Так вот и жила Анастасия Викторовна: подбирала бездомных котят и щенят, иногда и взрослую живность. Одних раздавала, других оставляла у себя. Просыпалась рано, варила огромные кастрюли (соседи злились на запах, больше, чем на лай), выгуливала, убегала на работу и еще быстрее прибегала с работы.

Однажды иду я дорогой, кругом - ни души, только полуденное солнце палит землю, да вдали темнеет гряда урюковых деревьев. Иду по дороге, один на приволье и молитвы читаю. Вдруг вижу - показалась впереди фигура девушки. Высокая, стройная, неземной красоты, одетая в длинное царское или дворянское платье, она шла мне навстречу.

— Да прекратите же это наконец! — крикнула Лидия Корнеевна. В ту минуту мне стало жалко ее. Да, не Тамару Григорьевну и не себя стало жалко, а Лиду Чуковскую.

Утром проснулся я, и первое, еще не осознанное впечатление большой — нет! — огромной радости, которой как будто бы пронизан весь свет: люди, звери, вещи, небо и земля.

Что-то будет с ним через год? Взберется ли он опять сюда, на вышку, под медный колокол, чтобы гулким ударом разбудить чутко дремлющую ночь, или будет лежать... вон там, в темном уголке кладбища, под крестом? Бог знает... Он готов, а пока привел Бог еще раз встретить праздник.

На темном фоне ночи вырезались горящие шпили церквей, и окрестность вдруг ожила. По дороге потянулись вереницы деревенского люда. Впереди шли люди серые, замученные жизнью и нищетою, люди с истерзанными сердцами и с поникшими долу головами.

В русском человеке есть особенное участие к празднику Светлого Воскресенья. Он это чувствует живей, если ему случится быть в чужой земле. Видя, как повсюду в других странах день этот почти не отличен от других дней, — те же всегдашние занятия, та же вседневная жизнь, то же будничное выраженье на лицах, — он чувствует грусть и обращается невольно к России.

К 200-летию писателя издательство Сретенского монастыря выпустило книгу «Тарас Бульба». На самом деле это сборник, куда вошли еще несколько произведений, малоизвестных или совсем неизвестных. В них автор «Мертвых душ» предстает с неожиданной стороны: глубоко верующий человек, он не бичует пороки царской России, а воспевает православие и монархию. Директор издательства, иеромонах Симеон (Томачинский), кандидат филологических наук, автор диссертации о Гоголе в беседе с обозревателем «Известий» размышляет о тайнах великого писателя, о его наследии и роли в нашей современной жизни.

В те годы Тамара Григорьевна носила крест. Однажды в редакции, когда она наклонилась, чтобы поднять упавший на пол корректурный лист, золотой крестик выскользнул из-за воротника блузки. Произошло это в присутствии тогдашней руководительницы ленинградского отделения издательства Веры Кетлинской.

За все свое пребывание на Афоне могу ли припомнить раздражение, брань, недоброжелательство, вырывавшиеся наружу? Конечно, монахи не ангелы. Они люди. В большинстве "простого звания". Образованных среди них мало, но какая воспитанность, в высшем смысле! Манеры, движения, речь, поклоны - все проникнуто некоторым эстетическим ритмом, который поражает.

Никогда я не видал города, подобного Карее, никогда, конечно, не увижу. Мы шли узенькими, извилистыми улицами мимо иногда очень живописных домов, нередко голубых (любовь Востока), с выступающими балконами, увитыми виноградом, иногда под защитой (от дождя) галереи. Вот лавка, другая. Можно купить монашеский подрясник, икону, резную ложку, разные вообще вещи. Дверь открыта. И войти не возбраняется.

А выйду из каторги — писать начну. В эти месяцы я много пережил, в себе–то самом много пережил, а там впереди–то что увижу и переживу, — будет о чем писать...

Что же заставляло его жить по законам, по которым не все живут даже в писательской братии, то есть в среде, думающей о себе как об учителях жизни?

Любим калифом Иоанн;
Ему, что день, почет и ласка,
К делам правления призван
Лишь он один из христиан
Порабощенного Дамаска.

Наконец бесстыдная травля, которой подвергли меня враждебные партии, достигла наивысшей точки: по чьему-то наущению во время предвыборного собрания девять малышей всех цветов кожи и в самых разнообразных лохмотьях вскарабкались на трибуну и, цепляясь за мои ноги, стали кричать: "Папа!"

Началось всё так. Сразу же после успешного (на все пятёрки!) окончания второго курса, родители отправи­ли Саньку, доченьку свою, отдохнуть в Крым. Как же не вознаградить было Саньку за такую хорошую учёбу!

