Читая Послание Собора

Собор на Крите завершился. Одним из его итоговых документов стало «Послание Собора Православной Церкви православным людям и каждому человеку доброй воли». Мыслями от прочтения документа с читателями "Правмира" делится протоиерей Игорь Прекуп, клирик Эстонской Православной Церкви.
Протоиерей Игорь Прекуп. Фото: Станислав Мошков/rus.postimees.ee

Протоиерей Игорь Прекуп. Фото: Станислав Мошков/rus.postimees.ee

Вот и закончил свою работу Критский Собор пожелавших в нем участвовать Автокефальных Церквей. Все проходит, прошло и это… Хотя, такое чувство, что миновал всего лишь какой-то начальный этап чего-то более масштабного и создающего новые проблемы в межправославных отношениях, причем на новом уровне сложности. И даже такое чувство, что ради выхода на этот уровень он и созывался с таким упорством, я бы даже сказал, с упрямством, но не детским, а очень таким, знаете ли, зрелым, продуманным по всем правилам тактики и стратегии.

Кстати говоря, это достаточно характерный для Константинополя стиль: долго присматриваться, рассчитывать все «за» и «против», а потом шаг вперед, забить колышек, и уже от этого колышка ни шагу назад. Подготовить укрепления по всей вогнутой  линии соприкосновения, затем раз! – выровнять линию, и на голубом глазу заявить, «що так було». Мы это в Эстонии уже проходили в период 1993–2002 гг., пока пребывали без государственной регистрации, т.е. чуть ли не вне закона, точнее «в состоянии глубокого поражения в правах».

Перед тем, как попытаться хотя бы частично и бегло проанализировать итоговый документ Собора, хотелось бы отметить вот что. Мы, православные РПЦ, в меру своих запросов и мечт, в русле своих представлений о сущности христианства, в призме своих экклесиологических или церковно-исторических, и других богословских знаний, а также исходя из личного опыта церковной жизни, ну и святое – из того материала, которым нас «зацепило» в соцсетях – можем придерживаться самых разных взглядов, по-разному относиться и к Собору иже в Колимвари, и к структурам, подструктурам и персоналиям РПЦ, но… до чего же трудно оказалось нам, представителям разных взглядов не идти на поводу у своих симпатий и антипатий, и не настраиваться уже заранее, одобрять (аргументированно, конечно же ж!) высказывания и действия «своей» стороны («своей» вне зависимости от собственной юрисдикционной принадлежности), и, соответственно, не одобрять (так же аргументировано, а как же ж!) то же самое у «сопротивных», которые (тем более, если они представляют юрисдикцию, к которой мы принадлежим) «сопротивными» нам становятся в силу несогласия с теми, кого мы избрали во «свои».

Спешу заранее сказать, что моя личная позиция по обсуждаемому мероприятию формировалась по мере ознакомления с документами и в процессе отслеживания развития событий. Я помню, что одно время вообще не интересовался этой темой, а когда приступил к изучению, был настроен совершенно нейтрально. Поэтому обвинения в предвзятости просто не рассматриваю.

Безусловно, я не претендую на абсолютную объективность (все-таки, трудно быть Богом), и вполне отдаю себе отчет, что разбойническое поведение Константинопольской Патриархии, откликнувшейся в 90-е гг. прошлого века на стоны и хрипы «умученных от Москвы» так называемых «чад Эстонской Апостольско-Православной Церкви», поддержанных госчиновниками Эстонской Республики в их стремлении вырваться из удушающих объятий Матери-Церкви и припасть к иссохшей груди Церкви-Бабушки (это не мое, это термин активистов раскола), не могло не оставить в моем сердце пока еще так и не зажившей раны. Ну, а где рана, там боль, где боль, там страдание, а где страдание, там очень трудно сохранять беспристрастность…

Ой! А может, наоборот? Может именно страдание, испытание на собственной шкуре какого-то печального опыта как раз-таки помогает вникнуть в суть проблемы, а поверхностная отстраненность, выдаваемая за объективность, как раз-то и не дает понять и разобраться в сути происходящего, чтобы занять трезвую и справедливую позицию? О, это отдельная тема, не будем отвлекаться, но запомним.

Итак, я о том, что вполне понимаю многих из дорогих мне людей, у которых сердце кровью обливается по поводу проблем нашей церковной жизни, проблем, решение которых пока даже на горизонте не предвидится, а какие-то еще и усугубляются. Когда они, общаясь с христианами других Православных Церквей, обнаруживают отсутствие у них того, что у нас достало до невозможности очень многих активных клириков и мирян, вполне естественно, что проникаются иллюзиями по поводу «забугорных» церковных реалий в целом, ибо, как известно, «страшнее кошки зверя нет», и надеются, что спасение нашей церковной действительности состоит в максимальной открытости миру, хотя бы православному.

Ну, а если в этом привлекательном и обнадеживающем мире пытается рулить (к всеобщему церковному благу же ж!) Константинопольский Патриарх, по анахроничному недоразумению именуемый «Вселенским», несмотря на то, что «Вселенная» («ойкумена» – цивилизация Восточной Римской Империи) уж более полтысячелетия, как исчезла с политической карты мира, так и ладно, давайте его поддержим, он же не о себе, он о Церкви радеет, о ее единстве!

Я бы еще понял, если бы в заявлениях соборных спикеров не было все шито белыми нитками… И ведь мы уже на эти грабли наступали в советском прошлом, когда по тому же самому принципу весьма избирательно фильтровали информацию о жизни в капстранах. Избирательно в пику советской пропаганде (да-да, лживой; да-да, надо было противостоять попыткам превратить нас в homo soveticus-ов, согласен, и все же надо было тогда внимательней прислушиваться хотя бы к тем тревожным «звоночкам», которые поступали от тамошних аборигенов о серьезных, присущих обществу потребления, проблемах): все, что совпадало со всякими страшилками о том, «как страшно жить» в странах империализма, нами автоматически отметалось.

Пора бы уже усвоить урок, что не всё, исходящее из отечественного официального источника, – обязательно вранье и манипуляция, как и не все, что декларируется с другого берега – свежий воздух свободы и надежды. Умение критично относиться к страницам родной церковной истории не должно оборачиваться одобрением беззакония, через века прилетевшего хотя бы и в «ответку». Беззаконие беззаконием не исправляется, а поддерживая беззаконие, прикрывающееся прецедентом или восстановлением справедливости, болтовней об интересах Церкви (Вселенской или Поместной – это уже как, когда и с кем, в зависимости от целей и сферы интересов) и пр., мы поддерживаем беззаконие как таковое. Не думаю, что это богоугодное дело.

Однако вернемся к нашим баранам, т.е. к «Посланию Собора Православной Церкви православным людям и каждому человеку доброй воли» (далее – Послание). Вот бы, кто еще объяснил, что следует понимать под «православными людьми» и «каждым человеком доброй воли»; интересно, что православным – «всем», а тем, кто «доброй воли» – каждому. Я не придираюсь. Это издержки многолетней работы с чудесатыми сочинениями моих старшеклассников, которые мне напоминают некоторые документы Собора. Дело в том, что в любом сочинении (тем более, в официальном документе столь высокого уровня) тот или иной речевой оборот должен быть оправдан в смысловом отношении, а не одним только желанием стилистически разнообразить составляемую фразу.

Кстати, заранее прошу прощения, но, поскольку по-английски я не читаю, то не могу ознакомиться с оригиналом, и допускаю, что ряд недостатков текста рассматриваемого документа связан с «трудностями перевода», но не взыщите, если высказанная мною критика из-за этого окажется не по делу.

Итак.

Соборяне начинают свое Послание благодарением Богу за то, что Он благоволил им

«завершить в единодушии работу Святого и Великого Православного Собора, созванного Вселенским Патриархом Киром Варфоломеем в единомыслии с Предстоятелями Поместных Православных Автокефальных Церквей».

Благодарение Богу возносить – дело святое, но лгать, совершая святое дело – кощунство. Тут весь вопрос в том, где ставить запятую. Если в русском тексте все правильно, и после имени Константинопольского Патриарха не должно быть запятой (если что, претензии – к переводчику), тогда получается, что православные люди и каждый человек доброй воли вводятся в заблуждение: Послание начинается с утверждения, что Собор был созван Патриархом Варфоломеем в единомыслии со всеми главами Поместных Церквей, а этого единомыслия, в т.ч. по поводу созыва Собора, не было на Собрании Предстоятелей Православных Церквей, состоявшемся в Шамбези 21–28 января 2016 г., и уже поэтому Патриарх Варфоломей не имел права созывать Собор, не говоря уже о том, что поближе к Собору четыре крупные Автокефальные Церкви, чей епископат вместе взятый, если не ошибаюсь, составляет большинство во вселенском Православии, решили не участвовать в Критском Соборе в намеченные сроки, не отказываясь при этом принципиально от участия в Соборе, а наоборот, настойчиво предлагая лишь отложить его, чтобы получше к нему подготовиться, устранив препятствия для достижения консенсуса. Так что, если перевод правильный, то, получается, канонический документ начинается со лжи…

Поехали дальше.

