Анна Бессарабова, Анна Гальперина
Там, где не бросят

Московский «Дом для мамы» службы помощи «Милосердие» – не просто кризисный центр для женщин, попавших в беду и не знающих, как из нее выбраться. Хотя за почти четыре года существования он стал убежищем для многих отчаявшихся, местом, где можно найти участие, помощь и совет. Но еще важнее, что «Дом для мамы» спас около ста детских жизней. Для этих маленьких человечков он сделал больше, чем самые близкие и родные люди.
Под ёлкой с торжественным видом стоит Тоня. Точь-в-точь как игрушечный Дед Мороз – щеки-плюшки, нос-кнопка. Ёлка в гирляндах и игрушках, Тоня – в новой шапке. Ёлка мигает огнями, Тоня сигналит пальцами – пытается объяснить журналистам, сколько ей лет. Два. Нет, три года.
В помещении тепло, но девочка ни в какую не соглашается снять головной
убор: «Не сниму. Не отдам». Зачем? В нём она похожа на Снегурочку. Или на
другую героиню, но тоже сказочно прекрасную. И вещь ей подарили
волшебную – то ли шапку-видимку, благодаря которой Тоню замечают и хвалят
все взрослые, то ли шапку-невредимку, защищающую их с мамой от несчастий.

Наряд на ребенке, стены в комнатах и покрывала на кроватках розового цвета. Дети, особенно девчонки, его любят. В кризисном центре он резко контрастирует с историями постояльцев – от хорошей жизни сюда не попадают. Мама Антонины, Анна Кузева, позвонила в «Дом для мамы», когда уже некуда было идти, не у кого просить помощи, негде спать и нечего есть, а до рождения второго малыша оставались считанные дни.
«Как у меня было: поверила человеку. Молодая, неопытная. Что я, кроме детдома, видела? Вышла из интерната богатой наследницей – получила бабушкину квартиру в Москве. В ней была прописана. Кавалер мой предложил: «Давай разменяем твою «трешку». Я-то влюбилась – слушаю, – откровенничает Анна. – Он, мол, расслабься, милая, сам со всем справлюсь. Зачем тебе лишняя головная боль. Вывез меня на Украину, оставил в доме с чужой тёткой, пообещал вернуться – «Глазом не успеешь моргнуть». И пропал.

Тётка та пила. Буянила, дралась. Я раз побои стерпела, два. Жду, когда мой ненаглядный вернётся. А он не едет и не едет. Делать нечего – собрала пожитки и наутёк. В Москву еле добралась: где на перекладных, где «зайцем» на электричках. Прихожу домой и узнаю, что квартиру мою дважды или трижды перепродали, меня фиктивно выдали замуж в другой области и прописали в Подмосковье – в доме, где зарегистрированы 900 человек.

Не спрашивайте: как? Сама не знаю. По сей день бумажки восстанавливаю – центр помогает. А в ту пору сунулась к подругам – приняли. Устроилась в кафе посудомойкой. И снова влюбилась. Мужик у меня неплохой, но пьёт. Бестолковый маленько. С первым ребёнком ни капельки не исправился, и со вторым лучше не стало. Дочку Тонюшку в Дом ребенка забрали, когда я Илюшку носила. Трудная беременность была. Тоня полтора месяца без меня жила. Папе не доверили – ненадежный. Если бы не «Дом для мамы», неизвестно, что со мной и детьми было бы. Илюшка родился недоношенным, а сейчас окреп – весит 4,5 килограмма. Тоня в центре оттаяла, общительной стала. Всяко лучше, чем в Доме ребенка».
Один из многих
Московский «Дом для мамы» - один из 27 церковных кризисных приютов для женщин страны и один из 25 проектов православной службы помощи «Милосердие». В 2012 году центру выделили помещение, а городские власти передали его организации в безвозмездное пользование.
Приют (комнаты, кухня, столовая для 10 матерей с детьми) полностью зависит от пожертвований и грантов, его поддерживают Национальный Благотворительный фонд, Фонд святителя Василия Великого и обычные люди, понимающие, что такое «Дом для мамы».
Мария Студеникина
Московский «Дом для мамы» - один из 27 церковных кризисных приютов для женщин страны и один из 25 проектов православной службы помощи «Милосердие». В 2012 году центру выделили помещение, а городские власти передали его организации в безвозмездное пользование. Приют (комнаты, кухня, столовая для 10 матерей с детьми) полностью зависит от пожертвований и грантов, его поддерживают Национальный Благотворительный фонда, Фонд святителя Василия Великого и обычные люди, понимающие, что такое «Дом для мамы».

«У беременных женщин есть убежище, куда они могут прийти, если им плохо. Мы не делим их на группы в зависимости от места проживания, социальной среды, национальности или вероисповедания. Помогаем всем нуждающимся, – рассказывает руководитель кризисного центра Мария Студеникина. – У нас другой «критерий отбора» – человек не может в одиночку справиться с бедой и в стрессовой ситуации решает вопрос о сохранении ребенка. Стараемся спасать детей и, когда это возможно, семьи.

По официальной статистике, ежегодно россиянки делают миллион абортов, по неофициальной – около 6 миллионов. Нужно разобраться в причинах, дать женщинам шанс наладить их жизнь. С ними надо общаться, чтобы они понимали: из-за их страха, отчаяния или банального эгоизма могут пострадать дети, которые ни в чем не виноваты. «Дом для мамы» оказывает разные виды помощи: юридическую, материальную, психологическую, работает с родственниками мамочек, занимается трудоустройством своих подопечных. Мы не ставили перед собой глобальную задачу – изменить ситуацию в стране и обществе, разбираемся в частных случаях, в каждом индивидуально: что произошло, почему, что можно предпринять. И нет большего счастья, чем видеть, как меняются женщины – рожают, превращаются в настоящих – любящих и заботливых – матерей».
Домочадцы
Мария Студеникина вспоминает «домочадцев» центра. Например, девушку из Украины – воспитанницу детского дома, трижды терявшую близких. Сначала от нее отказалась родная мать, потом – приемная. Наконец, повезло – ее удочерила нормальная семья, но вскоре супруги скончались.

Катя выросла сиротой, а в разгар событий на Донбассе осталась без документов. Когда ты раздета и голодна, не нужна двум государствам, предана любимым человеком, от которого ждешь ребенка, сложно быть хладнокровной и рассудительной. В такой момент Екатерина и услышала о «Доме для мамы».

Кого-то родственники выгнали на улицу – делили квадратные метры, кого-то бросил жених, кто-то по глупости нарвался на мошенников
«Сейчас Катя с подругой снимают квартиру, работают, растят малышей, – улыбается Мария Студеникина. – Всё у них налаживается… У нас есть женщины из Красноярского края, Тульской, Курской и Смоленской областей, москвички. Кого-то родственники выгнали на улицу – делили квадратные метры, кого-то бросил жених, кто-то по глупости нарвался на мошенников. Иногда беседуешь с человеком и жалеешь: ну что же ты так. А иногда поражаешься – одна девочка ушла из дома, в никуда, только потому, что поссорилась с родителями из-за разных взглядов на воспитание ребенка. Другая решила прервать беременность, поругавшись с мужем. Третью, чтобы отговорить от аборта, достаточно было обуть в зимние сапоги. Нет одинаковых людей и судеб».
Работники кризисного центра называют своих подопечных «девочками». Почему? Понимаешь, когда смотришь на 24-летнюю Наташу Кириллову. Она бодро, голосом школьницы-отличницы докладывает о сроке собственной беременности: «39 недель. Скоро рожать». С той же интонацией говорит о 4-летней дочке, оставшейся с папой в Красноярском крае, пока ее мама поехала завоевывать Москву – работать уборщицей подвижного состава в депо. Логика и поведение как у 13-летнего подростка.
В «Доме для мамы» они учатся быть женщинами
Они не повзрослели, эти девочки. Наташа Кириллова рано осталась без мамы и папы, до 14 лет ее воспитывала тетя, а когда она умерла, племянница выставила Наташины вещи за дверь: «Иди, куда хочешь».

«Я в селе Устюг жила. Кому там лишний рот нужен? К кому идти? – жалуется Наталья. – Замуж чуть ли не в 17 лет выскочила. Больше ничего не придумала. Он в котельной работает. Несколько лет назад все предприятия в округе встали. Позакрывались. Вакансий нет, жить не на что. Я в Москву подалась. Все в Москву едут, и мне туда надо. Работу быстро нашла, но беда – документы у меня украли. Как без них? Комнату не снимешь, билеты домой не купишь. А живот большой уже — сына ношу».

Анна Кузева тоже росла без родителей. Теперь и она, и Наташа Кириллова – дети с детьми. Аня нянчит двухмесячного сына, как ее трехлетняя дочь Тоня – куклу. То ли игра, то ли жизнь. Пока не ясно.

В «Доме для мамы» они учатся быть женщинами. Здесь, как в государственных интернатах, от работы их не освобождают – незачем поощрять иждивенчество. Подопечные сами убирают в комнатах, стирают, готовят, ухаживают за детьми. За небольшую плату по заказу делают дорожные наборы для шитья. Занимаются с преподавателями центра профессиональной подготовки, чтобы стать мастерами маникюра, педикюра и парикмахерами. При помощи сотрудников «Дома» оформляют пособия, восстанавливают документы, получают материнский капитал.
«Для воспитанниц интернатов визит в поликлинику – уже проблема, – замечает социальный работник кризисного центра Татьяна Котова. – Подойти к регистратуре, спросить о часах приема детского врача они могут. Однако если медика не будет на месте, они не перестроятся и к другому доктору не обратятся. Перед каждым походом в клинику или в госучреждение к чиновникам нашим девочкам надо писать подробный план: что и как делать. Они теряются. Не готовы к быту – ничего о нем не знают. Потому их, наивных и беспомощных, люди чаще и обманывают. Отнимают у них деньги и жилье. Издеваются над ними. Приучаем мамочек к самостоятельности, ответственности за себя и детей».
Сыновья
«Мишка, ты что творишь?» – взрослое население «Дома для мамы» собирается вокруг кроватки маленького Миши Багдасаряна. Ответить он не может – еще не разговаривает. Молча раздувается от гордости – перевернул всё, до чего дотянулся, – подушки, одеяло, игрушки. Постель похожа на парусник после шторма. Мишка светится от счастья.

«Помощник, – ворчит его мама, Анна. – Достанешь из манежа – будет бегать за тобой с тряпкой и шваброй, и через полдня кухня переместится в большую комнату. Посадишь обратно в манеж – и там катастрофа. Шустрый мальчишка».
Мишка издает победный клич, получая в руки резиновую пищалку, а Анна коротко описывает свою историю. 20 лет она прожила в московской квартире отчима на Кутузовском проспекте. После смерти мамы тот начал пить. Племянница воспользовалась случаем – попробовала увеличить свою долю в квартире и фактически вытолкала Анну с сыном на улицу. Идти женщине не к кому – муж в Армении, подруг лишний раз не потревожишь. Спас «Дом для мамы».

«Спасибо, что дали угол и помогли с юристом. Мы победили. Вернемся домой. И всё равно не понимаю, как из-за квадратных метров можно выбросить ребенка на холод? – удивляется Анна Багдасарян. – Мужчины так не поступают, а это женщина. После ЧП лежали с Мишкой в больнице. У него был ложный круп. «Дом для мамы» помогал с вещами, памперсами, продуктами»…

Сыну 18-летней Лены Левской – 1 год и 9 месяцев. В кризисном центре она не живет – периодически приходит на улицу Станиславского за гуманитарной помощью.
«Я учусь в медицинском колледже, подрабатываю курьером, – дружелюбно реагирует на наши расспросы Елена. – Благодарна «Дому для мамы» за то, что отговорили меня от аборта. По-человечески со мной, глупой, посидели, успокоили, и я перестала бояться. А до них места себе не находила.

Нынче гляжу, как Семен растет, какой он умненький у меня, и до того светло на душе. Центр много полезного для нас делает. Оберегает. Конечно, мы с мамой и отчимом с трудом ладим, но моя семья – бабушка и Семка – вместе не пропадем. Не знаю, что вам еще рассказать».
Обычный день
Приближается время обеда, и мамы мчатся на кухню – пора кормить детей.

– По расписанию живете? – интересуемся у социального работника Татьяны Котовой.

– Да, утром зовем девочек на пятиминутку – обсуждаем, кто за что отвечает и чем занимается. Есть график дежурств. У каждой мамочки – свои обязанности. Так легче планировать день. Любой женщине приходится быть организатором в своей семье. Так что всё как дома.

– А лентяек не бывает? Сотрудники центра ни разу не сталкивались с обманом или корыстью со стороны подопечных?

– Были попытки обмануть. Мало, но были. Тех, кто сочиняет легенды, чтобы получить крышу над головой, легко поймать на лжи. Мы долго с ними беседуем, и люди раскрываются, – поясняет Татьяна. – Женщины идут к нам, когда совсем тяжело – панику и горечь не сымитируешь. Жертвы домашнего насилия, беременные и брошенные, потерявшиеся и уставшие от скитаний. Наверное, надежда их сюда приводит. И сознательное или подсознательное желание спасти своего малыша. Такое не сыграешь.
Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.