Досвидос, у меня от вас депра! или Как подростку вернуться в Церковь

|
«И вдруг остановилась какая-то машина, меня схватили и затащили внутрь. А там парни молодые. Тоже пьяные или "обдолбанные". Начали ржать: "О, пугало! Да нет, вроде девушка! А мы сейчас проверим!" Я пыталась брыкаться, один достал нож и говорит: "Только пикни, прирежу". И повезли куда-то. И решают – кто меня первый, кто – второй…» О переходном возрасте и чуде возвращения к вере – рождественский рассказ Елены Кучеренко.
Елена Кучеренко

Елена Кучеренко

Ранним утром после ночной рождественской службы меня разбудил телефонный звонок.

– С праздником! – прокричал в трубке радостный женский голос.

– А? Да… И вас! А вы кто? – пробормотала я.

– Ты что, спишь? Это же Томка. Томка из Солнцево.

– Наверное, уже не сплю. Привет!

– Я к тебе сейчас приеду. Я такое расскажу! Маринка на службе была! И это еще не все…

Но уже одно то, что Маринка была на службе, меня окончательно разбудило…

В ежовых рукавицах

Тамару я знаю давно. Мы познакомились лет десять назад в одной паломнической поездке. И с тех пор крепко дружим. С ней вместе тогда была девочка лет семи. Потом я узнала, что это Марина, ее дочь. И Тома растит ее одна. А папы в принципе никогда и не было.

Точнее, теоретически он был. Женщина мне о нем рассказала. Красивый, обаятельный парень, который когда-то подошел в кафе знакомиться к тоже еще молодой, но уже видавшей виды Томке. И совсем тогда не верующей.

Она с радостью откликнулась на проявление симпатии в свой адрес, как откликалась почти всегда – если мужчина был относительно приличным на вид. Уж очень ей хотелось замуж. Но не складывалось.

Характер у Томки был легкий, открытый, добродушный, немного простоватый, но это был скорее плюс, чем минус. Она не была писаной красавицей, но достаточно симпатичной. Обычной, в общем, девушкой была Томка. Хотела семью, деток… Но мужчины почему-то, легко знакомясь, так же легко исчезали из ее жизни. А она страдала, надеялась и доверчиво шла в объятья к очередному «кандидату в спутники жизни».

Так же легко появился и исчез тот – из кафе. Игорь, кажется, его звали. Только вскоре после короткого романа выяснила Томка, что беременна. И родилась Маринка.

До этого, правда, были разные не очень приятные перипетии в виде скандалов с родителями, требовавшими аборт, Томкин переезд к престарелой бабушке, которая умерла за два месяца до рождения правнучки, и т.д. Но история эта о другом…

В храм Тамара пришла как раз во время беременности. Это был второй раз. Первый – когда ее крестила та самая бабушка.

Пришла, потому что было тяжело, больно и страшно. Не знала, как жить дальше и на что жить. Что делать с малышом, который вот-вот родится. Где искать помощь и поддержку.

Батюшка оказался хорошим, сочувствующим. Пожалел ее. Обещал помочь с деньгами и работой. И правда помог. И даже няню нашел из местных прихожанок. Со временем и жизнь наладилась.

Так Томка «пригрелась» в том храме. Воцерковилась. Резко, бескомпромиссно. Я бы даже сказала – сурово. Все светское напрочь отбросила как душевредное, и думала лишь о «высоком».

Маринку, дочку, воспитывала строго. Не хотела, чтобы та повторила ее путь. В вере воспитывала – ранние подъемы на службу и длинные выстаивания в церкви, Причастие, молитвенные правила, паломничества, юбки в пол, платки, домашнее вечернее чтение Евангелия и пугающие разговоры о грехе и адских муках. Никаких гулянок с подружками и друзьями, никаких легкомысленных, с точки зрения Тамары, фильмов и книг. Только все душеспасительное. В общем, держала ее в ежовых рукавицах.

Пока дочь была маленькой, она мать слушалась. И ей даже нравилась такая жизнь. С одноклассниками почти не общалась, а, сделав уроки, бежала в храм. Там дружила она с церковными бабушками, помогала им чистить подсвечники. А их умиляло, что ребенок такой смышленый и верующий. Все «молитовки» знает наизусть и живет как «маленькая монашка» – дом да церковь.

Фото: blaginform.ru

Фото: blaginform.ru

Досвидос! У меня от вас депра!

Но начался у Маринки переходный возраст – со всеми вытекающими. В двенадцать начала она отказываться ходить на воскресные службы.

– Мама, у меня выходной, я хочу выспаться, – говорила она растерянной Томке.

В тринадцать потребовала денег на джинсы и кафе, куда собралась с ребятами из класса. А когда Томка, как всегда, заговорила о мире, который «лежит во зле», и адских муках, психанула, кричала, что ее «все это достало», и пригрозила уйти из дома.

