«Что касается Хрущёва…»

|
Эта дата стала рубежной. Она не расколола общество, не стала стартовым выстрелом войны, не вызвала слёз и зубовного скрежета. И всё-таки история накрепко запомнила, что 14 октября 1964 года товарищ Н.С.Хрущёв в последний раз присутствовал на пленуме ЦК КПСС. Отставка! Смена вех! И нам нельзя забывать об этой дате.

Ровно пятьдесят лет назад все газеты Советского Союза, да и многие иностранные СМИ опубликовали на первой полосе портреты двух представительных мужчин в самом расцвете сил. В тот день официозную передовицу читали с жаром, как репортаж о решающем хоккейном матче.

В СССР не прижилась классическая демократия – ни как фетиш, ни как процедура. Но при авторитарном управлении реальное народовластие бывает сильнее и влиятельнее, чем где-либо. Постоянные выборные кампании с их карнавалом обещаний и вернисажем грязного белья отвлекают общество от настоящих политических решений. А в СССР, если лидер «уважать себя не заставил», если дал слабину – пиши пропало. «Акела промахнулся».

Когда Брежнев сотоварищи подготавливали ЦК к октябрьскому пленуму 1964-го, они спасали престиж системы, предотвращали её распад. слишком дорого стали обходиться художества первого секретаря ЦК и председателя Совета Министров СССР…

Летом 1957-го в кризисной ситуации ЦК поддержал Хрущёва, когда Молотов и Маленков попытались вполне законно сместить его с поста первого секретаря, «отказать в доверии». А теперь Хрущёву на пленуме пришлось выслушать безжалостную критику товарищей, собственных выдвиженцев. Он сам пропускал через схожую процедуру Молотова, Кагановича, маршала Жукова…

Отставку Хрущёва часто трактуют как заговор и дворцовый переворот. Подготовка, действительно, шла в кулуарах и под коврами, под прикрытием председателя КГБ Семичастного. И всё-таки это был не мафиозный сговор: сработала государственная машина, показала себя партийная демократия. Ни Брежнев, ни Подгорный, ни Шелепин, ни Игнатов, ни Семичастный, ни узнавшие о «заговоре» на последнем этапе Косыгин и Суслов не рвались к власти. Амбиции у них имелись, но никто не стремился немедленно занять кресло Хрущёва. Тут можно говорить о коллективной воле ЦК, которая в те дни соответствовала интересам общества. И клеймо для Хрущёва нашли точное: именно волюнтаризм вождя мешал развитию страны. Конечно, к этому примешивалось немало карьерных и даже корыстных резонов: в истории не бывает монолитной мотивации, мозаика каждого решения состоит из мелких песчинок, из противоречивых обстоятельств.

Техника дела такова: сановники долго и осторожно пробовали почву, прощупывали друг друга, а потом, соблюдая конспирацию, договорились вынести «вопрос о Хрущёве» на Президиум и на Пленум ЦК. Там всё решалось голосованием – разумеется, в присутствии самого Хрущёва. После отставки бывший партийный вождь и глава правительства превратился в пенсионера союзного значения, жил на скромной, но комфортной подмосковной госдаче. Что это – переворот? Или реализация законного права Центрального Комитета отказать в доверии своему первому секретарю?

На публику вынесли сдержанно критическую оценку политики Хрущёва. Избиения не устроили. Подчёркивалось, что «генеральная линия верна» и товарищ Хрущёв ушёл на заслуженный отдых по собственному желанию.

Пресса не впадала в ярость – так и формировался стиль на долгие годы, осторожный и джентльменский брежневский стиль. Расхристанность и окрики остались в прошлом, отныне официальный образ СССР приобрёл черты суховатой элегантности. Деловитость вместо прожектёрства и показухи, спокойное ощущение собственной силы вместо истерик. Минимум импровизации. «Вам нравятся восхваления, купаетесь в овациях», – презрительно бросил Косыгин Хрущёву на пленуме. Строгий, невозмутимый Косыгин, обрезавший и Микояна, когда тот предложил оставить Хрущёву хоть какую-нибудь должность.

Чем запомнились последние хрущёвские годы? ХХII съезд довёл критику Сталина до иррациональных тонов. Это уже была война с прошлым, от которой трещала система. При этом насаждался культ самого «нашего дорогого Никиты Сергеевича» – и смотрелся он карикатурно. Реформаторские порывы – все эти совнархозы, все эти разделения обкомов на сельские и промышленные и насаждение кукурузы – воспринималась как анекдот. Наконец, возник зерновой кризис – и перебои с хлебом под болтовню о скором построении коммунизма. Перспектива терпеть этого жизнелюбивого товарища до конца его дней радовала немногих.

С осени 1958-го началась жестокая антирелигиозная пропаганда, необходимости в которой в партийной элите не видел никто, кроме Хрущёва. Незадолго до старта кампании Хрущёв встречался с патриархом Алексием I – и беседа проходила в уважительных тонах. Он даже не отверг идею открытия новых храмов. Но уже через полгода закрывать стали даже сравнительно немногие (и не пустовавшие!) сохранившиеся к 1959-му году приходы.

