Десять килограмм в фонд науки

|

Как один ученый голодал в знак протеста против реформы РАН

Реформа Российской Академии Наук еще не начала работать, но уже оказала прямое действие, по крайней мере, на одного человека. Этого человека зовут Бронислав Гонгальский. Он – доктор геолого-минералогических наук, сотрудник института геологии рудных месторождений (ИГЕМ) РАН.

17 сентября Гонгальский объявил через интернет: он не согласен с ключевыми положениями законопроекта о реформе РАН, а потому объявляет голодовку.

Спустя десять дней в его жизни изменилось многое. Ученый потерял десять килограммов веса – фактически, он терял по килограмму каждый день. Его впервые в жизни арестовали и вызвали в суд, а еще он понял, что такое внимание прессы.  Стоявшего одиночным пикетом у Совета Федерации, Гонгальского пригласили в эфир одного из телеканалов, взяли комментарии для газет.

При этом те положения законопроекта, которые заставили пуститься его во все тяжкие, остались фактически неизменными. Со дня на день закон о реформе РАН подпишет президент страны Владимир Путин (возможно, это произойдет во время подготовки этой публикации). И то, что сам Гонгальский, а вместе с ним и многие другие ученые, называют «развалом науки», а именно – передача управленческих функций РАН в руки государственного агентства,  по-прежнему остается одним из основных нововведений грядущей реформы.

Вода

«В целом чувствую себя прекрасно. Усталость, конечно, есть, да, а еще каждые полчаса приходится пить воду – чтобы сбить голод. В день выпиваю литра два воды», – 67-летнего ученого нам удается отыскать в его собственной квартире на Мичуринском проспекте. По месту своей работы – в институте ИГЕМ РАН – он сегодня появляется редко.

«Он у нас в отпуске», – говорит секретарь директора института. – Когда вернется, точно сказать не могу». Сам Гонгальский поясняет: «Решил, что будет лучше написать отпускное заявление и временно устраниться. Директору института не очень нравится моя протестная деятельность».

Несмотря на отпуск и голодовку, Бронислав Гонгальский продолжает трудиться дома – в перерывах между походами на протестные акции ученых. Сейчас он пишет обзор по российским месторождениям металлов в один из западных научных журналов: «Вот наших ученых упрекают, что они мало публикуются. А как публиковаться? Денег на исследования выделяют мало. Вся надежда на гранты».

Десять дней без еды, на одной только воде, обошлись ученому в десять потерянных килограммов веса. Впрочем, к экстремальным условиям ему не привыкать: с 1966 года Гонгальский участвует в научных экспедициях – много времени провел в Забайкалье, был с исследованиями в Африке и других странах. Незадолго до нашего разговора на его странице в «Одноклассниках» появляется бодрое послание: «Информ бюллетень о состоянии здоровья. Путину написал, что голодаю против реформы РАН, выступил на общественном ТВ и Дожде. Друзья, коллеги из Читы, Иркутска, Новосибирска, Урала уговаривают прекратить голодовку, с этими ……… бесполезно связываться. Решение о длительности скорее всего придется делать в четверг, если Путин подпишет закон. Кто в Москве приглашаю к Совету Федерации на Б Дмитровской, 26. До встречи, а то может не судьба увидеться потом, могут же кирпич на голову уронить».

Бронислав Гонгальский вышел на тропу протеста 4 сентября. В этот день он написал письмо президенту страны, где сообщил, что вскоре начнет голодать. Только так, по его мнению, можно было если не остановить ход реформы, то хотя бы привлечь к ней внимание.

«Ознакомившись с проектом закона, принятым ГосДумой РФ, я обнаружил принципиальный изъян,  – объясняет он. – Положение об агентстве, которое будет выступать в роли учредителя и собственника всех академических институтов, сформулировано нечётко. Не указано, например, что входит в компетенцию агентства: имеет ли оно право распоряжаться только недвижимостью институтов, или же может управлять всей организационной и научной деятельностью институтов?  Вопрос этот принципиален для успешного проведения научных исследований. Поэтому защита учёных от произвола чиновников должна быть гарантирована законом РФ».

В письме ученый указал, что намерен ежедневно приходить к ГосДуме, где обсуждают проект закона о РАН, а затем и к Совету Федерации – если Дума закон примет и отправит его дальше по инстанциям.

Там, у СовФеда, его и арестовали. Первый раз в жизни.

Фото: polit.ru

Фото: polit.ru

Протестанты

«Подошли двое полицейских, попросили пройти с ними. Вели себя вежливо. Сказали: «Вы уж нас поймите – такая работа», – вспоминает Бронислав Гонгальский свое задержание.