Жила была на белом свете молоденькая девушка. Шурочкой её звали. Жила она себе, жила. Жила в Москве, в столице нашей Родины. Хотя вполне могла бы жить и в каком-нибудь другом городе.

Я быстро вошла в вагон и с удовольствием плюхнулась на свободное место. Привычным взглядом окинула пассажиров, сидящих напротив меня. Вдруг сердце знакомо вздрогнуло, и я невольно подалась вперед. Девушка в легком весеннем, оливкового цвета, пальто.

Мы не снимем противоречия, разъяснив, что любовь к себе хороша до известного предела, а дальше — плоха. Суть тут не в степени. Суть в том, что на свете существуют два вида нелюбви к себе, очень похожие на первый взгляд и прямо противоположные по своим плодам

Биографию Шмелева делят обычно на две части – на период жизни в России и жизнь за границей. И в самом деле, большие перемены в жизни писателя, в его умонастроениях и манере письма претерпели изменения после революции, а в особенности после страшных событий периода гражданской войны. Когда расстреляли его сына, в Крыму царили голод и нищета, Шмелев отбыл в иммиграцию.

Будущая поэтесса родилась 23 июня под Одессой. Когда девочке исполнился год, семья отставного инженера-механика флота переезжает в Царское Село. Здесь прошла юность Ахматовой, здесь она училась и, будучи 11 лет, написала свое первое стихотворение.

Если бы нужно было подобрать одно слово для определения характера Алексея Константиновича Толстого, это не составило бы особого труда. Верность – вот та добродетель, которая руководила его поступками. Верность и в жизни, и в творчестве тому, что он однажды полюбил, верность тому, что он считал истиной.

Декламатор даже закрыл глаза от вдохновения. А зря! Иначе бы увидел, как каждое его слово воплощается на глазах у всех. На истоптанной полянке мгновенно появились древние тропы, покрытые таинственными следами устрашающих размеров.

Вспоминаю изящную шутку митрополита Московского Филарета. Когда одна дама спросила его, почему же всё-таки именно женщины первыми пришли ко Гробу Воскресшего Спасителя, каков был в том Промысл Божий, митрополит с улыбкой ответил: - А Промысл такой: Господь знал, что если первыми о Его Воскресении узнают женщины, то весть эта разнесётся по всему миру мгновенно!

Она никого не корила за плохую рабо-ту. Она просто пережидала всех, потом, оставшись одна, перемывала и перетирала за своих товарок Даже и староста не смела поторопить старуху. Только сторож имел на нее управу, он начинал греметь ста-ринным кованым засовом и сообщал, что луна взошла. Другие старухи утром приходили, конечно, расстраивались, что за них убирали, но объясниться со старухой не смели.

— Это я-то нихиль?! — вскочил с нар отец Никодим. — Это кто же меня, сына Господнего, творение Его и к тому же иерея может в нихиль, в ничто обратить? Был я поп, — поп и есть! Смотри, по всей форме поп!

Молитва святого Ефрема Сирина была написана много лет назад, в IV веке, – из такой глуби веков она дошла к нам благодаря тому, что из года в год повторялась за церковным богослужением. Она вдохновила Пушкина на одно из лучших его стихотворений.

Попытаемся продвинуться еще на шаг вперед. Означает ли “Возлюби врага своего”, что мы не должны его наказывать? Нет: ведь и то, что я люблю самого себя, не значит, что я всячески должен спасать себя от заслуженного наказания, вплоть до смертной казни. Если вы совершили убийство, то по христианскому принципу надо сдаться в руки властям и испить чашу даже до смерти.

Свою «Снежную королеву» придумал когда-то и Евгений Шварц. Конечно, учитывая, что он был советским человеком, и речи быть не могло о том, чтобы Герда, на подступах к царству мертвых, повторяла за своим прообразом, созданным Андерсеном, «Отче наш».

Милый дедушка, Константин Макарыч! — писал он. — И пишу тебе письмо. Поздравляю вас с Рождеством и желаю тебе всего от Господа Бога. Нету у меня ни отца, ни маменьки, только ты у меня один остался

Фрески - это когда пишут прямо по свежей штукатурке; по свежей, впитывающей образ основе... по свежей памяти, ибо память - источник всякого искусства: живописец наносит на холст пятно или линию всегда по памяти; композитор торопится зафиксировать в нотных знаках мелодию, которую удерживает в памяти; так и писатель, являясь частью речи, немыслим без памяти.

Есть? Что значит "быть"? К этим великим тайнам нельзя подходить так грубо. Если бы что-нибудь такое "было" (дорогой мой, зачем же перебивать!), я бы, честно говоря, не заинтересовался. В этом не было бы религиозной значимости. Для меня Бог – чисто духовен.

Зло можно исправить, но нельзя перевести в добро. Время его не врачует. Мы должны сказать «да» или «нет», третьего не дано. Если мы не хотим отвергнуть ад или даже мир сей, нам не увидеть рая.

В Милане мы купили телефонные жетоны и стали звонить Марко. Но тут вышла заминка: пожилая женщина, ответившая на мой звонок, явно говорила по-итальянски, но при этом я ровно ничего не мог понять!

Через некоторое время, когда стало уже очевидно, что они друг друга любят, молодой человек попросил отца девушки об исповеди. Тот согласился, и жених признался, что полюбил его дочь и его семью, но должен сказать, что он их недостоин, потому что он – убийца. Одно время, довольно давно, он попал в дурную компанию, они загуляли и поздно ночью пристали к какому-то юноше, а дело было в Афинах.

Друг мой! считай себя не иначе, как школьником и учеником. Не думай, чтобы ты уже был стар для того, чтобы учиться, что силы твои достигнули настоящей зрелости и развития и что характер и душа твоя получили уже настоящую форму и не могут быть лучшими. Для христианина нет оконченного курса; он вечно ученик и до самого гроба ученик.

Идем на катере по широкой протоке. Путь пересекают четверо диких утят-пуховичков. Останавливаемся, чтобы не утопить их волной.

Странно: почему мы так же, как и перед родителями, всякий раз чувствуем свою вину перед учителями? И не за то вовсе, что было в школе, - нет, а за то, что сталось с нами после.

Дорогой Лидии Михайловне от одного из многих и многих учеников ее, помнящих замечательные уроки. В. Распутин. Ноябрь 1981

Как нам защищать нашу Церковь и какой ответ мы можем дать им, если они нам зададут такие вопросы; "А сделала ли ваша Церковь вас лучшими? Исполняет ли всяк у вас, как следует, свой долг?"

- Целитель Пантелеймон жил в первые христианские времена, в Никомидии. Это далеко, в Малой Азии на берегу Мраморного моря... - Ерунду говоришь,- набрасывается на меня старушка,- в Малой Азии какой-то... Русский он. Наш, родненький. Зачем человека запутываешь?

Сначала было слово. Очень простое слово, из тех, что мы произносим, не задумываясь, и бывает - по нескольку раз на дню. Сказано оно было после короткого треньканья звонка: щелкнул замок в двери, и без всякой настороженности она распахнулась, впуская незнакомого человека (меня то есть) в дом.

Я тот, кто преследовал и посылал на смерть слуг Христовых. Когда каменовали Стефана, я сторожил одежды тех, кто каменовал его; я хотел истребить Истину на всей земле, где обитают люди, и, однако, именно меня предназначил Господь, чтобы я на всей земле проповедовал истину Его.

Могли бы вы целый день от утренней зорьки до густых сумерек промолчать, будто воды в рот набрали? И не просто отсиживаясь в укромном местечке, а находясь «на юру», среди говорливого донельзя окружения, которое так и норовит развязать твой язык?

Начали мы спорить, замкнув дверь из опасения перед иудеями. И тут Он стал между ними, хотя дверь и не скрипнула, и, видя, что мы устрашились, сказал: "Мир вам". И я видел Его, как видели все, и был Он как свет и блаженство для сердец наших, ибо мы поверили, что Он воскрес, что моря высохнут, горы обратятся в прах, но Его слава не прейдет вовеки.

В наше время появились особые статьи и книги, которые я торжественно и честно назвал бы самыми глупыми на свете. Они фантастичней самых диких рыцарских романов и скучнее самых нудных религиозных трактатов. Мало того, рыцарские романы хотя бы толковали о рыцарстве, религиозные трактаты — о религии. Эти книги — ни о чем; тема их — так называемый успех.

Зная Нерона, он также допускал, что тот, хотя сам в колдовство не верил, станет притворяться, будто верит, - чтобы заглушить свое горе, чтобы кому-нибудь отомстить и, наконец, чтобы пресечь предположения, будто боги начали его карать за злодейства. Государь, - торжественно произнес Петроний, - сожги с горя Рим и мир, но сохрани нам твой голос!

Маленькая беззащитная уточка, обреченная на погибель, попадает в добрые надежные руки и теплый дом. Так что же получается - радостная сказка? Нет, скорее все-таки печальная. Но ее печаль светла и добра, ее печаль из самой нашей жизни, в которой доводится порой много страдать, прежде чем обрести трепетную любовь и надежную опору.

Книга Клайва Льюиса «Письма Баламута» показывает духовную жизнь человека, идя от противного, будучи написанной в форме писем старого беса к молодому бесенку-искусителю. Сильный и в то же время простой слог помогает обрести ясность во многих сложных вещах тем самым разрушая многие и многие барьеры безверия. Людям остается либо поверить, либо обманывать самих себя.