Хрущёв резко противопоставлял вере науку и культуру и боролся с религиозным мировоззрением как с атавизмом. При этом в его руках были рычаги власти – и вместо дискуссии началось искоренение, удушение оппонентов. В ЦК понимали: антирелигиозная кампания идёт, как минимум, с перехлёстом – и немедленно прекратили её после отставки Хрущёва. Никто уже не обещал предъявить народу «последнего попа», государство постепенно стало сотрудничать с Церковью.

Впрочем, Хрущёв – это оттепель, это «нормальный летний дождь», жизнелюбивая, несколько сентиментальная молодая нота в поэзии, в прозе, в кино, импульс юношеского свободолюбия. При Брежневе станет чуть больше коммерции, чуть больше официоза и в то же время на сцену шагнёт антигерой – неприкаянный «лишний человек» семидесятых. Но такое усложнение образной системы неизбежно: образованная прослойка в стране разрасталась, её обуревали сложные рефлексии. Некоторых и отставка Хрущёва огорчила, но большинство посмеивалось над новогодними куплетами 65 года в исполнении Павла Рудакова и Станислава Лаврова:

Сократили в храме штаты, упразднили звонаря.
Говорят, что маловато прихожан у алтаря…
Эх, снег-снежок, белая метелица,
Вообще-то звонари щас уже не ценятся!

Почему перестали ценить главного «звонаря» и как его фамилия – все понимали. А ведь Рудаков был любимцем Хрущёва и ещё полгода назад с таким же шармом исполнял частушки по установкам Никиты Сергеевича. Так проходит мирская слава.

Хрущёв – политик высокого класса, переоценивший себя, как рыночный торговец переоценивает свои флоксы, чтобы потом сгрудить увядшие цветы в мусорный контейнер. Высокий класс Хрущёва – это дипломатические победы на финском и югославском направлении. Там мы обрели партнёров надолго – и даже в последние годы не рассорились с ними в пух и прах. А Куба? А усмирение Израиля с перехватом строительства Асуанской плотины у англичан? Таких дипломатических побед мы не знаем уже лет тридцать, сколько ни тужимся, получается только имитация международного успеха.

Во внешней политике он проявил себя эксцентриком, у которого удачные репризы чередовались с провалами. В октябре 1964-го товарищи критиковали его за авантюризм и самоуправство. Шелепин скажет: «Вы жонглировали судьбами народа». Против Хрущёва сыграло и повсеместное распространение телевидения. Он часто мелькал на экране – и выглядел слишком суетливым, смешным, чрезмерно простецким. Модель устарела. Требовались другие типажи, другие политические актёры.

Хрущёв показал себя энергичным «толкачом» космической программы. Да, успех и философия этого великого проекта заложены задолго до царя Никиты. Дэзик и Цыган достигли верхних слоёв атмосферы на ракете Р-1В 22 июля 1951 года – и вернулись на землю живыми. Этот секретный полёт двух славных псов стал первой нашей космической победой.

Но, к чести Хрущёва, именно он сумел раструбить о покорении космоса на весь мир. Ухватился за спутник – и не сбавлял риторических оборотов. Никита Сергеевич оказался талантливым импресарио советской космической программы. Он вообще был находчивым спорщиком и пропагандистом всемирного масштаба. Ему удавалось не без успеха противостоять наветам на Советский Союз, которых в годы Холодной войны появлялось немало. Эпоха оказала Хрущёву честь: мы запомним его в окружении Юрия Гагарина, Германа Титова, Валентины Терешковой. Столь щедрые подарки истории не бывают незаслуженными.

Многим известен снимок: дипломатический раут, Нина Петровна Хрущёва рядом с Жаклин Кеннеди. Два мира, две женщины. У одной – хищная улыбка, густой макияж и тщательно подобранные перчатки. Другая – как будто только что отошла от плиты и поглядывает на разряженную публику со спокойным ощущением «собственной гордости».

Нина Хрущёва рядом с Жаклин Кеннеди

Пренебрежение светскими условностями – это наша революция, зеркалом которой был аж Лев Толстой. Если бы жена Хрущёва причепурилась, как ветреная Жаклин – советская власть пошатнулась бы от лицемерия. У Оруэлла есть памфлетная повесть «Скотный двор» – о том, как социалистическая революция предаёт свои идеалы, а её вожди превращаются в карикатурное подобие свергнутых буржуа. Это не про нас: в Советском Союзе и через 45 лет после революции жена вождя почти не отличалась от простой кухарки. И даже когда Никита Сергеевич погрузился в пенсионную опалу, Нина Кухарчук не искала внимания греческих миллиардеров.

Брежнев и Косыгин образца 64 года резко отличались от царя Никиты. Костюмы на них сидели как влитые, а вышиванок не требовалось. В этом тандеме поначалу не было явного лидера. Партийная власть в СССР первична, а Косыгин никогда не был партработником. Зато он гораздо раньше Брежнева появился в Кремле, не раз стоял на Мавзолее в одной шеренге со Сталиным.

Косыгин и Брежнев. Карикатура

Косыгин и Брежнев. Карикатура

Они воспринимались как антиподы, выигрышно дополняли друг дружку. Каждый обаятелен на свой лад. Брежнев – радушный, сентиментальный и хитроватый, Косыгин – деловитый, серьёзный и подтянутый. Оба не затерялись бы ни в тогдашних США, ни в современной России: умелые, расчётливые лидеры везде в цене. Туз он и в Африке туз. На фоне каждого из них Хрущёв казался шумным, неотёсанным дедом.

Брежнев – даже на закате, когда он стал пленником почестей, полагался на профессионалов и превратил Политбюро в полноценный штаб державы. И – никакого волюнтаризма. Каждый завсегдатай кремлёвской Ореховой комнаты обоснованно считался лидером своей отрасли, за многими стояла биография, исключавшая предательство или халатность. Такую систему ЦК противопоставил хрущёвским выкрутасам в октябре 1964-го. Первые восемь лет после Хрущёва СССР преображался планомерно, почти без потрясений. Фронтовое поколение заслужило к двадцатилетию Победы бережное, «брежневское» отношение к человеку.

В истории России не было более действенного коллективного органа управления, а после упразднения партократии мы так и не обрели достойную замену Политбюро. Слишком многое у нас почти во всех сферах зависит от одного – двух людей. Хлипкая получается постройка!

К чести новой команды, через полгода после отставки Хрущёва они прекратили разговоры о волюнтаризме. И пропагандистам не рекомендовалось разглагольствовать об ошибках уволенного персека. Брежнев видел, что пропагандистская расправа над Сталиным косвенно ударила и по разоблачителям. Все мы в одной лодке, критика не должна быть истребительной. Саданув по Сталину, словоохотливый персек, сам того не желая, поставил под удар и советскую власть.

Леонид Ильич понимал, что будет выглядеть смешно, насаждая борьбу с хрущёвским волюнтаризмом. Ещё недавно он обаятельно поздравлял Никиту Сергеевича с юбилеем… Вот и воздержался новый вождь от антихрущёвской кампании. Поостерёгся. Хрущёва просто превратили в фигуру умолчания.

Брежнев, Косыгин и вся новая мавзолеевская шеренга приняла ответственность за развитие страны, за строительство социализма – как вскоре выяснится, развитОго. Они постыдились списывать неудачи на художества звонаря и волюнтариста. А теперь вспомним, как часто наши властители последних 25-ти лет обвиняют в своих провалах и «советский менталитет», и «родимые пятна застоя» и лично товарищей Ленина и Сталина. Спасительная демагогия – признак безответственного подхода к управлению.

В разгар перестройки по Центральному телевидению однажды сказали прямо: «Плохо мы живём, всё разваливается. А кто виноват? А виноват Лазарь Моисеевич Каганович». То есть – кто угодно, только не мы. И бездумно повторяли притчу про Моисея, который «сорок лет водил евреев по пустыне, а потом всё у них стало окей». Но если через 25 лет блужданий мы ощущаем признаки деградации, стоит ли надеяться на Моисеевы сорок лет? В Политбюро про Моисея не вспоминали: там собирались не любители притч.

Ещё недавно Хрущёва было принято расценивать примерно так: да, безграмотный самодур, но он осудил Сталина и освободил лагерников – и за это прощается всё! Но мы знаем, что большую реабилитацию безвинно осуждённых начали Берия и Маленков, а лихорадочная десталинизация – это просто краплёная карта демагогов: «Вали всё на предшественника!»

Но у нас другой список благодеяний Никиты Сергеевича: коммунист Хрущёв трудился, учился, извивался, предавал, кривлялся, клеветал, но он был в Сталинграде в 1942-м и в 43-м. Он был в Кремле 12 апреля 1961-го. Эти обстоятельства, по крайней мере, ставят его выше нашего высокомерия.

Хрущев и Гагарин

Хрущев и Гагарин

А осенью 1964-го взошли другие имена – и Сергей Михалков незамедлительно убрал из своей поэмы «Будь готов!» кремлёвский эпизод со звучной строчкой: «Что касается Хрущёва – он доволен от души». Говорят, что поэма от этого не пострадала. Но мы вспомним вырезанный эпизод:

Что касается Хрущёва —
Он доволен от души:
Космонавты держат слово,
У того и у другого
Достиженья хороши…

Из песни слов не выкинешь.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
К 60-летию ХХ съезда КПСС. Достижения и провалы Никиты Хрущева

Отказ от массовых репрессий и покорение космоса – против Карибского и кризиса и гонений на Церковь

К 60-летию ХХ съезда КПСС: Хрущев разоблачил культ личности, но не сталинизм

А стоило ли разоблачать культ личности? В чем отличия антикоммунистических преобразований в Китае от наших НЭПа…

Коммунисты обвинили Хрущева в экстремизме за критику Сталина

«Коммунисты России» требуют завести уголовное дело на всех причастных к докладу «О культе личности и его…