К шестнадцати годам Маринка уже во всю гуляла, курила и могла от души напиться. Связалась, вдобавок, с какими-то готами или что-то типа того, и мать уже с ностальгией вспоминала джинсы, из-за которых у них было столько «боев». Теперь дочка, с выкрашенными в черный цвет волосами и такими же тенями и губами, вся в пирсинге и шипах, выглядела как месячный труп, зачем-то вылезший из могилы. Понятно, ни о какой церкви речи давно уже не шло.

Помню, я даже вздрогнула однажды, когда, заехав навестить мою подругу Тамару, узрела ее дочь в таком виде. В ней не только не было ничего от той нежной девочки в беленьком платочке, трепетно целующей иконы, с которой я познакомилась в той давней паломнической поездке. В ней в принципе мало чего было от девочки или девушки.

Меня Маринка поприветствовала коротким и не очень радостным «хэл!» Но за стол с нами села. Правда, когда мы с Томкой решили помолиться перед едой, она заявила: «Досвидос! У меня от вас депра!» (депрессия, видимо) и удалилась в свою комнату.

А Томка весь вечер плакала и то винила «мир, лежащий во зле», который испортил ее единственную дочь, то себя, которая где-то недосмотрела, а где-то пересмотрела. И все спрашивала меня, как все это исправить. А что я могла ей сказать?

Фото: pics.ru

Фото: pics.ru

Только пикни, прирежу!

И вот рождественским утром раздался у меня в доме тот Томкин телефонный звонок.

– Маринка на службе была!

Я накрывала на стол, ждала обещавшую приехать Томку и пыталась представить Марину на рождественской службе – в этом ее «трупном» образе, с которым она не расставалась уже года два. А еще я представляла лица церковных бабушек, которым посчастливилось встречать рождение младенца Христа в такой компании.

Где-то через час в дверь позвонили. Я открыла. На пороге стояли сияющая Томка с кучей подарков и Марина. В юбке! Без пирсинга и шипов! Правда, волосы так и остались черными, как смоль.

– Эээ. Ты, Марин, стиль поменяла, что ли? – глупо пробормотала я.

И тут же испугалась, что девушка обидится и опять скажет:

– Досвидос! У меня от вас депра!

Но Томка уже радостно заталкивала нас в мою квартиру.

– Идите-идите, сейчас все расскажем. А твои что, спят еще?

– Спят.

– Аааа. Извини! Тсссс!

А дальше, за столом я и услышала историю, которой хотела поделиться, но немного увлеклась предысторией.

Еще за неделю до Рождества Маринка была «трупом» – с пугающим черным макияжем, курящим, пьющим, гулящим, не ночующим дома и т.д. И ни о каком Боге и церкви давно не думающим.

Поздно ночью в Новый год возвращалась она домой с очередной тусовки – крепко «подшофе».

– И вдруг остановилась какая-то машина, – рассказывала Марина, – меня схватили и затащили внутрь. А там парни молодые. Тоже пьяные или «обдолбанные». Начали ржать: «О, пугало! Да нет, вроде девушка! А мы сейчас проверим!» Я пыталась брыкаться, один достал нож и говорит: «Только пикни, прирежу». И повезли куда-то. И решают – кто меня первый, кто – второй… Давно мне так страшно не было. От ужаса даже молитвы вспомнила все. Сижу – трясусь. А про себя – «Взбранной Воеводе…» и «Живый в помощи». Как мама когда-то учила, если что-то плохое происходит. И только псалом закончила, как они вдруг машину остановили: «Выходи», – говорят. Я от неожиданности даже спросила: «Зачем?» А тот, с ножом, как крикнет: «Вали, пока не передумали!» Вытолкал меня. И они газанули.

– А я ночью проснулась, – продолжила Тома, – слышу плач из дочкиной комнаты. Захожу, а она с моей иконой Богородицы (на кухне взяла) на полу сидит и рыдает. Увидела меня: «Мамочка!..» Давно уже так не называла…

Фото: uaua.info

Фото: uaua.info

Как в детстве

Марина матери все рассказала. Поплакали они вместе, успокоились. И вместе спать легли на мамкиной кровати – как когда-то давно, когда дочка еще маленькая была и боялась темноты.

– А на следующий день она все свое барахло черное взяла и на помойку вынесла, – улыбалась Тамара. – Неделю дома сидела, а потом со мной на службу попросилась.

– Я стояла тогда в храме, и так мне было хорошо, как в детстве, – вспоминала Марина.

– Вот-вот, – поддакивала Тома, – мы теперь с тобой и на все службы, и в паломничества… Глаз не спущу…

– Ну маааам, – нахмурилась Маринка. – Мы же уже говорили. Дай мне самой…

– Да-да, конечно, – спохватилась Тамара. – А знаешь, Лен, меня Маринка после поста в театр ведет. Лет пятнадцать не была…

А я смотрела на них и мне казалось, что теперь у них все обязательно будет хорошо. А еще я понимала, что случилось чудо. Настоящее – Рождественское.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Церковь и подростки: параллельные миры

Детям предлагается ответить на вопросы, которые они даже не задавали

Когда начинается вера?

Психолог – о детском воцерковлении

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: