Евгений Коноплев
Храм культуры
Музей и церковь в Поленово: опыт содружества
Соединить искусство и веру – такую задачу ставил Василий Дмитриевич Поленов, приступая к строительству церкви в селе Бёхово. Через 110 лет после ее открытия мечта великого художника, похоже, воплотилась в жизнь в полной мере. Церковь входит в музейный комплекс «Поленово», работая одновременно и как действующий храм, и как часть художественной экспозиции.

Настоятель Свято-Троицкого храма священник Димитрий Катичев и руководитель усадьбы «Поленово» Наталья Грамолина рассказали «Правмиру» о том, как получается совместно работать.

«Наша Церковь, которая признает и живопись, и музыку, и поэзию,
наряду с Домом молитвы уже есть Храм искусства,
и это ее огромная сила и значение, как в прошедшем,
так и в настоящем и будущем».

В.Д. Поленов. Из письма Л.В. Кандаурову. 1911
Те, кто знаком с музеем «Поленово», знают, что его история начиналась именно в селе Бёхово. Здесь в 1890 году Василий Дмитриевич Поленов построил первый дом своей будущей усадьбы. Потом этот сруб перенесли на безлесный песчаный косогор, выкупленный у бёховских крестьян, Поленов дал ему имя «Борок» – у подножия косогора рос небольшой сосновый лесок. Связь Борка, позднее переименованного в «Поленово», и села Бёхово сохранялась всегда. В начале XX века крестьяне попросили Василия Дмитриевича о строительстве новой церкви – деревянная на склоне холма обветшала. Поленов стал архитектором и строителем новой церкви Святой Троицы, освященной в 1907 году. Чуть раньше Василий Дмитриевич уже побывал соавтором Виктора Васнецова при создании церкви Спаса Нерукотворного в имении Мамонтова. Но если васнецовская церквушка идеально подходила для волшебного леса в Абрамцево, то для ее «духовной и художественной сестры» идеальным местом стал бёховский холм. С тех пор сказочный храм, придуманный Поленовым, видят даже те, кто едет в Тарусу по другому берегу Оки.

С 2012 года в этой церкви служит молодой священник Димитрий Катичев, и под сводами звучит во время служб неземной голос его супруги. Год от года место набирает популярность, и рядом с храмом всё сложнее припарковать машину даже в будний день.

А сруб, перенесенный в Борок, отлично сохранился – он стоит левее главного дома усадьбы «Поленово». В нем сейчас живет хранитель усадьбы Наталья Николаевна Грамолина, много лет руководившая музейным комплексом (теперь директорскую эстафету переняла ее дочь Наталья – правнучка Василия Дмитриевича Поленова). В этом доме со 125-летней историей мы и собрались, чтобы поговорить про жизнь церкви, Бёхово и «Поленово».
Наталья Николаевна Грамолина и отец Димитрий Катичев
– Начнем с вопросов земных. Здание церкви – музейная собственность. Но в нем идет полноценная церковная жизнь. Такое решение устраивает и усадьбу «Поленово», и епархию?

Наталья Грамолина: С епархией у нас полное согласие. Содержание памятника истории, культуры и архитектуры – дело весьма затратное, а приход в Бёхово не такой богатый, местных-то жителей почти не осталось. При этом церковь, построенная Василием Дмитриевичем Поленовым, должна выглядеть подобающе всему музейному комплексу – то есть блестяще. Так что за состояние объекта несем ответственность мы, а вся церковная жизнь – это удел патриархии и ответственность отца Димитрия.

– Отец Димитрий, получается, у вас два начальства – духовное и земное?

Отец Димитрий: Ну формально-то начальство у меня одно – владыка Серафим и секретарь епархии. За службами и внехрамовой церковной работой также следит благочинный. И если я вдруг начну проявлять своеволие или безнравие, то Наталья Николаевна будет влиять на меня именно через это традиционное церковное руководство. Но вообще мы в «Поленово» живем большой дружной семьей, и отношение у Натальи Николаевны ко всем сотрудникам и ко всему окружению именно семейное. На службах бывает много музейных работников, а я с женой и ребенком постоянно езжу гулять по усадьбе. Мы живем одной жизнью, и я не представляю, как могло бы быть по-другому.

Н.Г.: Намного важнее вопросов о балансах и начальствах – вопрос о понимании и взаимопонимании. Сегодня бёховская церковь в руках не просто единомышленника, а человека, который очень хорошо понимает ее душу. А также и души людей, которые приходят в этот храм. Именно поэтому у нас просто в принципе не может быть никаких трений. Мы идем по одной дороге в одном направлении, и впервые за многие годы мне так спокойно за нашу церковь.
– Сколько лет насчитывает новая история храма? Восстановили-то его еще в советские годы?

