Десять килограмм в фонд науки

|

Как один ученый голодал в знак протеста против реформы РАН

Реформа Российской Академии Наук еще не начала работать, но уже оказала прямое действие, по крайней мере, на одного человека. Этого человека зовут Бронислав Гонгальский. Он – доктор геолого-минералогических наук, сотрудник института геологии рудных месторождений (ИГЕМ) РАН.

17 сентября Гонгальский объявил через интернет: он не согласен с ключевыми положениями законопроекта о реформе РАН, а потому объявляет голодовку.

Спустя десять дней в его жизни изменилось многое. Ученый потерял десять килограммов веса – фактически, он терял по килограмму каждый день. Его впервые в жизни арестовали и вызвали в суд, а еще он понял, что такое внимание прессы.  Стоявшего одиночным пикетом у Совета Федерации, Гонгальского пригласили в эфир одного из телеканалов, взяли комментарии для газет.

При этом те положения законопроекта, которые заставили пуститься его во все тяжкие, остались фактически неизменными. Со дня на день закон о реформе РАН подпишет президент страны Владимир Путин (возможно, это произойдет во время подготовки этой публикации). И то, что сам Гонгальский, а вместе с ним и многие другие ученые, называют «развалом науки», а именно – передача управленческих функций РАН в руки государственного агентства,  по-прежнему остается одним из основных нововведений грядущей реформы.

Вода

«В целом чувствую себя прекрасно. Усталость, конечно, есть, да, а еще каждые полчаса приходится пить воду – чтобы сбить голод. В день выпиваю литра два воды», – 67-летнего ученого нам удается отыскать в его собственной квартире на Мичуринском проспекте. По месту своей работы – в институте ИГЕМ РАН – он сегодня появляется редко.

«Он у нас в отпуске», – говорит секретарь директора института. – Когда вернется, точно сказать не могу». Сам Гонгальский поясняет: «Решил, что будет лучше написать отпускное заявление и временно устраниться. Директору института не очень нравится моя протестная деятельность».

Несмотря на отпуск и голодовку, Бронислав Гонгальский продолжает трудиться дома – в перерывах между походами на протестные акции ученых. Сейчас он пишет обзор по российским месторождениям металлов в один из западных научных журналов: «Вот наших ученых упрекают, что они мало публикуются. А как публиковаться? Денег на исследования выделяют мало. Вся надежда на гранты».

Десять дней без еды, на одной только воде, обошлись ученому в десять потерянных килограммов веса. Впрочем, к экстремальным условиям ему не привыкать: с 1966 года Гонгальский участвует в научных экспедициях – много времени провел в Забайкалье, был с исследованиями в Африке и других странах. Незадолго до нашего разговора на его странице в «Одноклассниках» появляется бодрое послание: «Информ бюллетень о состоянии здоровья. Путину написал, что голодаю против реформы РАН, выступил на общественном ТВ и Дожде. Друзья, коллеги из Читы, Иркутска, Новосибирска, Урала уговаривают прекратить голодовку, с этими ……… бесполезно связываться. Решение о длительности скорее всего придется делать в четверг, если Путин подпишет закон. Кто в Москве приглашаю к Совету Федерации на Б Дмитровской, 26. До встречи, а то может не судьба увидеться потом, могут же кирпич на голову уронить».

Бронислав Гонгальский вышел на тропу протеста 4 сентября. В этот день он написал письмо президенту страны, где сообщил, что вскоре начнет голодать. Только так, по его мнению, можно было если не остановить ход реформы, то хотя бы привлечь к ней внимание.

«Ознакомившись с проектом закона, принятым ГосДумой РФ, я обнаружил принципиальный изъян,  – объясняет он. – Положение об агентстве, которое будет выступать в роли учредителя и собственника всех академических институтов, сформулировано нечётко. Не указано, например, что входит в компетенцию агентства: имеет ли оно право распоряжаться только недвижимостью институтов, или же может управлять всей организационной и научной деятельностью институтов?  Вопрос этот принципиален для успешного проведения научных исследований. Поэтому защита учёных от произвола чиновников должна быть гарантирована законом РФ».

В письме ученый указал, что намерен ежедневно приходить к ГосДуме, где обсуждают проект закона о РАН, а затем и к Совету Федерации – если Дума закон примет и отправит его дальше по инстанциям.

Там, у СовФеда, его и арестовали. Первый раз в жизни.

Фото: polit.ru

Фото: polit.ru

Протестанты

«Подошли двое полицейских, попросили пройти с ними. Вели себя вежливо. Сказали: «Вы уж нас поймите – такая работа», – вспоминает Бронислав Гонгальский свое задержание.

По данным милиции, всего во время акции ученых, прошедшей у Совета Федерации 25 сентября, задержали четырех человек. Двоих отпустили  – как сказано в официальных сводках – «проведя с ними разъяснительные беседы». На двух оставшихся составили протоколы и выписали повестки в суд. Одним из этих двух был и Гонгальский.

День был дождливый. Ученый стоял с двумя плакатами. На первом было написано: «Представители регионов! Как вы собираетесь выходить из кризиса?». Второй плакат гласил: «Голодаю. Отдал девять кг в развитие фундаментальной науки».

Возможно, именно плакаты стали причиной того, что с Гонгальским не просто «разъяснительно» побеседовали, а вызвали в суд. Согласно протоколу, он нарушил статью 20 административного кодекса, а точнее  – ту его часть, которая говорит о нарушении правил организации митингов и пикетов.

В чем конкретно состоит его нарушение, ученый не очень-то понял. Стоял один, мата на плакатах не было, даже уведомление о пикете было при нем.  За уведомление он считает свое письмо президенту. Судебное разбирательство назначали на вторую половину октября. Максимальное наказание по этой статье составляет штраф в шестьсот тысяч рублей. Ученый, впервые столкнувшийся с российской судебной системой, планирует честно прийти на суд. «В участке предупредили: неявка, вероятнее всего, будет означать, что суд накажет по максимуму, – говорит он. – Так что придется идти».

Гонгальский вспоминает: он вышел из участка, вытянул руку и пошутил – «Ну, коллеги, придется сброситься мне на штраф». Коллеги проявили участие. Сказали: в беде не оставим. Сбросимся.

Но в целом в голосе ученого слышно разочарование. Планировали, что на акцию у СовФеда придут сотни людей, а пришло меньше. Хотя по официальным сводкам и было около 400 человек, сам Гонгальский стольких не видел. Да и стояние с плакатом, как оказалось, ничего кроме проблем с милицией не принесло. Сначала депутаты ГосДумы, затем члены Совета Федерации – все они, видя ученых с плакатами, отворачивались и прибавляли шаг. Делали вид, что пикетчиков просто не существует.

No future

Подобные пораженческие настроения сегодня все больше завладевают научной средой. В августе, когда в РАН состоялась беспрецедентная по своему масштабу конференция ученых против реформы, голоса звучали воодушевленно и даже воинственно. Более двух тысяч участников конференции высказывались в том духе, что ученое сообщество может организовываться, что ученые – свободолюбивый народ, и в обиду себя не дадут. Казалось, победа в битве за реформу возможна.

В сентябре, когда проект закона с быстротой молнии прошел финальное третье чтение в Госдуме, был одобрен в СовФеде и вот-вот уйдет на подпись президенту – при этом ключевые позиции в виде передачи управления над РАН чиновникам в нем фактически все те же – стало ясно: август был временем наивных надежд.

Ученые все еще ходят на протестные собрания. Они – как, например, нобелевский лауреат Жорес Алферов – призывают в поддержку иностранных коллег. Пишут письма везде, куда могут. Иногда, как в случае с Бориславом Гонгальским, им даже отвечают. На свое обращение он получил ответ из администрации президента: «Ваш вопрос передадут на рассмотрение в МинОбрНауки». Что это означает, получатель письма может только догадываться. Но задним числом он понимает: ответ – это стандартная отписка, и искать в нем больших смыслов, наверное, не нужно.

Как пример того, что в целом происходит сегодня в научной среде, Бронислав Гонгальский говорит о своем институте: «Летом все, конечно, подписались под протестным письмом. Но потом – продолжили ходить на работу как обычно, и стали ждать, чем все закончится».

Потерявший десять килограммов, на днях он планирует сворачивать голодовку. Выход нужно делать плавно: «Сначала начну пить сок, разбавленный с водой. Потом просто сок. Потом в рацион постепенно добавлю овощи».

Был ли во всем этом смысл? Ученый считает, что был. «Поймите, – объясняет он. – Все это я делал не для себя, и даже не для РАН». Двое из трех сыновей Бронислава Гонгальского сегодня занимаются наукой. Старший – биолог. Младший – физик. Средний – бросил аспирантуру, потому что надо было зарабатывать на жизнь. «Делал я это для их будущего. Потому что, судя по тому, как идут дела, будущего в науке у них не будет».

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Управлять инвалидной коляской «силой мысли»

Обязательно ли для этого вживлять электроды в мозг

Крупнейший в истории астероид летит к Земле

Приближение астероида к нашей планете не представляет никакой угрозы

Ученые отредактировали геном человека – что это значит?

Исправлять мутации в эмбрионе можно, но вынашивать его запрещено

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!