Если ребенка травят в школе

Источник: Журнал "Фома"
|
Как возникает травля в школе, что происходит с детьми, которые ей подвергаются, как должны действовать родители и учителя и можно ли научить ребенка противостоять нападкам сверстников? Ответы на эти вопросы мы пытаемся найти вместе с профессиональными психологами.

Человеческие детеныши не рождаются со встроенным этическим кодексом: людьми их еще предстоит воспитать. И детский коллектив — это еще стая детенышей: если не вмешиваются взрослые, в ней царит биология. Дети будто животным нюхом чуют тех, кто не похож на них, и изгоняют их из стаи. Домашний ребенок, выходя из предсказуемого мира взрослых, где есть понятные и четкие правила, попадает в дикий мир непредсказуемых сверстников. И столкнуться в нем может с чем угодно: от безобидных дразнилок до систематических побоев и унижений, которые еще и десятилетия спустя будут аукаться кошмарными снами. Как помочь своему ребенку, если социализация оказывается для него травматическим опытом?

Это не детская проблема

Многие взрослые помнят это по себе: все против тебя, весь мир. Учителям все равно, родителям жаловаться нельзя: скажут «а ты дай сдачи», да и всё. Это не лучшие воспоминания. И они вообще никак не помогают, когда жертвой травли становится твой ребенок. Когда-то пережитые боль и злость застят глаза и мешают быть взрослым и умным, заставляют возвращаться в детство, где ты слаб, беспомощен, унижен и один против всех.

Родители, ослепленные болью, выбирают далеко не лучшие варианты заступиться за своего ребенка: стараются сделать больно его обидчикам. Иногда это заканчивается уголовными делами против родителей. Поэтому разобраться в том, как правильно решать проблему «моего ребенка травят в школе», нам помогают профессиональные психологи: Наталья Науменко, патопсихолог из Киева, московский психолог и социальный педагог Арсений Павловский и Элина Жилина, детский и семейный психолог из Петербурга.

Все они единогласно говорят: главную роль в решении проблемы школьной травли должны играть взрослые — учителя и школьная администрация.

«Школа может и должна не допускать травли детей, появления в классах изгоев. — считает Элина Жилина. — Напротив, она может помочь детям развить их лучшие качества, отрабатывать хорошие принципы общения: ведь именно в школе происходит основная тренировка навыков социального взаимодействия. Очень важно, чтобы учителя пресекали травлю на начальных стадиях и не давали ей закрепиться; от атмосферы в школе многое зависит».

Однако, как отмечает Арсений Павловский, «учителя часто, не разбираясь, в чем дело, наказывают того, кого травят. Ребенка дразнили всю перемену, раскидали его вещи, он бросается на обидчиков с кулаками — тут входит учитель, и обиженный оказывается крайним. Бывает, что в травле участвуют успешные дети, которые нравятся учителям, — и учитель не верит жалобам на детей, которые у него на хорошем счету. На самом деле учитель может разобраться в конфликте, выслушать обе стороны и поддержать ребенка, которого обижают. Позиция учителя критически важна. Он вообще должен занять четкую позицию даже не против обидчиков, а против самой практики травли — и сам не поддерживать ее: не подтрунивать над ребенком, не наказывать его зря. И помогать ему. Во-первых, оказать эмоциональную поддержку. Во-вторых, у такого ребенка часто под удар ставится самооценка и самоотношение — и учитель может ставить его в ситуацию успеха, например, выбирая задания, с которыми ребенок хорошо справится. Он может даже организовать группу поддержки среди детей и предложить детям сделать для одноклассника что-то хорошее.

Увы, учителя обычно не считают нужным вмешиваться в детские конфликты: воспитывать надо дома, а наша обязанность — учить. Тем не менее Закон об образовании возлагает ответственность за «жизнь и здоровье обучающихся…. во время образовательного процесса» именно на школу (статья 32, п. 3, пп. 3). Лидер в детском коллективе — взрослый. Он определяет рамки поведения и правила у себя на уроке. Он отвечает за безопасность школьников, и если они наносят друг другу побои или психические травмы — это его вина. Школа должна учить не только предметам, но и навыкам социального взаимодействия: договариваться, решать конфликты мирно, обходиться без рукоприкладства».

«В младших классах одни дети дразнят других только при попустительстве учителей. Зачастую учителя не только закрывают глаза на травлю, но и сами ее подстегивают. Учителя — люди, как правило, конформные*, — замечает Наталья Науменко.
Они не принимают чужого, чужеродного, и могут не только неприязненно относиться к кому-то из детей, но и неосознанно провоцировать других детей. Еще хуже — некоторые педагоги пользуются детской враждой в своих целях — для поддержания дисциплины в классе».

Если травит учитель

У Вероники Евгеньевны (все истории в этом тексте взяты из жизни, но все имена изменены) в четвертом классе есть дети-помощники. Они имеют право ставить другим детям оценки и делать записи в дневник, проверять их портфели, делать замечания. Тимофей, мальчик импульсивный и шумный, имеющий привычку выкрикивать на уроках глупости, учителю мешает. Она осаживает его презрительными замечаниями, и этот тон усвоили девочки-помощницы Оля и Соня. Когда Тимофей отказался выполнить распоряжение Сони, она залезла в его рюкзак, взяла дневник и понесла учителю. Тимофей бросился его отбирать и побил Соню. Родители Сони зафиксировали побои в травмпункте и подали заявление в милицию. Вероника Евгеньевна провела на уроке воспитательную работу: предложила всему классу объявить Тимофею бойкот.

Закон об образовании ясно говорит, что в процессе обучения запрещается применение методов физического и психического насилия. По-хорошему, педагогические приемы Вероники Евгеньевны должны стать предметом серьезного разбирательства в школе, а если школьная администрация отказывается от внутреннего расследования — то районного управления образования. Если родители не хотят публичного разбирательства — остается только менять школу. Ребенок, попавший в такую ситуацию, без взрослой помощи из нее не выберется: он еще слишком мал для того, чтобы противостоять взрослому, который ведет против него войну на равных. Родителям еще только предстоит научить его быть взрослее и мудрее, чем этот взрослый.

В самом начале травли

Детям с самого начала надо помогать уходить от конфликта. При вербальной агрессии — отшучиваться, парировать (в детсаду и первом классе — явное преимущество у того, кто владеет массой отговорок вроде «я дура, а ты умная, по горшкам дежурная» или «первые горелые, вторые золотые»). Спокойствие и острый язык (осторожно! без оскорблений!) — весомое преимущество, особенно когда физические силы неравны.

Если что-то отнимают и убегают, никогда не бросаться в погоню — на то и весь расчет. А для того чтобы не бросаться в погоню, не стоит носить в школу ничего ценного и милого сердцу. Диапазон мер, если вещь отобрали, — от простого «отдай» до жалобы взрослым и родительских переговоров о возмещении ущерба. Отдельно надо учить детей как жаловаться: не ныть «А что Иванов у меня ручку взял!» — а попросить: «пожалуйста, дайте мне запасную ручку, мою унесли».

Девятилетний Федор на голову ниже других одноклассников и на год младше. Драки — это не для него: прибьют и не заметят. Мама разработала с Федором целую стратегию защиты. Если дразнят — отшучиваться, если отнимают что-то — предлагать самому: возьми, у меня еще есть. Если нападают — предупреждать: отойди подальше, перестань, мне это не нравится, ты делаешь мне больно. Уходить. Удерживать агрессора, если это физически возможно. Искать небанальные решения: поднять крик или окатить водой (за это тоже влетит, но меньше, чем за разбитую бровь или сотрясение мозга). Наконец, если применение силы неизбежно — ударить после предупреждения «я тебя сейчас ударю», желательно при свидетелях. Федор справился: бить его перестали, зауважали.

А если жертва сама виновата?

Дети, которых травят, часто отличаются социальной и эмоциональной незрелостью, уязвимостью, непониманием неписаных правил, несоблюдением норм. Поэтому у взрослых часто возникает соблазн обвинить в травле самого ребенка.

«Учителя, обсуждая проблему школьной травли, предпочитают называть ее проблемой изгоя, — замечает Арсений Павловский. — Но это всегда проблема коллектива, а не жертвы».

Тем не менее возможно, дело не только в злобности окружающих.

«Хорошо бы присмотреться, расспросить учителей, предложить школьному психологу поприсутствовать на уроках и понаблюдать. Результаты бывают ошеломительными. Ребенок в школе может оказаться совсем не таким, какой он дома», — говорит Наталья Науменко.

Родители Сени, русскоязычные иностранные граждане, приехавшие в Россию работать, отдали сына в хорошую школу с доброжелательной атмосферой. Одноклассники начали его бить уже к концу первого месяца. Учителя стали выяснять, в чем дело — и выяснили: Сеня непрерывно ворчал и ругал все вокруг, начиная от школы и кончая мерзкой грязной страной, куда его насильно привезли и оставили жить среди этих ничтожеств.

А с Сашей, веселым и симпатичным подростком, никто не хотел сидеть рядом и работать над совместным проектом. Педагогам даже не сразу удалось выяснить, что дело всего-навсего в личной гигиене: сильно потеющий Саша не любил мыться и менять одежду, а деликатные одноклассники, не объясняя причины, просто уклонялись от общения.

«Если ситуация с травлей повторяется раз за разом в разных кругах общения, можно сделать вывод, что у ребенка есть какой-то дефицит социальных навыков, — говорит Арсений Павловский. — И тогда обязательно надо искать помощь. Но это — в долгосрочой перспективе, над этим нужно работать долго. А здесь и сейчас — надо погасить разгоревшийся пожар».

«В таких случаях, несомненно, нужна работа со специалистами, — советует Наталья Науменко, — и, скорей всего, будет нужно на полгода-год изъять ребенка из школьной среды. От такой социализации все равно никакого толку не будет.

Часто для того чтобы избавить ребенка от неприятных переживаний, не так уж много и нужно. Купить сыну-подростку внеплановые штаны, чтобы из-под ставших короткими брюк не торчали волосатые щиколотки. Не заставлять второклассника ходить в школу в колготках, даже если маме это удобно: кальсоны — не дефицит и стоят не дороже. Не водить восьмиклассницу в школу и из школы, если дойти можно пешком и не через криминальный район».

Это не значит, что надо поступаться принципами, если дело действительно в них: речь, скорее, о том, чтобы эти принципы и соображения удобства не делали из детей посмешище.

Ребенка не надо переделывать в угоду окружающим: если вылечить хронический насморк или хотя бы научить ребенка пользоваться носовыми платками, чтобы не текли из носа сопли, — относительно реально, то заставить его похудеть гораздо труднее. Нельзя внушать ребенку, что его можно не любить и преследовать за его инакость. «Так формируется чувствительность к внешней оценке, — говорит Наталья Науменко. — Нельзя подгонять свои качества под оценку других людей, не с этого конца надо формировать самопринятие».

Что делать с чужим ребенком?

Родителей во взаимодействии с чужими детьми мотает из крайности в крайность: то они закрывают глаза на коллективное избиение в двух метрах от них, потому что не отвечают за воспитание чужих детей. То бросаются с кулаками на обидчиков своего ребенка, потому что за своего готовы сразу порвать. И учат своих решать все проблемы кулаками: «а ты ему вдарь как следует». И отсюда начинаются тяжелые разборки, часто с привлечением правоохранительных органов.

Типичная ситуация: второклассник Женя толкает девочку Машу в школьном вестибюле, пока они оба выбирают место, чтобы сесть и переобуться. Маша падает. Машина бабушка толкает Женю и называет его идиотом. Женя падает. Бабушка помогает Маше подняться и велит плачущему Жене держаться подальше от ее внучки. Эмоции мешают ей быть взрослой, не бороться с ребенком на равных.

Безобразничающих детей надо спокойно и твердо остановить. Если чужой ребенок грубит и хамит, не следует опускаться на его уровень. Нельзя ему угрожать и прибегать к ненормативной лексике. Лучше всего сдать его на руки родителям и беседовать с ними, в идеале — в присутствии и при посредничестве педагогов. Важно: чужих детей нельзя хватать руками, разве что их поведение угрожает чьей-то жизни или здоровью.

Внутреннее солнце

Многие научные исследования связывают школьную травлю с неблагополучием в семье и экономическим неблагополучием региона. Внутреннее неблагополучие ребенка ищет выхода — и легкой жертвой оказывается сидящий рядом «не такой»: очкарик, нерусский, хромой, жирный, ботан. И если счастливого и любимого ребенка не так просто поддеть, то ребенка несчастливого зацепить легко: он весь — уязвимое место. Счастливый и внимания не обратит на чужие глупости; несчастный взвоет, ринется в погоню — и обеспечит обидчику фейерверк эмоций, которого тот и добивался.

Так что очень хороший способ сделать своего ребенка неуязвимым — это окружить его, как в «Гарри Поттере», мощной защитой родительской любви. Когда ты понимаешь, что тебя можно любить, когда у тебя есть чувство собственного достоинства — тебя не так легко вывести из себя словами «очкарик — в попе шарик»: подумаешь, глупости. Это мама с папой должны вырастить в ребенке вот это внутреннее солнышко: жизнь хороша, меня любят, я хороший и имею право жить и быть любимым. Каждый ребенок — Божье дитя, плод Его любви, в каждом — Его дыхание.

Родители, однако, с раннего детства — из лучших, конечно, побуждений — гасят это внутреннее солнышко, бесконечно попрекая ребенка его недостатками и скупясь на добрые слова. Ребенка стыдят, обвиняют и эмоционально шантажируют, не видя грани, которую нельзя переходить. За этой гранью ребенок понимает, что он ничтожен, он не имеет права жить. Ему бесконечно стыдно за себя, он виноват в том, что он такой. Его глубоко ранят самые безобидные дразнилки. У него уже запущен процесс виктимизации — превращения в жертву.

Спокойствие, только спокойствие!

Сережа хочет вывести Диму из себя. Его радует власть над Димой. Когда Дима бесится, краснеет и орет, Сережа радуется — как будто он взорвал хлопушку: ба-бах — и конфетти летят. Дима не может промолчать. Он стремится стереть Сережу с лица земли. Мама пытается убедить Диму, что не надо так бурно реагировать, что можно отшутиться, уйти, промолчать. Но Диме кажется, что промолчать — не круто: надо врезать как следует, чтобы не сочли слабаком.

С этим тоже можно справляться: скажем, вместе смотреть фильмы о героях и обращать внимание не на те эпизоды, где герой всех бьет, а на те, где от него требуется выдержка и хладнокровие. В этом смысле идеальны фильмы о шпионах и суперагентах. Впрочем, даже Карлсон с его тактиками низвождения, курощения и дуракаваляния — неплохое подспорье.

Культурные нормы требуют, чтобы ребенок был сильным и не давал спуску обидчикам, а цивилизационные — не поощряют насилие; не ударишь в ответ — ты слабак, ударишь — потащат в детскую комнату милиции. Как ни поступи — окажешься неправ. «Если не знаешь, как поступить, поступай по закону», — напоминает старую истину Наталья Науменко.

«У ребенка всегда большой соблазн ответить силой на силу, — замечает психолог Элина Жилина. — Его можно учить не отвечать, физически уходить, игнорировать обидчика. А если отвечать — то на другом уровне. Это трудно, потому что требует довольно высокого уровня самосознания и уверенности в себе. Но можно с раннего возраста учить ребенка видеть, что стоит за поступками другого человека, понимать его мотивы и порой даже пожалеть: ты несчастный, раз так бесишься. Это полезно, особенно если удается добиться не гордой, презрительной жалости, а искреннего сочувствия: как же ему тяжело живется, что из него такая пакость лезет».

