Доктор Андрей Гнездилов: Люди плачут не от того, что болит

В актовом зале Российского православного университета состоялась лекция «Memento mori» Андрея Владимировича Гнездилова, основателя хосписного движения в России, профессора кафедры гериатрической психиатрии Психоневрологического института имени Бехтерева, доктора-сказочника. Гнездилов говорил о своем видении смерти, о том, чего боится и в чем нуждается неизлечимый больной, и рассказывал сказки.

В 1990 году в пригороде Санкт-Петербурга, в поселке Лахта, врач-психиатр Андрей Гнездилов создал первый в России хоспис, руководствуясь принципом, что если человека нельзя вылечить, это не значит, что ему нельзя помочь. Поэтому девизом хосписа стали слова: «Если невозможно прибавить дней к жизни, прибавьте жизни к дням».

«Мы давно хотели пригласить Андрея Владимировича в Москву, чтобы он познакомил нас со своим взглядом на важнейшие вопросы бытия: жизни и смерти, подготовки к смерти, – начал свое выступление научный руководитель факультета психологии профессор Борис Сергеевич Братусь. В 1990-е годы среди всей этой разрухи и трудностей хоспис, который открыл Гнездилов, был принципиально новым поворотом в медицине, новым типом отношения к человеку».

Хоспис N1 "Лахта" Фото: Андрей Петров/mitropolia.spb.ru

Хоспис №1 “Лахта”
Фото: Андрей Петров/mitropolia.spb.ru

Тем, кто в буквальном смысле «рукоположил» Гнездилова в профессию, был советско-польско-английский журналист Виктор Зорза. Он сам сыграл большую роль в развитии хосписного движения в мире, правда, не на волне какого-то общественного интереса к этой проблеме, а по личной причине. Его дочь была онкобольной. Она тяжело и долго умирала, а последние свои дни провела в одном из английских хосписов. После смерти Джейн, Зорзе написал книгу о ней и приехал в Россию, в том числе чтобы исполнить последнюю волю любимой дочери: открывать по всему миру хосписы. В России журналист познакомился с Гнездиловым, которому начал активно помогать.

Сегодня доктор-сказочник своими терапевтическими сказками одним облегчает боль, другим помогает примириться с будущим. «Одно дело соучаствовать, а другое – уметь прийти к человеку в его полной беспомощности, в его покинутости, одиночестве, – завершил свое выступление профессор Братусь. – Именно в этом и стоит главная заслуга Гнездилова».

Смерть – самая большая тайна

«Мы начинаем осознавать мир лишь тогда, когда перестаем обозначать действительность в терминах и смотрим на нее не с точки зрения стереотипов, а с позиции сердца, – начал свое выступление Гнездилов. – Только тогда становится очевидно, что смерть – самая большая тайна, которая таит в себе много нового».

Вспоминая свое знакомство с художниками-скульпторами, в мастерских которых Гнездилов много бывал, он отметил одну особенность: неразлучность жизни и смерти. «Как бы ни старались художники изобразить смерть, они неизбежно изображают ее через жизнь. Эта двойственность смерти всегда присутствует и всегда поражает. При этом смерть всегда и в первую очередь имеет негативный смысл для нас, ведь с ней связаны лишения, горе потери. Но если вы возьмете русские народные сказки, то обнаружите, что бессмертием в них обладает только злая сила.

Было немало писателей, пытавшихся описать состояние человека, достигшего бессмертия. Но в этом случае человек, который постоянно живет и не умирает, события жизни которого повторяются, а свежесть чувств исчезает – сознает свою жизнь как проклятую. И здесь негатив смерти более обнажен, чем позитив. Человек всегда видит смерть не саму по себе, а через те изменения, которые она приносит». Эту установку и хотелось изменить Гнездилову, его единомышленникам, с которыми вместе он создавал хоспис в поселке Лахта.

Знаменательно то, что на выбранном под хоспис месте когда-то стояла больница для бедных, выстроенная Фермор-Штейнброками – аристократическим семейством, переселившимся из Швеции и служившим еще Петру Первому. Так символически будто произошла передача эстафеты милосердного служения и помощи нуждающимся и безнадежным больным.

«Хоспис стоит на берегу Финского залива, что лишний раз помогает понять, как важно человеку быть рядом с природой. Ведь когда человек умирает на природе, то будто происходит какая-то гармония, о которой писали еще древние греки – продолжает профессор. – Первый наш опыт был связан с одним стариком. Он тяжело умирал. Рядом с ним были его жена и дети. Они видели, как он страдает, мучается, и страдали вместе с ним, не в силах облегчить его положения.

