Владимир Легойда: Джинсы – вчерашний день

Александр Пушкин, рассуждая о том, почему в России так не близки дворянство и духовенство, заметил: когда священники перестанут носить смазанные сапоги и станут похожи на нас, тогда мы сможем общаться. Если не говорить о священниках, многие православные не готовы расстаться со своим «имиджем», который нередко выражается в небрежности или стилизации под старину и при этом считается истинно миссионерским. Должен ли православный выглядеть как-то специально православно? Комментирует для журнала “Нескучный сад” (2009 г.)) главный редактор журнала «Фома», руководитель Информационного отдела Московской Патриархии, заведующий кафедрой международной журналистики МГИМО, автор сборника «Мешают ли джинсы спасению» Владимир ЛЕГОЙДА.

legoyda— Когда я писал сборник «Мешают ли джинсы спасению», православных на улицах Москвы можно было определить по опущенному в землю взгляду, по сапогам — если это парень, по длинной, подметающей асфальт юбке — если девушка. И дискуссия шла о том, можно ли пойти в храм в джинсах, может ли женщина в брюках пойти в храм и вообще насколько важно то, в чем человек ходит. Отвечая на неофитские порывы девяностых годов, мы говорили, что в христианстве не это главное, не в этом православная жизнь, и сейчас я так же считаю.

И все же сегодня я бы так свой сборник не назвал: изменилась ситуация. Я вижу новое поколение, огромное количество людей, которые, легко называя себя православными, о своем внешнем виде вообще не задумываются. И я не нахожу, что это правильно. Они — не открывая — закрыли для себя вопрос, что джинсы спасению не мешают, и вот этот неофитский пыл, который часто замыкался на форме, — даже не пережили, ничего не пытались в своей жизни менять, хотя бы и внешне. Посмотрите любую социальную сеть в интернете. «В контакте» есть графа «вероисповедание», и там все — «православные», но фотографии, которые вывешиваются, если говорить о женских фото, вполне могут быть предложены в журналы фривольного содержания. И вот такие несочетаемые вещи сегодня сочетаются.

Конечно же, внешний вид важен. Одежда имеет свою мифологию, одежда — одна из форм проповеди, особенно в наше время.

Но здесь начинается вот какая проблема: Церковь — это не субкультура, хотя именно опасность такого восприятия нам сегодня угрожает. Об этом мы в свое время говорили, когда открывался телеканал «Спас», который выходит на НТВ+, предоставляющем свои возможности огромному числу нишевых каналов: есть музыкальный, есть канал про животных, а вот можно еще сделать «про Церковь». Это очень опасно и неверно, если к Церкви начнут относиться как к субкультуре. Также не совсем правильно говорить, что Церковь — «часть общества». Часть наряду с кем? С байкерами? Получается, что есть некое общество и в нем — некая часть. Но Церковь в каком-то смысле больше общества. И у Чаши могут встретиться люди разных «субкультур». Патриарх Кирилл недавно в Туле говорил, что паства Русской Православной Церкви сегодня практически совпадает с обществом. Поэтому я не считаю, что у православных мирян непременно должна быть какая-то особая одежда, которая их должна отличать. Есть такая мысль — ее приписывали разным отцам первых веков христианства, — что христиане по внешнему виду могут ничем не отличаться от людей той страны, в которой они живут, но могут отличаться внутренним состоянием и поведением.

Однако зависимость между внешним и внутренним, безусловно, существует. Философ Алексей Федорович Лосев в «Диалектике мифа» приводит несколько примеров, где показывает эту очень серьезную связь между поведением человека и внешним видом. Поэтому, мне кажется, здесь есть некие ограничения, точнее сказать, требования. Ведь одежда — это часть культуры, а культура — это во многом система запретов. И если человек называет себя верующим и носит откровенно соблазнительную одежду, тогда возникает вопрос: что он думает о своей вере и для чего он таким образом одевается?

Свобода выбора у человека остается. Она была у него еще в Эдемском саду. (Другое дело, что, помимо свободы выбора, есть еще свобода от греха, которая была у прародителей и которая была потеряна в результате грехопадения.) И поэтому человек вправе одеваться так, как он хочет. Но любой сознательный человек, совершая тот или иной выбор, должен понимать, что этот выбор приводит к определенным последствиям…

Одно из требований, которое часто предъявляется к православному внешнему виду, — скромность. Я не готов использовать обязывающее слово «целомудрие», потому что целомудрие — это не про одежду, и мне не хотелось бы снижать значения этого понятия, которое говорит нам о целостности личности… Но целомудрие (или его отсутствие) проявляется и внешне. Если в человеке отсутствует целостность, то эта разорванность будет проявляться и в мыслях, и в поступках, и в речи, и в одежде. И это особенно хорошо видно в современном мире, в котором очень много направлено на соблазн. Это касается и некоторых тенденций современной моды, осознанно вызывающих, агрессивных, провокационных. Это проблема нашего времени, это проблема мира, в котором забыто понятие «грех».

Я совершенно не хочу огульно осуждать современную моду и так далее. Действительно, иногда трудно провести границу между изысканностью, изяществом и желанием привлечь к себе особое внимание и использовать его в своих целях. Конечно, многое здесь зависит и от восприятия, неизбежно субъективного. Чистому все чисто. Но я хотел бы отметить вещи, которые хотя и не касаются длины юбок, но кажутся мне очень важными. Например: я думаю, что представители моего поколения тридцатилетних, и тем более старшие поколения, не могли бы сказать своей матери: «Ты сексуальная». Я своей маме сказать такое не могу. Я могу сказать: «Мама, ты прекрасно выглядишь, ты красивая, ты замечательная». Насколько я понимаю, поколение тинейджеров, и даже двадцатилетних, сегодня говорит это не просто легко, а еще и где-то к внутреннему удовольствию самих мам. Мне представляется, что за этим стоит некий вызов, некая направленность на исключительно внешнюю, соблазняющую сторону, что, естественно, проявляется во внешнем виде, в одежде.

Другая крайность — небрежность, неряшливость. Я думаю, если на человека неприятно смотреть — это не очень правильно с православной точки зрения. Всему свое место и время. Мне рассказывал один мой товарищ: когда он учился в семинарии, у них был один «подвижник», который хотел подражать древним инокам, и перестал мыться. Но он жил не один в келье, и его «сокамерник» выдержал несколько дней, а потом сказал: «Если хочешь подвижничать, то начни сначала отшельничать». В обществе неизбежны правила общежития, нормы вежливости, и внешний вид — это их часть.

Все православные — разные. Но православный человек — это внимательный человек. Он призван со вниманием относиться к тому, что он говорит, что ест, что думает, как одевается. И здесь важно, как всегда, искать царский путь: внимание может проявляться в стремлении выглядеть всегда черным и мрачным, что идет изнутри, и это внешнее выражение внутреннего содержания, может быть, не совсем рядом со Христом. Но если совсем нет этого внимания, это тоже не очень правильно с точки зрения отношения к себе и к другим людям.

Я, например, не могу войти в храм в футболке или рубашке с короткими рукавами. Не считаю, что это должно быть обязательно для всех, но я лично стараюсь ходить с длинным рукавом, мне так удобно. Но это не значит, что я не зайду в храм, если мне очень нужно, а я оказался в футболке.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
«Совок серый, безграмотный, дикий, всегда безвкусно одетый»?

Культуролог Наталия Лебина о человеке, государстве и моде в СССР

Протоиерей Артемий Владимиров: Что делает человека прекрасным?

В молодежном клубе «Донской» при Донском монастыре и Московской финансово-юридической академии состоялась встреча с протоиереем Артемием…