛП родители не пожелали: почему-то слово «аутизм» было для них непереносимо, к тому же их смутило, что занятия бесплатные (это было 10 лет назад).

У меня нет знания Библии, святых, святоотеческой литературы и внутрицерковной жизни. У меня нет возможности ходить в церковь, не могу отойти от ребенка, да и муж бы не одобрил. Но у меня есть несколько дней и ночей, когда Бог держал меня на ладони, после чего разговоры о Его существовании стали неважны для меня.

Когда мы молимся о здоровье близкого человека, тем более о выздоровлении ребенка, как же хочется надеяться на тот ответ Бога, которого мы жаждем всем сердцем, – чудесное исцеление. Но ясно, что ответ может быть и другим

Верю всем сердцем, что этот порабощенный жестокой болезнью ребенок будет самым счастливым. Тот, от лица которого встречные в смущении отводят глаза, – самым красивым! Те, кто был здесь ограничен в умственных способностях и развитии, будет наделен сполна разумом и пониманием, в гораздо большей степени, чем взирающие на них ныне свысока.

Случай достаточно типичный. Общаясь со многими родителями, я заметила, что почти все они горячо любят своих детей, но лишь немногие из них умеют отстоять право своих детей на уважение и восхищение.

Ваш ребёнок глубокий инвалид. Ваш ребёнок – глубокий инвалид (а в голове моей звучало: ваше время истекло, ваше время истекло), не обрекайте себя на муки, сдавайте в инвалидный дом, заживете полной жизнью. КАК ВСЕ.

Конечно, глупо было надеяться на сказочное чудо выздоровления. Его лишняя хромосома ассоциировалась с понятием лишнего человека в обществе. Обратная, как на иконе, а не прямая, как в кино, перспектива открывалась перед Колей.

Что важнее для «особого» ребенка? В те же сроки, что и здоровые дети, научиться манипулировать бытовыми предметами, произносить звуки, освоить игровые навыки? Или важнее, чтобы ему было весело, интересно, чтобы он был радостным и счастливым каждый день?

Хотелось ли быть здоровой или, по крайней мере, хотя бы что-то поправить? Конечно! А в стране начался культ гадателей, прорицателей, целителей. И понеслось: экстрасенсы, гороскопы, восточная медицина и философия. Казалось, ещё чуть-чуть и вот оно – здоро­вье, счастье!..

Очень многие специалисты и большинство обывателей до сих пор считают детей с синдромом Дауна необучаемыми. На самом деле, это совсем не так. Через некоторое время, чуть медленнее, чем обычные, эти дети начинают сидеть, ходить, улыбаться, говорят первые слова, учат буквы, читают и пишут.

Спустя полгода после начала занятий, в конце февраля, педагог, смущаясь, вынесла мне работу сына. «К 8 марта все дети рисовали портреты мам», – пояснила она. На меня с рисунка смотрела злобная мегера. Губы сжаты в две тонкие, зло искривленные линии. Брови нахмурены, из-под бровей двумя точками напряженно смотрят маленькие глазки.

Чаще всего в нашей группе канис-терапии «Солнечный Пёс», где специально обученные собаки работают с детьми-инвалидами, мы общаемся с их мамами. Папы как бы растворяются в жизненной дали ещё до рождения ребёнка. Некоторых мы вообще никогда не видели. Привозя своих детей на машине, они даже не выходят из нее.

Эта история – про мои отношения с племянницей Юлей. Сейчас ей 7 лет, и у нее есть особенности. Она не ходит и общается своеобразно – в основном цитатами из сказок.

Из рук выронила пакет, люди входят в магазин и выходят, наступая на него. Я нагибаюсь из коляски, пытаюсь поднять его, но не получается…Только одна женщина догадалась помочь...

Каждый 20-й из нас является носителем генетической поломки, которая обуславливает в случае совпадения у обоих родителей 25-процентную вероятность рождения ребенка с МУКОВИСЦИДОЗОМ

В какой-то момент девушка пришла в себя. А, приоткрыв глаза, увидела над собой склонившегося гитлеровского солдата. Он заметил, что раненая девушка жива, его лицо исказилось злобой, он ударил ее сапогом в живот, потом - еще... Зина снова потеряла сознание. Ее подобрали разведчики, возвращавшиеся с задания. Она лежала лицом вниз на розовом снегу.

Важная особенность этой проблемы - восприятие таких детей и их родителей обществом. Появление ребенка с расщелиной губы/неба связывается в народе с нелепыми мифами и суевериями.

Организаторы выставки «Люди как люди» попытались сломать сложившийся в общественном сознании стереотип о том, что инвалиды это люди в тупике: они никогда не смогут получить образование, найти достойную работу и просто быть счастливыми.

Родился Виктор Эльпидифорович Борисов-Мусатов 2 (14) апреля 1870 г. Виктор был первенцем у родителей. Они не могли нарадоваться на своего шустрого мальчугана. Но в трехлетнем возрасте мальчик упал, да так сильно, что со временем у него стал расти горб.

Меня зовут Полина . Мне сейчас одиннадцать лет. Мама говорит, что я рано научилась улыбаться. Правда, врачи её уверяли, что это неосознанные гримасы, но мама точно знает – я улыбалась!

Следующая интересная история про мальчика Колю, который «дорвался» до храма в день Святителя Николая. Человек, который плохо видит и не слышит, то есть, лишен непосредственной связи с внешним миром, ощущает свое конкретное присутствие «здесь и сейчас» через какие-то физические действия. Когда он видит свет, бежит к его источнику, машет ручкой перед глазами, - свет и тень сменяют друг друга, и ему хорошо.

В 2007 году в Москве родилось более 100 тысяч малышей. И среди них - маленькая героиня нашего рассказа. Сейчас ей чуть больше 8 месяцев. А она такая маленькая и хрупкая! И с огромным желанием жить!

Многие люди не терпят испытаний, но жалуются. У некоторых это распространяется даже на родителей. И чем родители виноваты? Люди дают потомству то, что могут дать как люди. Дают плоть. А душу дает Бог. Итак, предположим, Бог с человеком творят человека. А чем виноваты родители, когда ребенок родился калекой?