Нам пришла в голову мысль принести им Евангелие, чтобы читать вслух. Вскоре стало ясно, что старик умер. Семья выходила от него, стараясь не шуметь. И было ощущение, что они перенесли его смерть не как утрату, а как таинство. Как будто бы они были утешены словами, которые читали ему, благодаря которым были включены в определенный ритм окружающего мира».

Несделанные открытия

Греческий философ Гераклит сравнивал смерть с рождением и говорил, что человек, когда умирает, одновременно рождается. «Это выражение “смерть-рождение” на самом деле очень глубокое. Когда мы думали о том, как облегчить работу персонала в хосписе (эта работа требует особого напряжения и может вылиться в выгорание), то решили отправить часть сотрудников в роддом. И интересно, что чувство тяжести от бессмысленности страдания умирающих прошло у наших сотрудников, когда они увидели рождающихся детей. Я сам до сих пор вспоминаю лица рожениц. Ты видишь их светящиеся глаза после родов, это такая красота. Ее можно также заметить, когда человек уходит, страдания его оставляют, а глаза остаются открыты.

У Гераклита есть еще одно выражение, которое мне вспоминается: «Человек в смертную ночь свет зажигает себе сам; и не мертв он, но жив, сомкнув очи; и соприкасается он с мертвым – дремля, бодрствуя – соприкасается с дремлющим». Заподозрить Гераклита в игре слов невозможно. Наоборот, его слова дают такую поддержку и обещают открытия, которые еще не сделаны».

Моление Иисуса Христа в Гефсиманском саду

Побудьте со мной

«Когда Христос находился в Гефсиманском саду, то просил учеников побыть с ним. Они говорили ему в ответ «да-да», но снова засыпали, – продолжает Гнездилов. – Слова «побудьте со мною» по сути являются основой хосписного движения. Если такая Величайшая Сущность нуждалась в помощи простых рыбаков, то насколько каждый из нас нуждается в такой помощи, чтобы с ним посидели, чтобы облегчили этот «переход»?

А переход часто бывает очень страшным. Люди протестуют. В этот миг, когда происходит жесточайшая борьба, человек чувствует себя одиноким, больным и отверженным. Как вывести его? Как помочь ему? Этот вопрос «что делать?» очень ясно звучит в стихах А.С. Пушкина:

Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы.

Всё, всё, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья –
Бессмертья, может быть, залог!
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог.

В этих словах присутствует противоречивость и истина одновременно. Действительно, мы все стремимся к Вечному Началу, но ощутить его не можем. Однако это стремление выводит человека в особое состояние, особое пространство. Психологи знают, что пространство бывает различным. И особенно болезненно пространство болезни. Само страдание заставляет человека смещать уровень его восприятия. Про такое состояние говорят: «сошелся клином белый свет».

Личное пространство человека всегда требует особого ухода. Увы, у нас совсем не придают значения глубоким потребностям больного.

Но есть и еще одно наблюдение, имеющее отношение к нашему разговору. Какими бы ни были медицинские учреждения, даже если они созданы под самой благородной эгидой, внутри них дух чистоты всегда соседствует с духом одиночества и боли. Наверное, поэтому, приходя в больницу, мы редко чувствуем себя здесь уютно. В больнице нет родных стен, родных людей, которые поддерживают, среди которых человек хотел бы умереть. И пусть некоторые к этому и стремятся, но я уверен, никто не хотел бы умереть в хосписе».

Боль. Наказание или искупление?

Однажды доктор Гнездилов шел по хоспису и увидел женщину, лицо которой было искажено. Руками она крепко сжимала виски, явно мучась от головной боли. Врач спросил ее, что случилось и что болит?

– Не обращайте внимания, доктор, – ответила та.

– Как же так, я здесь, чтобы помогать вам.

– У меня не так болит, но мне кажется, что вместе с болью из меня выходит всё дурное.

Боль и болезнь, по словам Гнездилова, имеют один корень. Это важно понимать, когда рассуждаешь о природе болезни. Профессор убежден, что мы часто воспринимаем болезнь как наказание за грехи, за неправильное поведение, но при этом забываем, что боль бывает не только наказующая, но искупляющая.

«И хотя эта мысль спорна, тем не менее, нужно допускать, что когда больной зовет на помощь, не всегда это искреннее желание попасть в руки врача и быть исцеленным. Некоторые люди, которые сознательно отвергают смерть, подсознательно ее как-то ищут. И часто это бывает желанием уйти из жизни через страдание, через преодоление каких-то границ».

Андрей Владимирович Гнездилов Фото: vk.com/club479029

Андрей Владимирович Гнездилов
Фото: vk.com/club479029

 О чем стоит молчать?

Описать то, что испытывает человек перед смертью, сложно. Но Гнездилов уверен, что человек всегда чувствует ее приближение. «В зависимости от убеждений людям то ангелы являются, то белые женщины, – рассказывает он. – А бывает, у людей рождаются странные просьбы, которые в обычных медучреждениях не приняли бы во внимание. Например, положить на пол или дать очень много воды. Но погружая руки и лицо в воду, человек  получает вдруг огромное наслаждение и утешение. И мы понимаем, что связь с силами природы помогает перенести человеку те или иные трудности.

При этом трудностей много. В наше время увеличилась возможность контактов, но все эти контакты стали менее ценными. Вы не всегда найдете человека, который, например, согласится разделять с вами ваши печали. Зато прогнозы делать мы все мастера, и часто та внутренняя картина болезни, которую мы имеем, формируется через близких, выходящих из кабинета врача с едва скрываемыми слезами. Разговор с больными, ожидание врача, взгляды родственников – всё это способно сыграть трагическую роль для больного».

Гнездилов вспомнил яркий пример из его практики. Одной онкобольной была сделана радикальная операция по удалению рака груди. Всё прошло успешно и рецидив никак не грозил пациентке. После операции ее взял на перевязку молодой врач, который имел привычку поджимать губы. Из его кабинета женщина вышла вся в слезах, убежденная, что поджатые губы были едва скрываемым сочувствием врача к ее состоянию. И хотя окружающие утешали женщину, всё было тщетно. К вечеру того же дня у нее случился инфаркт, в результате которого она умерла.

По мнению профессора Гнездилова, сегодня это одна из острейших и требующих обсуждения проблем, стоящая перед онкологами, психологами, сотрудниками хосписов: что и как говорить больному?

«Услышать больного, услышать его жалобы – очень важно. Иногда достаточно человека взять и держать за руку. Это совсем не простой жест, иной раз он передает больше информации, чем разговор. Прикосновение руки к руке помогает не чувствовать себя одиноким. Поймите, люди плачут не от того, что болит, а от того, что они одиноки, к ним не подходят, ими брезгуют». Иногда, когда конец уже неизбежен, больные просят обнять их в момент умирания. «Но даже ради этого одного объятия можно прожить целую жизнь, – уверен Гнездилов. – Потому что принятие одного человека другим очень дорого стоит».

Доктор-сказочник Андрей Гнездилов работает с тяжелобольными и умирающими людьми уже много лет. У их постелей он рассказывает сказки. Было время, когда сказки его носили скорее назидательный характер. Подмечая черты, особенности человека, доктор переносил их в сказочное повествование.

«Сейчас я стараюсь больше узнать о жизни человека, – поясняет профессор. – Дело в том, что многие не находят в собственной жизни ничего достойного внимания, чтобы даже вспомнить об этом. И тогда я расспрашиваю, пытаюсь угадать их жизнь, ищу, было ли что-то прекрасное в жизни пациентов.

Интересно, что в разные дни люди по-разному оценивают свою жизнь. Но тяга к прекрасному, в конце концов, позволяет всем увидеть героизм в том, когда человек встречает смерть. Как бы ни было нас много, но каждому из нас придется по одному входить в эти Ворота. И здесь всегда важно, чтобы хоть что-нибудь, хоть пылинка из сказочного арсенала упала на плечи умирающего человека и осветила то, что в действительности делает жизнь прекрасной и героической.

Я знаю, что через сюжетные сказки, рассказывая историю человека, где он был прекрасен, или слаб как ребенок и нуждался в помощи, всегда можно раскрыть настоящее, которое оправдывает и будущее, и прошлое».

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
«Положительные» пациенты: жизнь и смерть в больничных стенах

Что происходит с ВИЧ-инфицированными, когда им осталось слишком мало

Смерть и умирание в России – как говорить об этом? (+видео)

Станет ли нам легче, если мы не будем замечать смерть? И как нужно говорить о смерти…

Доктор и смерть

Я больше не считаю, что смерть – это врачебный провал.