По данным милиции, всего во время акции ученых, прошедшей у Совета Федерации 25 сентября, задержали четырех человек. Двоих отпустили  – как сказано в официальных сводках – «проведя с ними разъяснительные беседы». На двух оставшихся составили протоколы и выписали повестки в суд. Одним из этих двух был и Гонгальский.

День был дождливый. Ученый стоял с двумя плакатами. На первом было написано: «Представители регионов! Как вы собираетесь выходить из кризиса?». Второй плакат гласил: «Голодаю. Отдал девять кг в развитие фундаментальной науки».

Возможно, именно плакаты стали причиной того, что с Гонгальским не просто «разъяснительно» побеседовали, а вызвали в суд. Согласно протоколу, он нарушил статью 20 административного кодекса, а точнее  – ту его часть, которая говорит о нарушении правил организации митингов и пикетов.

В чем конкретно состоит его нарушение, ученый не очень-то понял. Стоял один, мата на плакатах не было, даже уведомление о пикете было при нем.  За уведомление он считает свое письмо президенту. Судебное разбирательство назначали на вторую половину октября. Максимальное наказание по этой статье составляет штраф в шестьсот тысяч рублей. Ученый, впервые столкнувшийся с российской судебной системой, планирует честно прийти на суд. «В участке предупредили: неявка, вероятнее всего, будет означать, что суд накажет по максимуму, – говорит он. – Так что придется идти».

Гонгальский вспоминает: он вышел из участка, вытянул руку и пошутил – «Ну, коллеги, придется сброситься мне на штраф». Коллеги проявили участие. Сказали: в беде не оставим. Сбросимся.

Но в целом в голосе ученого слышно разочарование. Планировали, что на акцию у СовФеда придут сотни людей, а пришло меньше. Хотя по официальным сводкам и было около 400 человек, сам Гонгальский стольких не видел. Да и стояние с плакатом, как оказалось, ничего кроме проблем с милицией не принесло. Сначала депутаты ГосДумы, затем члены Совета Федерации – все они, видя ученых с плакатами, отворачивались и прибавляли шаг. Делали вид, что пикетчиков просто не существует.

No future

Подобные пораженческие настроения сегодня все больше завладевают научной средой. В августе, когда в РАН состоялась беспрецедентная по своему масштабу конференция ученых против реформы, голоса звучали воодушевленно и даже воинственно. Более двух тысяч участников конференции высказывались в том духе, что ученое сообщество может организовываться, что ученые – свободолюбивый народ, и в обиду себя не дадут. Казалось, победа в битве за реформу возможна.

В сентябре, когда проект закона с быстротой молнии прошел финальное третье чтение в Госдуме, был одобрен в СовФеде и вот-вот уйдет на подпись президенту – при этом ключевые позиции в виде передачи управления над РАН чиновникам в нем фактически все те же – стало ясно: август был временем наивных надежд.

Ученые все еще ходят на протестные собрания. Они – как, например, нобелевский лауреат Жорес Алферов – призывают в поддержку иностранных коллег. Пишут письма везде, куда могут. Иногда, как в случае с Бориславом Гонгальским, им даже отвечают. На свое обращение он получил ответ из администрации президента: «Ваш вопрос передадут на рассмотрение в МинОбрНауки». Что это означает, получатель письма может только догадываться. Но задним числом он понимает: ответ – это стандартная отписка, и искать в нем больших смыслов, наверное, не нужно.

Как пример того, что в целом происходит сегодня в научной среде, Бронислав Гонгальский говорит о своем институте: «Летом все, конечно, подписались под протестным письмом. Но потом – продолжили ходить на работу как обычно, и стали ждать, чем все закончится».

Потерявший десять килограммов, на днях он планирует сворачивать голодовку. Выход нужно делать плавно: «Сначала начну пить сок, разбавленный с водой. Потом просто сок. Потом в рацион постепенно добавлю овощи».

Был ли во всем этом смысл? Ученый считает, что был. «Поймите, – объясняет он. – Все это я делал не для себя, и даже не для РАН». Двое из трех сыновей Бронислава Гонгальского сегодня занимаются наукой. Старший – биолог. Младший – физик. Средний – бросил аспирантуру, потому что надо было зарабатывать на жизнь. «Делал я это для их будущего. Потому что, судя по тому, как идут дела, будущего в науке у них не будет».

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Пересадка головы – что это было на самом деле

Почему операция прошла «успешно» и в чем сомневаются ее критики

Минобрнауки увеличит разностороннюю поддержку молодых ученых

Замглавы Минобрнауки: "Кадры для науки – это важнейший элемент государственной политики"

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: