Надежда Прохорова, Сергей Щедрин

Роберт Ляпидевский: Немцев вели по Садовому, а москвичи молча на них смотрели

Роберт Анатольевич Ляпидевский – один из старейших актеров Государственного академического центрального театра кукол им. С. В. Образцова и почти его ровесник. Театру исполнилось 85 лет, а Роберту Анатольевичу – 80, и около шестидесяти из них он играет на сцене.

Сыну известного полярного летчика, первого героя Советского Союза Анатолия Ляпидевского, который спасал челюскинцев, предвещали удачную военную карьеру: отец назвал сына в честь американского исследователя Арктики Роберта Пири, да и образование было соответствующим – Ленинградское нахимовское военно-морское училище. А он случайно попал на прослушивание в театр кукол и нашел там любимую профессию.

Народный артист России, член Попечительского совета Фонда развития детских кукольных театров, участник детской передачи «Спокойной ночи, малыши» и знаменитый конферансье Эдуард Апломбов в спектакле «Необыкновенный концерт».

Роберт Анатольевич Ляпидевский
Пленные немцы дарили нам игрушки за бутерброд
- Роберт Анатольевич, вы родились в 1937 году. Какой вам запомнилась Великая Отечественная война?

- Я очень хорошо запомнил момент, когда мне было четыре года, уже ложился спать, и вдруг мама выхватила меня из кровати и побежала вниз в котельную. Мы тогда жили на Никитском бульваре в Доме полярников, который отапливался с помощью печей. В котельную сбежал весь дом, набились, как сельди в бочках. Оказалось – воздушная тревога. Удар был такой, что все затряслось даже в котельной, а она была на 2,5 метра ниже уровня земли. Наверное, метились в наш дом, а бомба попала в соседний. Срезала верхний этаж.

Анатолий Васильевич тогда был директором авиационного завода № 156. И этот завод эвакуировали в Омск. Ночью мы двинулись в путь, и с нами в поезде ехали труппы им. Вахтангова и Охплопкова. Знаменитые актеры! Помню, мы остановились в Бийске, вышли на перрон… и никаких бомбежек.
Как-то незаметно прожили эти годы. Я был окружен такой заботой мамы, бабушки. Был маленький, шустрый. Сам себя веселил. С приятелем где-то прятались, нас звали, а мы не откликались, заставляя родителей волноваться. И я даже не помню, чтобы краем уха, например, за обеденным столом слышал о фронте. Война была где-то далеко, а здесь люди жили творческой жизнью. Бабушка всегда читала мне сказки Пушкина, Гофмана, Андерсона перед сном, я только говорил: «Читай-читай». А засыпал я очень быстро, и из-за этого веселую «Сказку о попе и его работнике Балде» мы дня на три-четыре растянули.

Анатолий Ляпидевский с женой и сыном
- В Москву вернулись уже после Победы?

- В квартиру мы приехали в 1944 году. И были удивлены, когда возле дома начали ставить забор с колючей проволокой. Сначала даже расстроились, что теперь в футбол не поиграть. У нас были настоящие дворники! Запомнил Егора Егоровича, рекрута царской армии, он носил белый фартук и всегда выдавал нам какие-то приборы, а мы помогали ему чистить двор. Потом во дворе поставили две вышки. Привезли пленных немцев, и они начали восстанавливать разрушенный бомбой соседский дом.

- Вы общались с ними?

- Они были страстными подельниками, делали игрушки. Например, нажимаешь на кнопку, и загорается много-много лампочек. Все шипело, открывалось. Немцы дарили нам эти игрушки за то, что мы иногда из дома приносили им бутерброд или колбаску. У нас была домработница Даша, бывшая кухарка, готовила потрясающе вкусно. Я приходил и говорил: «Дай мне что-нибудь». Даша давала мне сверточек, я сбегал с третьего этажа по лестнице к черному входу, где была дырка. Часовые поглядывали, но не запрещали. Немцы благодарили на своем языке вперемешку с русскими словами: «Спасибо», «Danke schön». Там такой контингент солдат был... Нам казалось, что это не те немцы, которые убивали. Хотя кто его знает.
Когда огромное количество пленных немцев вели по Садовому кольцу через всю Москву, люди стояли по бокам и смотрели, приложив руки к лицам, вглядывались в них и молча оценивали, как они могли убивать стольких людей, поджигать хаты в деревнях... Не могу забыть выражения лиц москвичей. Все они были очень скромно одеты, но нет-нет, да кто-нибудь выбежит к колонне и сунет в руки какую-то еду. В 1948 году эти немцы уже были в Германии.

- А ваши родители знали об этих свертках?

- Конечно. Папа реагировал положительно. Он в этом смысле был человеком толерантным. Он был не политрук. Совсем другой категории человек. И многие такие люди были не очень дружны на фронте с теми, кто подслушивали и могли привлечь за какое-то слово.

Марш пленных немцев по улицам Москвы 17 июля 1944 года
Ляпидевский Анатолий Васильевич (1908-1983) – советский летчик, первый Герой Советского Союза. В 1934 участвовал в спасении экипажа парохода «Челюскин», который был раздавлен льдами и затонул в Чукотском море. Летчик Анатолий Ляпидевский совершил 29 поисковых полетов в пургу, обнаружил лагерь на льдине и вывез оттуда 12 человек (10 женщин и двоих детей). В его честь названы улицы в Москве, Новосибирске, Ярославле, Ставрополе, Одессе.

Генерал-майор авиации, был директором авиационного завода № 156 в Москве и заместителем министра авиационной промышленности СССР.



Анатолий Ляпидевский
Когда узнали, что в роду был священник, отца отчислили
- Ваш дедушка по линии отца был священником. Есть история, что однажды Сталин сказал Анатолию Васильевичу: «Запомни, Анатолий, у тебя отец – поп, я сам – почти поп, так что можешь ко мне всегда обращаться по любому поводу». Это правда?

- Сталин частенько устраивал приемы в Кремле и приглашал интеллигенцию. Все встречались, общались. И этот диалог произошел на одном из таких вечеров уже после 1934 года. Из-за этого отцу пришлось много пострадать.

Когда в военном училище морских летчиков в Петербурге, где он начинал учиться, узнали что в роду священник, то сразу отчислили. Никто его не поддержал. Потом отец поехал в Ейск в училище морской авиации. Тогда прошлое немножко отступило от Анатолия Васильевича и, тем не менее, всегда преследовало. Например, когда встал вопрос вступлению в партию, хотя отец очень много раз отказывался. Но кто-то из «доброжелателей» сказал, заинтересовалось правительство.

Дед был учителем истории и географии, а потом стал служить в церкви. У Анатолия Васильевича была многодетная семья: три брата и четыре сестры. Брат Александр – чемпион-тяжелоатлет, Георгий – авиационный инженер. А вообще фамилия «Ляпидевский» является священнической. Отец Ляпидевский был известным священнослужителем в Петербурге, но во время революционной баталии был схвачен и расстрелян.
- И как складывались отношения между вашим отцом и Сталиным?

- Во время войны Анатолию Васильевичу надоело общаться с Иосифом Виссарионовичем, который все время настоятельно требовал давать самолеты. Его не волновало, как живут люди, сколько смен работают, где спят и чем питаются. Анатолий Васильевич и вся инженерная группа говорили: «Мы не можем, люди на земле, станки на земле – все под открытым небом». Обстановка была очень неприятная, но все работники завода относились к Анатолию Васильевичу как к отцу родному.

Он сделал все, что требовалось: наладил производство, самолеты пошли, а потом написал рапорт и в начале 1943 года ушел на фронт к Михаилу Михайловичу Громову, который командовал 7-ой воздушной армией на Карельском фронте. И там занимался инженерной частью. Ремонтировали самолеты, давали им вторую жизнь.

Лет семь назад перед спектаклем ко мне билетерша подходит и говорит: «Роберт Анатольевич, там мужчина с женщиной хотят с вами повидаться». После спектакля познакомились. Оказывается, этот мужчина воевал вместе с Анатолием Васильевичем! Они с женой пришли в театр, посмотрели афишу и увидели знакомую фамилию. Спросили билетера: «Это сын того самого?». Познакомились, рассказал, как Анатолий Васильевич его принял и назначил главным редактором стенгазеты. Раз в неделю там публиковались новости с фронта и даже какие-то анекдоты, чтобы развеселить людей.
Без юмора в нашем театре делать нечего
- В спектакле «Сталинград» постановки Резо Габриадзе у вас одна из главных ролей. Как удалось передать трагедию Великой Отечественной с помощью кукол?

Это очень серьезный спектакль. Десять лет назад мы показывали его в Берлине. Там есть такой фрагмент «Песок»: медленно осыпается груда песка, из песка встает кукла-солдат, достает в песке каску, находит и вынимает крест, устанавливает его в землю. А песочек медленно осыпается. И вот этот солдат достает погибшего немецкого солдата, надевает ему каску. Происходит такое бережное, нежное захоронение. Этот песок сталинградский.
Резо и художник поехали на подмосковный полигон, набрали латунные гильзы из боеприпасов. Резо попросил мастера выточить из дерева точно такие же пули, а внутри гильзы насыпали песок с берегов Волги. И огромное количество этих снарядиков поставили как сувениры. Немцам это так понравилось. Они брали и благодарили. И весь спектакль сидели, затаив дыхание. Этот фрагмент вызвал буквальные эмоции, какие и должны быть. Зрители были в слезах. Может быть, какие-то немецкие семьи относились к этому жестко, а кто-то был сентиментален. Многие потеряли близких в этой страшной войне. И нетленная фигура солдата только подчеркивала трагедию.

Это провезло впечатление и на нас. Все происходило в центре Берлина, война еще стояла перед глазами. И казалось бы, должна быть какая-то неприязнь и недобрые отношения. Но все было так сбалансированно, что мы сами даже не ожидали такую реакцию.
Сцена из спектакля "Сталинград"

Спектакль «Сталинград» – самый известный кукольный спектакль Резо Габриадзе и обладатель разных профессиональных наград – был поставлен в Санкт-Петербурге в 1998 году. Первоначально он назывался «Песнь о Волге» и задумывался как реквием по Сталинградской битве. В центре сюжета – история любви лошадей Алеши и Наташи, которые ищут друг друга на полях войны.
А в Германии на гастролях мы были в 1975 году, правда, такое время, что нельзя было ни с кем общаться. Мы из ГДР выезжали в западный Берлин, зигзагами проезжали эту стену и направлялись на главную улицу Курфюрстендамм в Шиллер-театр, где играли «Необыкновенный концерт» и «Божественную комедию». Когда полицейский спросил шофера: «Кого везешь?» и узнал, что Театр Образцова, то захохотал и сразу пропустил, не спрашивая никаких документов.
- А как родители восприняли ваше решение уйти в театр? Ведь вы могли стать военным, как и ваш отец, учились в Нахимовском училище, хотели поступить в авиационную подготовительную спецшколу…

- Очень положительно. Никто не возражал. Человек выбрал свою профессию, ту, которая ему интересна. Конечно, существовали династии. Вся наша советская жизнь перелопачена и перекопана сценариями и пьесами об этом. И ведь была усиленная пропаганда, чтобы дети и внуки шли по стопам отца. Если он шахтер, то все должны идти в шахты рубить уголь. Пойдешь в торговую сеть работать? Что ты! Обязательно должен взять молоток и долбить уголь, как Стаханов! И тут возникали драматические моменты.

У меня такого никогда не было. Отец сказал, что все правильно: «Раз тебе это нравится, то нужно идти по этой линии». Да и время было переломное, и все династии летчиков и шахтеров уже сходили на «нет». Все-таки время идет. Еще до моего поступления в театр Анатолий Васильевич работал в Мосгорисполкоме депутатом по культуре, знал всех актеров и сам был очень артистическим человеком.

- Роберт Анатольевич, вы почти 60 лет играете в театре кукол, но о вас говорят, что попали туда «по трамвайному билету». Как это?