«Основой наших богословских обсуждений  была уверенность в том, что Церковь не живёт для себя. Она несёт свидетельство Евангелия благодати и истины, и предлагает всему миру дары Божии: любовь, мир, справедливость, примирение, силу Креста и Воскресения и чаяние вечности».

Я опять чего-то не понимаю. По своей наивности до сих пор полагаю, что основой любых «богословских обсуждений» должно быть Божественное Откровение, сохраняемое в формах Священных Писания и Предания. Видимо, я все еще не вырос из «семинарских штанишек». И паки простите меня, «невежду в законе»… а для кого Церковь живет, если не для себя? Церковь – богочеловеческий организм, тело Христово, в котором все ориентировано на спасение его членов, на их жизнь в Боге, на обожение. Кому это надо? Богу? – Он вседоволен и ни в чем, и ни в ком не нуждается. Для кого живет Церковь – это Царство Божие на земле?

Не надо гипертрофировать апостоличность. Да, Церковь обращена к миру, призывая его к покаянию и спасению, как это было во времена Ноя до того момента, когда все поверившие ему (а круг этот в тогдашнем человечестве ограничился его многопоколенной семьей, и если бы не послушание, принятое в патриархальной семье, тоже еще неизвестно, кто бы спасся) вошли в ковчег, и дверь его затворилась. Но живет-то Церковь не ради миссии, во всяком случае, не ради нее в первую очередь.

Что Церковь свидетельствует миру «Евангелие благодати и истины», кто ж спорит, но вот дальше говорится, что она «предлагает всему миру дары Божии». И тут, мне думается, допущена секуляристская «оговорка по Фрейду»: Церковь не мечет бисер перед «всем миром», она не искушает тех, кто просто не в состоянии, на определенном этапе своего духовного развития, достойно принять эти дары. Она проповедует спасение, и призывает приобщиться к этим дарам, уверовав и крестившись (Мк. 16; 16), а не устраивает их раздачу как гуманитарную помощь среди африканских кочевников.

Что касается перечисленных даров Божиих, то и тут я чего-то не понимаю… Чем составителям Послания не угодили канонические перечни даров Божиих в Новом Завете, что они перечисляют наряду с «любовью, миром, силой Креста и Воскресения и чаянием вечности» такие ценности, как «справедливость» и «примирение», которых нам Господь не обещал, напротив предупредил, что «не мир, но меч» и разделение Он принес (Мф. 10; 28–39). Не потому, разумеется, что это Ему угодно, а потому, что мир Его ненавидит, значит, будет ненавидеть и учеников Его (Ин. 15; 18–21). Не от Него разделение, но на почве принципиально разного отношения людей к Нему и с Ним.

И почему же тогда не упомянуты дары слова мудрости и знания, а так же веры, исцеления, чудотворения, пророчества, различения духов, разных языков, истолкования языков (1 Кор. 12; 8–10), перечисленных Апостолом? Зато упомянута весьма сомнительная справедливость, которая как дар Божий ни в Священном Писании, ни у Отцов нигде не фигурирует. Есть такая добродетель, но это добродетель естественная, и как таковая она тоже дар Божий, вложенный в нашу природу при сотворении, но в христианском благовестии, в отличие от обыденной речи, естественную одаренность не принято называть «даром Божиим», чтобы не вносить путаницы. Тем более, что земная справедливость – это вовсе не то, что принес нам Господь. Если бы Он принес нам справедливость, от нас мокрого места бы не осталось. Он принес не справедливость, а милость, которая «превозносится над судом» (Иак. 2; 13).

