Церковь у нас маленькая, на 700 человек

|

Статья прислана на конкурс “Больше людей – больше храмов”

«Церковь у нас маленькая, сельская, – говорит настоятель храма Архангела Михаила в Тропареве протоиерей Георгий Студенов. – Рассчитана, максимум, человек на 700 – плотно стоящих. Но в праздники у нас бывает до 1200 ТОЛЬКО причастников, не считая тех, кто просто пришел помолиться».

Мы очень любим наш храм. Красивый, 17-го века, построенный, когда тут еще была деревня. Тем более он у нас один на 120 тысяч современного населения (если не считать еще маленькой церкви на Востряковском кладбище). И очень рады, что так много народу приходит сейчас к вере. Правда!

Мы много времени проводим вместе, на нашем подворье. На службе, до нее, после. В воскресной школе, в различных клубах по интересам, которые созданы для наших прихожан. В балетном классе, за столом для пинг-понга и за выпуском нашей газеты.

У нас прекрасный  настоятель отец Георгий и  просто изумительный, яростно-активный руководитель «воскрески» дьякон Андрей. Они поддерживают многие наши инициативы, и каждый из нас может здесь не только духовно, но и творчески расти.

Тем печальнее, что все чаще мы встречаем самые важные церковные праздники порознь. С каждым годом народу все больше, а наш храм «физически» не может вместить всех желающих, многие из которых – жители соседних районов и мелких населенных пунктов ближайшего Подмосковья. Часто половина пришедших стоит на улице.

На Пасху у нас, например, три Литургии (одна ночная и две утренние). И на каждой – не протолкнуться.

Я долго думала, как это  все описать. И решила – не буду я со слезами рассказывать, как у нас тесно и т.д. и т.п. Я просто приведу «фрагмент» нашего Вербного воскресения в этом году (с фотографией, естественно). И пусть люди сами скажут, каково им.

Итак… Дело было так…

РАЗГОВОРЧИКИ  НА СЛУЖБЕ

Будучи мамой с коляской, большинство служб я провожу  не внутри храма, а на подворье. Как, собственно, и многие – по указанной выше причине. И, что греха таить, часто коротаю священное молитвенное время в «чинных» беседах с такими же прогуливающимися православными гражданами.

Так было и на Вербное. Посвятив Спасителю минут 10-15, я начала «дефилировать» по территории,  лавируя между «уличными молитвенниками», приветливо кивая одним и перекидываясь несколькими благочестивыми словами с другими.

«А Вы будете здесь на Пасху?» – завела  я светскую беседу с пожилой прихожанкой нашего храма Алевтиной Ивановной.

«Уж лучше на кладбище», – подумав секунду, ответила она.

Видимо, лицо мое приняло странное выражение, потому что женщина быстро добавила: «Не в этом смысле. Тут рядом, на Востряковском кладбище тоже храм. Крохотный, правда, но народу мало, просторно. Люди, знаете ли, не привыкли ночами – на кладбище. Так что, там очень хорошо».

«Конечно, хорошо… Опять же, «имей память смертную…». А то здесь мы, как кильки в томате. Или как овцы в загоне», – сострила ее дочь Инна. Но, поймав наши с мамой яростно-благочестивые взгляды, поспешила исправиться: «Ну, в смысле, эти… Божии овечки…. На Божием пастбище».

Но эту секунду, как будто в подтверждение первоначальной формулировки, из храма вынесли находившуюся без сознания старушку. Дежурившая тут же машина скорой помощи (а по праздникам они у нас здесь постоянно – работы хватает) быстро погрузила ее и увезла.

«Сегодня это уже третья,  – скорбно доложила тетя Аля. – Двум женщинам еще в самом начале стало плохо. А я и не пыталась зайти внутрь. Стоят стеной, душно… Нет,  это конечно, хорошо, что столько народу в храм приходит. Но мы на Пасху – на кладбище».

Из боковой двери показался  настоятель, отец Георгий, человек добрый, но строгий. Мы тут же замолчали и  принялись активно смотреть на храм и креститься.

«Что, испугались, сплетницы? – кокетливо приобняв, прошептал  нам на уши неизвестно откуда взявшийся  игривый завхоз дядя Слава. Особа  особо приближенная к настоятелю. –  Для вас здесь все. Душно  внутри – стойте на улице. Громкую  связь вон сделали. А они… Ропот!!!».

«Да! Слава Богу! Грех жаловаться!», – закивали мы, пойманные с поличным. А завхоз, коварно улыбаясь, побежал по своим делам.

«Ну-ну, лицемерки,- язвительно вставила Елена, молодая, современная многодетная мама.  Все это время она стояла за нашими спинами, прислушиваясь. А две няни отлавливали по подворью ее разбежавшихся четверых детей. – Что же про килек не поведали? Лично для меня три дня в году – табу на походы сюда. Крещение, Вербное воскресение и Пасха. Только вот сейчас заехали вербы освятить. А вообще, я даже детей из-за столпотворения причащать вожу не по воскресеньям, а по субботам. Народу намного меньше».

«Вы все хотите налегке в Царствие Небесное въехать, на машинах, с нянями,- грозно произнесла Аннушка, местная старушка с клюкой, сидевшая на лавочке в метре от нас. – А вы потолкайтесь, потерпите, а Ангел-Хранитель все учтет и запишет».

Аннушка выполняет у нас  на приходе роль блаженной. То есть, рассказывает правду и активно советует, что делать. А еще интерпретирует свои сны, позиционируя их, как пророческие.

«Да-да, запишет», – подтвердила Татиана, ближайшая подруга и почитательница Аннушки, сидевшая с ней рядом и аппетитно поедавшая селедку. «Рыбки хотите? – Протянула она нам кусочек. – Сегодня можно».

А Аннушка, угрожающе помахивая клюкой, продолжила говорить правду толпящимся на подворье людям: «Вот вы все в храм только куличи и вербы святить ходите. А на службы?! На службы?! На исповедь!? Эта вон – в портах. Срамота! Где покаяние ваше?! А Ангел-Хранитель все записывает. Он вас в ад-то и пропишет!»

Народ с вербами взволнованно переглянулся. Кто-то, втихаря, покрутил у виска, но возражать побоялись. Даже бойкая Елена с двумя нянями. А Аннушка встала и, подавая пример благочестия, проковыляла в битком набитый храм, ловко расталкивая всех клюкой, «на радость» своему Ангелу-Хранителю.

«В воскресенье здесь с мелкими невозможно, хотя у нас для них отдельная дверь и отдельная чаша. Я уже о Крещении или Пасхе не говорю, – зашипела Лена, как только Аннушка отошла на безопасное расстояние. – На Причастие, как на войну, детьми дорогу пробиваем. И еще какая-нибудь, с Ангелом-Хранителем за спиной, обязательно облает. На прошлое Вербное сын шапку новую потерял в храме, поднять было невозможно – затопчут! Сапоги новые изуродовали, ноги отдавили! Дочку чуть не покалечили, какая-то женщина на нее упала. А когда я стала расталкивать всех, чтобы детей спасти, меня еще и вербой освященной огрели. Причастницу!»

Я вспомнила, как нас с  дочкой самих в один из праздников волна людей в храме подхватила, понесла, и затормозить нам удалось  только об подсвечник, который мы благополучно повалили. За что тут же узнали о себе много нового, доселе для нас тайного и еще не исповедованного.

«Тут иногда пока от исповеди до Причастия и от Причастия до запивки дойдешь… Ох, одни искушения», – подтвердила тетя Аля.

«Да вы, девушки, не волнуйтесь, – с улыбкой успокоил всех беседовавший тут же с кем-то из нуждающихся в духовном совете местный батюшка, молодой и пока не уставший от общения с прихожанами. – У нас причастниками теперь поручено руководить Сан Санычу. Знаете Сан Саныча? Серьезный такой мужчина. Костоправ по профессии. У него руки сильные – мигом всех построит и куда надо направит.

«И кости тут же вправит, когда затопчут, – пробурчала Елена. – Специально для этого, наверное, и поставили».

«А если серьезно, то  наши «бывалые» прихожане по  праздникам предпочитают ездить в другие храмы или в монастыри, – подытожил молодой батюшка. – Чтобы как-то без суеты».

«Я же вам говорю, раньше баре в церковь на телеге не въезжали!!! – услышали мы крик охранника дяди Вовы. Он отважно перегородил ворота, в которые пыталась протиснуться какая-то не местная и очень красивая машина. – Тачку освящать? Подождите пока, а то народ передавите! Что делать? Молиться!!!»

«Да-да, я на Пасху в – Зачатьевский, – поделилась Татьяна Михайловна, педагог воскресной школы, – А то либо на улице ночь простоять, а тут разные баре на телегах, либо внутри потолкаться. Один храм на район».

… Так, в приятной беседе  на свежем воздухе мы и проводили  службу. И наслаждались бы общением  еще долго, но тут пошел дождь.  В храм войти было невозможно, поэтому мы разбежались кто куда, большинство – по домам.

Когда мы всем семейством семенили к машине, из храма вышел еще один молодой батюшка. Началось елеопомазание, и он стал делать это прямо под противным дождем – для тех, кто не поместился. А два других – внутри. Так что нам  повезло. Правда, моя средняя дочь, радостно из-за этого прыгавшая, тут же упала в лужу. Но это дело такое…

А на Пасху мы, вняв совету мудрых людей, вместе с детьми поехали на Востряковское кладбище. Часть прекрасной праздничной ночи я провела, гуляя с коляской мимо могил и укачивая младшую дочь. А когда она заснула, мы поставили ее в притворе, и, счастливые, что, наконец, находимся внутри, а не снаружи, радостно молились в полупустом храме. Все же, наверное, пасхальная ночь на кладбище для многих – чересчур экзотичное времяпрепровождение.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.