Так говорят, когда абитуриенту везет при поступлении. А ведь действительно: я нигде не учился: ни в Щуке (театральный институт имени Бориса Щукина), ни в Щепке (театральное училище имени М. С. Щепкина), ни в ГИТИСе. Даже не думал об этом.
Я дружил с ребятами из Мерзляковского училища при консерватории. Мой приятель Марик Красовицкий подрабатывал в оркестре театра Образцова. И я даже не думал, что знакомство с этим человеком когда-то приведет меня в театр. Однажды Марик подошел ко мне и говорит: «У нас набирают актеров. Роберт, а почему тебе не попробовать? Чем ты рискуешь? Ты ничего не теряешь. Я тебя уверяю, что все получится. Познакомлю с Зиновием Ефимовичем Гердтом, и он тебе все расскажет». Тогда я работал на авиационном заводе, и подумал: почему бы нет?

Зиновий Ефимович жил в Столешниковом переулке. Прошел в комнату, долго разговаривали. Я сразу сказал, что даже не рассчитываю, что окажусь в этом знаменитом театре, а Зиновий Ефимович ответил: «Не получится, еще раз попробуем». Тогда он и посоветовал мне прочитать на конкурсе что-нибудь смешное, потому что «без юмора в нашем театре делать нечего».

Читал «Вот люди» Леонида Ленча о сантехнике и дворнике, которые рассказывали друг другу рецепт самогона. Все засмеялись, а потом попросили что-то посерьезнее, чтобы появилась слеза. Но в тот день я не был готов, поэтому прослушивание перенесли. И опять на выручку пришел Зиновий Ефимович. Посоветовал стихотворение Михаила Светлова «Итальянец», который был убит на русской земле. Я читал-читал, остановился, забыл. Меня попросили подождать. Потом вышел сам Сергей Владимирович Образцов и сказал: «Мы решили вас взять на испытательный срок с окладом 60 рублей в месяц». С первого января 1959 года я зачислен в штат театра.

- А каким вам запомнился Зиновий Гердт?

На войне Зяма (так его звал весь театр) получил тяжелейшее ранение в правую ногу. Слава Богу, что жив остался. Но он так элегантно хромал, что его походка потом превращалась в пародию и все актеры начинали подражать. А Зяма всегда это встречал с юмором и усмешкой. Его игра завораживала всех, это был гипноз. Он был безумно талантлив.
Меня заворожил его конферансье в спектакле «Необыкновенный концерт», тембр голоса, речь, манера вести концерт. Когда Гердт играл, я все время слушал, это все во мне циркулировало. Я не знаю, через какие фибры, отверстия в коже, гены этот тембр голоса проникает в актера. Наверное, когда он действительно увлечен, тогда и срабатывает вся эта моторика. В меня это вошло сразу.

Мой дебют в роли ведущего Эдуарда Апломбова был в Хабаровске, и первым судьей стал оркестр. После спектакля барабанщица подошла и сказала: «Слушай, ты сыграл даже лучше, чем Зяма!» (смеется – прим. ред). Говорю: «Ты с ума сошла!». Может быть, я на таком нерве, на таком напряжении сыграл… Это одна из моих самых любимых ролей.
Конферансье Эдуард Апломбов (Зиновий Герд)
- И одна из ваших самых известных ролей…

Хотелось играть так, чтобы доставлять людям приятное пребывание в театре. Помню те времена, когда взрослые стояли в очереди за билетами даже на детские спектакли, посещали театр с таким удовольствием и пиететом, как будто побывали у Алисы в стране чудес. Когда люди выходили со спектакля, слышал такие реплики: «А помнишь, как они сражаются на шашках». Взрослые люди! Вот такой был добрый наив, такая неиспорченность…
Юмор меняется так же, как молодежный сленг
- Спектакль «Необыкновенный концерт» создавался как пародия на стандартные приемы эстрадных концертов. А над чем сегодня смеются люди? Что пришло на смену эпохи «нейтрона, поролона, Иосифа Кобзона»?

- Кобзон остался, добавился «Газпром». У каждого конферансье есть свои комментарии. Он импровизирует, говорит что-то современное, что может вызвать вспышку смеха, но иногда публика не очень воспринимает эти шутки. Например, когда я произношу: «Выступает вице-президент Сколковского общества…», то зрители реагируют очень смешно, иногда до гомерического смеха, но не все, а выборочно.