Прп. Исаак Сирин крайне категорично отвергает обыденное представление о справедливости в применении к Богу: «Не называй Бога правосудным, – настаивает он, – ибо правосудие Его не познается на твоих делах. Хотя Давид именует Его правосудным и справедливым, но Сын Его открыл нам, что паче Он благ и благостен. <…> Где же правосудие Божие? В том, что мы грешники, а Христос за нас умер?»

Что-то не так в корне с этой соборной формулировкой. Уж больно она отдает каким-то душком той самой «дружбы с миром», которая есть «вражда против Бога» (Иак. 4; 4), несовместимая с той любовью, которою «так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3; 16).

«Верная последовательной апостольской традиции и таинственному опыту, Православная Церковь является подлинным преемником Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви, каковая исповедуется в Символе веры и подтверждается в учении Отцов Церкви».

Я, конечно, прошу прощения, что повторяюсь, но, что делать, если я опять ничего не понимаю?.. О каком таком «преемстве» речь? Православная Церковь – это та самая Единая Святая Соборная и Апостольская Церковь, учрежденная Господом, или не вполне она, а ее «преемница», как бывает, когда, например, уставная деятельность юридического лица прерывается, или оно разделяется, а потом учреждается структура, воссоздающая этот субъект, принимающая на себя его права и обязательства, или одна из частей признается правопреемником разделившегося субъекта права? Что это? Бред, безграмотность или сознательное искажение экклесиологии? Или опять «трудности перевода»? Или, может, это как-то связано с признанием раскола между Западной и Восточной Церквами, как разделения некогда Единой Церкви с сохранением правопреемства за обеими Церквами-Сестрами? Простите, мою тупость, но я никак не могу понять, что подразумевает упомянутое «преемство». Кто мне разъяснит?

Или вот:

«Каждая Поместная церковь, где совершается Евхаристия, являет собой присутствие в данном месте и выражение Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви».

А почему только Поместная? А епархия, как первичная форма местной Церкви не выражает полноту Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви? Даже в одном-единственном приходе во время совершения Литургии Церковь является во всей своей соборной полноте. Или то, что мы выкладываем на дискосе – так, детские игрушки?..

«В православной диаспоре в различных странах мира было решено продолжить работу Епископских собраний до тех пор, когда станет возможным применение канонической акривии».

Так-так-так… А вот с этого места, пожалуйста, поподробней! На сегодняшний день упомянутые собрания управляются архиереями Константинопольского Патриархата. И это, получается, икономия. Что же тогда понимается под «акривией»? Уж не учреждение ли Автономных Церквей в составе Константинопольского Патриархата, а пока пусть привыкают? Возможно, имеется в виду что-то другое, так поясните хоть в двух словах, а то ведь «мужики-то не знают»!

«Во время своей работы Святой и Великий Собор подчеркнул важность собраний Предстоятелей, которые уже состоялись, и сформулировал предложение учредить Святой и Великий Собор в качестве регулярно действующего Института».

Вот! Чуяло мое сердце, что Константинополь готовит какой-то маневр, чтобы продвинуться чуток в своих неопапистских притязаниях и «забить колышек». Только я, опять же, ну, простите, не понял, что значит «сформулировал предложение, учредить»? Сформулировать сформулировал, а приниматься это решение, кем будет и на каких основаниях? Или сформулировал, и оно, будучи принято «по умолчанию», автоматически легло в основу преобразования этого мероприятия в «регулярно действующий Институт»? Прекрасно! 5 баллов! Раз! – и учредил общецерковный орган управления во главе с собой. И вроде, как по-прежнему, «первый среди равных», но как бессменный председатель руководящего органа, да еще при отработанных (в т.ч. и на этом Соборе) механизмах проталкивания своих решений – это уже реальное первенство власти. Что, происходит, в самом деле, узурпация власти, или мне показалось? Успокойте, утешьте меня, убедите, что это совсем не то, что я подумал!

«Мы обращаемся главным образом к сильным мира сего, дабы они способствовали воцарению мира и справедливости на родине беженцев. Мы призываем политические власти, граждан и православных верующих стран, в которых находят пристанище униженные беженцы, продолжать предоставлять им помощь как из собственных избытков, так и из последних средств».

Призыв архиереев, собравшихся на Крите, обращенный к православным, живущим в странах, наводненных беженцами, делиться с ними последним – поистине крут! (Особенно, если учитывать, что далеко не все – беженцы и далеко не все – из Сирии, что многие из них ведут себя как захватчики…) Да, что-то в этом архипастырском призыве есть такое… вдохновляющее, исконно-христианское, древнее, от тех времен, когда во время чумы христиане ухаживали за язычниками, порой даже согревая их своими телами, и, конечно же, заболевали и умирали… Только почему же мне вспоминается маляр из фильма «Мимино», говорящий своему нервному заказчику: «Тогда сам подбирай колор, и сам крась!», почему?

«Современная секуляризация ставит своей целью отчуждение человека от Христа и духовного влияния Церкви, неоправданно отождествляя ее с консерватизмом. Однако западная цивилизация несёт неизгладимый отпечаток непреходящего вклада христианства».

Ну, насколько неизгладимый, это еще время, Бог даст, покажет. Пока что делается очень многое, чтобы все-таки изгладить. И делается не только извне Церкви. Смущает, однако, другое: чего это соборяне так открещиваются от консерватизма? Конечно, Православие к нему не сводится, но оно – изначально консервативное течение в христианстве, как сохраняющее в полноте и неповрежденности Апостольское предание. Что плохого в здоровом консерватизме? Может, не стыдиться его надо, а освобождать от мертвящих чуждых примесей,  и разъяснять всем (и верным, и «внешним»), в чем его сущность и органическая неотъемлемость в Православии?

«В своём современном подходе к браку Православная Церковь считает нерушимым союз мужчины и женщины в любви, «тайну великую… по отношению ко Христу и к Церкви». Подобным образом она называет семью «малой Церковью». Проистекая из брака, семья является единственной гарантией воспитания детей».

Во-первых, сразу встает вопрос: «А если в союзе больше нет любви? Тогда он что, перестает быть нерушимым?» А семья, где брак не освящен по тем или иным причинам? Она тоже «малая Церковь»? Или она и не семья вовсе? Неужели так трудно ясно формулировать мысль, чтобы всегда было понятно, когда говорится о семье христианской, а когда о светской, хотя бы в браке состояли оба православные по факту крещения? Ну, вот, например, если одна сторона православная и воцерковленная, а другая крещеная, но или неверующая, или придерживается каких-нибудь заблуждений несовместимых не то, что с Православием, но и вообще с христианством? Тоже венчать, тоже «малая Церковь»?

Во-вторых, что значат слова: «семья является единственной гарантией воспитания детей»? А если родители алкоголики или наркоманы, их семья тоже является «единственной гарантией воспитания детей»? Какое воспитание они могут гарантировать, если за дозу они скоро начнут сдавать своих детей в эксплуатацию, в т.ч. и сексуальную? Или в тексте подразумевается здоровая семья? Ну, так не поленитесь вписать одно слово, а то ведь можно понять и так, и эдак. У нас ведь последнее время модно стало абсолютизировать традиционные ценности.

Документ не должен предоставлять пространство для двусмысленного толкования. Никто и ничто не может быть «гарантией воспитания». Родная семья – не гарантия, а естественная и приоритетная среда для полноценного воспитания личности.

«…Основополагающим правом является защита религиозной свободы, которая включает свободу совести, веры, отправления культа, как и все выражения религиозной свободы, будь то в личном или общественном порядке, как и право каждого верующего практиковать свободно, без вмешательства со стороны государства, исполнение своих религиозных обязанностей, публичное преподавание религии и условия функционирования религиозных общин».

Опять «оговорка по Фрейду». Основополагающим правом является не «защита религиозной свободы, которая включает…», а сама свобода совести, свобода верить или не верить, свобода исповедовать веру по правилам, принятым в своей среде, свободно от каких-либо изменчивых правовых стандартов (и в частности, от пресловутых антидискриминационных законов) – право исповедовать свою веру, не нуждаясь в защите этого права, а потом уже только право на его защиту.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Синод Антиохийской Церкви не признал встречу на Крите Собором

Антиохийская Церковь, таким образом, отвергает авторитет Критского собрания как «Великого и Всеправославного Собора» или «Святого и…

Опубликованы официальные документы, принятые Собором на Крите

Эти документы будут разосланы всем Поместным Церквам, в том числе не приславшим свои делегации на Собор

Послание Собора православной Церкви православным людям и каждому человеку доброй воли

Главным приоритетом Святого и Великого Собора было провозглашение единства Православной Церкви