Н.Г.: Я пришла в Поленово музейщиком в 1970 году. Мой муж Федор Дмитриевич Поленов, внук художника Василия Дмитриевича, всегда мечтал восстановить церковь. И советские годы, когда в ней устроили хранилище зерна, и война, прошедшая по этим местам, привели ее в плачевный вид. Восстанавливать церковь начали с конца 60-х годов, занимались этим в основном школьники да студенты, закончили мы эти работы в 1979 году. И кресты поставили на Крестовоздвиженье, сами того не зная. Сначала организовали в церкви выставочный зал, но всё время стремились сделать так, чтобы шли службы – просто тогда еще не могли найти способы. Только в 85-м году удалось сдвинуть этот камень, а официальная церковная жизнь храма началась в 1990 году. Значит, из моих 45 лет в «Поленово» 25 лет в церкви идут службы...

– Восстановить храм, да еще поставить на нем кресты в 70-е годы XX века – это, безусловно, подвиг. Церковь ведь тогда всё еще была в опале?

Н.Г.:
Да это мы были в опале! Мы, музейщики, которые восстанавливали церковь. Федор Дмитриевич партбилетом рисковал, а если бы его из партии исключили, я не уверена, что мы бы сегодня в этом музее беседовали. Была у нас одна тетенька из райкома партии, Царствие ей Небесное. Ну просто трясло ее от того, что мы тут собрались опиумом для народа торговать, понимаете ли! И вот нас с Федором Дмитриевичем вызвали в Тулу и предупредили, что скорее всего вернемся мы оттуда без его партбилета. Но первый секретарь обкома Иван Харитонович Юнак, светлая ему память, за неделю до этого приезжал в Бёхово посмотреть на отреставрированный храм – собственно, дорогу в деревню для того и сделали, чтобы он доехать смог. Вот ему-то наш вопрос и передали. Посмотрел он на вошедшего Федора Дмитриевича и сказал (украинец был): «А шо, а мне понравилось. Иди, Федя, работай!» Федя вышел из кабинета с зеленым лицом, и чем мы его отпаивали, я вам рассказывать не буду...
– Отец Димитрий, а как в вашу жизнь вошел храм Святой Троицы? Вы знали, куда вас направляют?

О.Д.: Я, конечно, слышал, что есть музей «Поленово», и слышал, что при нем есть храм, но тогда в этот вопрос глубоко не погружался. Что «Поленово», что Третьяковская галерея, что Ясная Поляна – всё для меня было приблизительно одинаково. Когда владыка сказал: «С 1 октября 2012 года вы переводитесь в Свято-Троицкий храм села Бёхово», я просто «взял под козырек» (то есть сказал: «Владыко, благословите!»). И вот тогда начал знакомиться и с местом, и с его историей, и понял, насколько необычна его жизнь. Поначалу было непросто – дело в том, что это мой первый самостоятельный приход, до того я служил в Успенском соборном храме города Алексина. Но я благодарен Богу за то, что теперь у меня есть именно такой жизненный опыт – существования рядом с людьми искусства.

– Вспоминаю шутку одного священника, служащего в храме с большой историей: у всех прихожане, а у меня «захожане». У вас ведь тоже основная масса посетителей храма – туристы. Трудно вести службу, когда понимаешь, что большинство этих лиц видишь в первый и в последний раз?

О.Д.: К этому приходилось привыкать. Даже художники, вешая свои картины на выставке или отдавая их в дом друзьям, могут видеть плоды своих действий. Я же чаще всего плодов своей работы видеть не могу, храм расположен довольно далеко от больших городов, а в деревне постоянно живут две бабушки и одна семья. Летом, конечно, приход оживает за счет отдыхающих. На большие праздники приезжают жители соседних деревень, их привозят приехавшие в гости дети. Бывают и совсем интересные случаи. Одна женщина была крестной матерью на крещении, проходившем в нашем храме, а живет она в Чикаго, теперь старается хотя бы дважды в год приезжать в Бёхово. Никогда не угадаешь, какого человека что «зацепит»: кому-то доброе слово запомнилось, а кому-то –красота места...

Н.Г.: Я во время таких бесед всегда цитирую Тютчева: «Нам не дано предугадать...» Понимаете, ведь благодать может быть дана человеку, который просто мимо шел. Шел, шел, и зашел... А там служба, и матушка Вера поет ну просто ангельским голосом. Я когда ее слышу, у меня сразу блоковские строки оживают: «Девушка пела в церковном хоре»... Понимаете, куда-то в небеса возносит этот голос.