А однажды моя знакомая, работающая в Большом зале консерватории, пришла на спектакль и после увертюры, которая состоит из фрагментов классических музыкальных произведений, хохотала так, что и я, наблюдя за этим в щель, от смеха чуть не свалился назад.
«Необыкновенный концерт», телевизионная версия, 1972 год

«Необыкновенный концерт» называют самым знаменитым кукольным спектакль ХХ века. По количеству зрителей он занесен в книгу рекордов Гиннеса. Пародийно-сатирический спектакль на стандарты эстрады был поставлен создателем театра кукол Сергеем Образцовым и актером Семёном Самодуром в 1946 году. Из-за отсутствия положительного героя и «очернительство советской эстрады» постановку, которая тогда еще называлась «Обыкновенный концерт», запретили, а 1968 году была создана вторая редакция. Уже «Необыкновенный концерт» стал вести кукольный конферансье Эдуард Апломбов. В 1972-м появилась телевизионная версия спектакля.
- Замечаете, меняется ли юмор?

Юмор меняется так же, как и меняется молодежный сленг. Никогда не думал что слово «прикинь» это «представь себе», но я уже привык к этому. И даже где-то это можно ввернуть. Например, во фразе «Меня все время волнует вопрос: не слишком ли я культурен для вас?» можно сказать: «Прикинь». Но как-то здесь слишком нарочито получается.
Все зависит от реакции публики. Чем отличается зарубежный зритель от нашего? За границей реагируют на все. Как кукла входит, у всех сразу «Ааа!», и застывает выражение лица.
Там аудитория может выразить удивление и восторг вслух. Зрители более открыты, особенно в азиатских странах. Японцы замечают каждую мелочь. У них самих замечательные театры, но когда мы привезли туда «Необыкновенный концерт», они в голос реагировали. У нас такой реакции нет. Такая была в советское время. Сейчас публика избалована, все воспринимает, как будто так и должно быть. Нет удивления, непорочной реакции, когда увидел и сказал: «Вот это да!».

- А как на куклу реагируют дети?

- Раньше детей не пускали на вечерние спектакли, Сергей Владимирович Образцов был категорически против. Сегодня же дети реагируют так остро, как должны реагировать все. А взрослые стесняются выражения своих эмоций. Взрослых иногда больше интересуют селфи, хотя, может быть, это на память.

Иногда я думаю, что для детей гаджеты интереснее, чем театр. Чего только они на планшетах не смотрят! «Машу и медведя», например. И ведь обхохатываются! Но когда они приходят на «Кота в сапогах» и «Буратино», то смотрят спектакль, затаив дыхание. Для них это уже Шекспир. Это и есть первозданность, которую нужно сохранять в театре.
- Отвечая на вопрос о вашем приходе в актерскую профессию, однажды вы сказали: «Судьба играет с человеком, а человек играет на трубе». Что имели в виду?

- Вот произошел с вами какой-то случай, и вы думаете-думаете: да, наверное, судьба. Вот тут судьба играет человеком. А пока судьбы нет, пока она не сложилась, то человек играет на трубе в беззаботную жизнь.

Еще до поступления в театр я уже в душе был готов пойти в цирковое училище, потому что был эксцентриком, комиком. И когда впервые пришел в театр и взял в руки куклу, мне все так понравилось, тогда я почувствовал – это мое.

Такая судьба большая редкость. Человек не ожидает судьбоносного периода, а живет своей обыденной жизнью. Все должно прийти. Моя любимая профессия оказалась делом случая, и это действительно судьба. Меня спрашивают: «Почему ты не стал военным, а стал актером?» Потому что вдруг появился судьбоносный человек, который сказал: «Да у тебя получится!» И все закрутилось, завертелось. Это и есть самая настоящая судьба, самый настоящий промысел. Это еще и подтверждение того, что когда-то сказал Зяма: «Робик, вы выиграли место в театре по трамвайному билету!» Это неслыханная дерзость.
Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!