И вот заходит в храм человек. И вдруг для него наступает момент внутреннего прозрения истины и, может быть, будущей благодати...
И вот заходит в храм человек. И вдруг для него наступает момент внутреннего прозрения истины и, может быть, будущей благодати.
Да, это такой крест – эти постоянно мелькающие люди. Но от этого и служение становится более высоким. Потому что для каждого из людей действует это «а вдруг?..»
– Наталья Николаевна, я правильно понимаю, что вы уже не только про церковь говорите, но и про музей?

Н.Г.: Так, милый мой, мы их не делим. Церковь – она же часть музея, а музей становится частью церкви. Мы занимаемся одним и тем же делом.
В мире сейчас идет великая борьба за души людей. И вопрос не в том, каким способом ты это делаешь, а в том, поднимаешь ли ты эту душу или кидаешь ее в растление.
Вот приходит в церковь человек, ну дальнобойщик, например. Ну да, он Николая Угодника от Серафима Саровского не отличает, но вот он слышит церковную службу, смотрит на церковную архитектуру, и что-то в его душе щелкает. И может быть, с этого начинается его путь к спасению. И вот он потом приедет в какую-нибудь дыру, и будет у него два выбора – церковь и кабак, и он выберет церковь, потому что вот тогда что-то в душе перещелкнуло. И это спасет его жизнь.

То же самое – в музее: приходят разные люди, но ты им говоришь... говоришь, как надо... как можно... как должно...

О.Д.: Да, именно так. Прихожан и «захожан», своих и чужих, – не бывает... В доме Божием, где я несу служение, я не имею права не принять кого-либо. Двери храма всегда открыты для всех, и каждый здесь получает то внимание, которое ему нужно именно сейчас. И даже если я понимаю, что чисто физически человек не сможет в ближайшее время попасть сюда снова, я всё равно отношусь к нему, как к родному... Но если некоторые люди из групп экскурсантов вдруг начинают приезжать на Рождество, например, или другие большие праздники – это очень радостно.
– Наталья Николаевна, а вас можно назвать прихожанкой бёховской церкви?

Н.Г.: В строгом смысле слова, увы, едва ли. Честно признаюсь, посты не соблюдаю, и не всегда могу попасть на службу, потому что суббота и воскресенье – самые «музейные» дни. Почти 20 лет я проработала директором музея, сейчас – заместитель по науке, наверное, можно сказать, что это мой крест. Но мое отношение к церкви всегда было и остается неизменным – это очень важная часть моей жизни.

О.Д.: Здесь я не могу не возразить – к чести Натальи Николаевны, при всей ее загруженности на службах у нас она бывает очень часто.

Н.Г.: Ну потому что без этого как же... Иногда такая тоска в сердце, и так хочется просто взять и забыть все заботы... Но не имею права. Поэтому я так рада нашему взаимопониманию с отцом Димитрием. Это так помогает, знать, что там – в церкви, есть такой человек, который всё делает как надо, правильно. Это очень важно.
– Отец Димитрий, насколько в вашей жизни теперь присутствует искусство? Очевидно, что церковь изначально строилась Поленовым и как художественный объект. Похоже, эта идея продолжает жить. Например, в вашем храме есть иконы из макраме – очень красиво и очень необычно. Вы, как священник, чтящий традиции, чувствуете какую-то дополнительную ответственность в связи со своим не совсем обычным служением?

О.Д.: С иконами из макраме мы не первооткрыватели. Одна из таких работ Владимира Денщикова даже была подарена святейшему Патриарху во время его визита в Крым, несколько икон стали подарками ныне покойному митрополиту Киевскому Владимиру Сабодану. Такие иконы украшают храм в Симферополе, в восстановлении которого участвовал Владимир Анатольевич. А теперь две его работы с выставки, проходившей в «Поленово», находятся и в нашем храме. Я точно знаю, что эти иконы выполнены глубоко верующим человеком, вложившим в них душу. И выглядят они, кстати, вполне канонично.

Что же касается самой церкви, на мой взгляд, здесь вера пересекается с высочайшим искусством, а не с показным артистизмом. Василий Дмитриевич, когда строил храм – по просьбе крестьян и для крестьян – не стал делать искривленных стен в духе Пикассо, а собрал в своем творении очень важные для христиан символы. Здесь и мотивы иерусалимского храма в честь равноапостольной святой Елены, и северные мотивы храмов псковской и новгородской земель. Всё это он пропустил через свое художественное видение, но не внес ничего лишнего или своевольного ни в архитектуру храма, ни в последовавшую жизнь прихода.
– Но вы для себя как-то проводите границу между искусством светским и религиозным? В какой момент рисунок или макраме становятся иконой и со стены выставочного зала перемещаются на церковную стену?

О.Д.: Это просто нужно чувствовать. Вот у нас в храме есть работы известного тульского иконописца Юрия Викторовича Земцова. Он, несмотря на свою огромную занятость (а он еще и преподает), может так подходить к работе и создавать такие образы, к которым люди будут подходить и понимать: это – икона.

А теперь вспомните полотно Поленова «Христос и грешница». Это одна из моих любимых картин Василия Дмитриевича, но это всё-таки картина. Можно вести искусствоведческие дискуссии, но каждый человек понимает, что на картину не молятся. И ему не требуется знаний иконописи, чтобы отличать образ, которому хочется поклониться, от художественного полотна, которым можно восхищаться.

Здесь нет каких-то противоречий или противопоставлений. Ведь картины – это красота Божьего мира, запечатленная на холсте. Михаил Васильевич Ломоносов говорил, что для познания Бога нам даны природа и Евангелие. Художники сохраняют нам виды природы, фрагменты того времени, в котором они жили, и даже частичку самих себя.

– Отец Димитрий, Наталья Николаевна, завершая разговор, хочу спросить вас о вашем отношении к возрасту бёховской церкви. В этом году ей исполняется 110 лет – и за эти годы она успела повидать многое. Если сравнить ее летопись с жизнью человека, то, по-вашему, какой сейчас этап в ее развитии – молодость, заслуженная зрелость, второе рождение?

Н.Г.: Это для человека 110 лет много, а если сравнивать с тысячелетием с крещения Руси – то это младенческий возраст. Но всё-таки, мне кажется, сегодня Свято-Троицкая церковь в Бёхово обретает зрелость. Я вижу, что приходят люди, которым нужна именно она. Возможно, они тоже воспринимают этот храм как организм, прошедший через многое, – трагические ситуации, счастливые взлеты, периоды какого-то выпадения из жизни... как у каждого человека. Эти люди и этот храм обретают друг друга, многие находят здесь убежище для души.

О.Д.: Хочется верить, что эти 110 лет были периодом завершившегося сложного младенчества. Мы проживаем свою человеческую жизнь так, чтобы нам не было стыдно перед Богом и перед людьми. И храм также проживает свою жизнь. Сначала в жизни храма случается жизнь одного священника, потом приходит второй, третий, пятый... Дай Бог, чтобы храм, построенный Василием Дмитриевичем Поленовым, прожил жизни очень и очень многих священников – много долгих жизней, хороших, счастливых и, дай Бог, спокойных.
Василий Поленов в 1892 году
Василий Дмитриевич Поленов – художник, проживший удивительную и долгую жизнь. Мастер исторической, пейзажной и жанровой живописи. Родился в правление Николая I, в 1844 году, а закончил жизнь Народным художником Республики в 1927 году. Сын археолога и библиографа и детской писательницы и художницы, с детства занимался живописью, затем, впрочем, поступив на физико-математический факультет Петербургского университета. Параллельно Поленов занимался живописью, а затем прошел полный курс по юридическому факультету.

Официальный художник наследника-цесаревича на очередной русско-турецкой войне, талантливый пейзажист, создавший сам жанр «интимного пейзажа», и мастер пейзажа эпического, передвижник родился городским жителем. Но в 1890 году он купил небольшое имение Бёхово над Окой. В нем художник построил дом и художественные мастерские по собственному проекту. В своей усадьбе Поленов устроил народный театр для крестьян.

Художник ездил на Ближний Восток, собирая материал для евангельской серии «Из жизни Христа», завершенной в 1909 году, путешествовал по Европе, бывал в Москве, где много занимался просветительской деятельностью. Но всю оставшуюся жизнь он жил главным образом в Борке, где и был похоронен в 1927 году на берегу Оки.
После разговора в историческом домике Поленовых я побывал на службе в бёховской церкви и в главном доме усадьбы «Поленово». Воскресным утром жизнь кипела и в храме, и в музее: в Бёхово завершалась утренняя служба и начиналась панихида, в Поленово экскурсоводы водили по комнатам главного дома сразу несколько групп...

«Просто опиши, что увидел и почувствовал», – сказал мне отец Димитрий, прощаясь на пороге церкви.

Попробую.

Я увидел воплощение мечты великого деятеля: еще в XIX веке он выбрал делом своей жизни строительство храма – храма русской культуры. Этот уникальный храм состоит из музея искусств и церкви, единство которых показывает всем, как надо... как можно... как должно.

Теперь я понимаю, что имела в виду Наталья Николаевна Грамолина, когда с директорским нажимом озвучивала свое пожелание: «Главным акцентом статьи должна быть простая мысль: не надо пытаться разделить музей и церковь. Мы делаем одно дело – нам нечего делить!»
Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!