Если родители — христиане, у них есть шанс научить ребенка тому, что смирение и кротость — это не слабость, а колоссальная внутренняя сила. Что подставить вторую щеку — это значит показать, что насилие не может тебя уничтожить, что оно никак не вредит тебе, не задевает тебя. Детям бывает трудно это вместить: им ближе «око за око». Родителям еще предстоит вырастить в них эту силу духа — и пока ее нет, ребенка надо учить иначе справляться с оскорблениями.

«Важно донести до ребенка простую мысль: если кто-то говорит о тебе гадости, это не твоя проблема, а его, — говорит Наталья Науменко. — Научить ребенка правильно реагировать на оскорбления, не бросаясь в бой по каждому поводу, быстро не получится. Это кропотливая работа, на нее нужно месяца три-четыре. И иногда бывает нужно изъять ребенка из среды, где его травят. Если нет принятия среды — нельзя работать над самооценкой. Можно забрать ребенка на семейное обучение, на экстернат и вернуть его в школу позднее. Часто бывает, что в травле виноват не ребенок, а среда. Например, классический вариант сказки о гадком утенке — одаренный ребенок в школе в социально неблагополучном районе. Мы, взрослые, можем выбирать для себя среду — можем уволиться с работы, где нас унижают. У детей такой возможности нет. Но мы можем им помочь, подыскав среду, где их будут принимать».

Наконец, с детьми, имеющими опыт травли, опыт незаслуженного страдания, обязательно надо разговаривать — на этом настаивают все специалисты. Может быть, психологическая или психиатрическая помощь понадобится далеко не всем, но всем нужно помочь пережить и переработать этот травматический опыт, чтобы он не искалечил, а сделал сильнее.

Гармония и прощение

При подготовке этой статьи мне пришлось прочитать довольно много научных исследований в области школьной травли. Потрясло американское исследование, утверждающее: в 85 % случаев травли окружающие взрослые и дети безучастно наблюдают за ней и не вмешиваются. При этом финские, канадские и другие ученые утверждают: свидетели травли могут кардинально повлиять на происходящее, если не будут отмалчиваться и отсиживаться в сторонке. При этом защищать жертву оказывается не так эффективно, как остановить обидчика. А значит, по-хорошему, своих детей надо учить не только противостоять тем, кто обижает лично их, но и не давать в обиду других, не бросать их наедине с бедой. Помню, как на собрании в первом классе у сына учительница рассказывала: «Я сказала: Алиса, посмотри, ты так плохо себя ведешь, с тобой же дружить никто не хочет. Вот поднимите руки — кто хочет сидеть с Алисой? Никто руку не поднял. И только Саша, самый маленький, встал и сказал: «Я буду дружить с Алисой». Просто урок мне преподал».

Помощь и поддержка друзей помогают снизить виктимизацию у жертв травли. Шведские ученые из Готенбургского университета в Гётеборге опросили повзрослевших жертв школьной травли: что, в конце концов, ее остановило? Два самых популярных ответа: «вмешательство учителя» и «переход в другую школу».

Наконец, обратило на себя внимание гонконгское исследование: сотрудники педагогического факультета Гонконгского университета в качестве профилактики школьной травли предлагают воспитывать детей в духе «ценностей гармонии и прощения на общешкольном уровне, чтобы культивировать гармоничную школьную культуру». Казалось бы, Гонконг вообще не принадлежит к христианской культуре. Но именно там считают нужным учить школьников жить в гармонии с самими собой и прощать других — тому, о чем мы не то что забываем, а даже вовсе не думаем.

Надо учить прощать. Ведь обида и злость живут в оскорбленной душе годами, отравляя ее и не давая подняться. Но как простить — это уже совсем другая тема.

00082qheКого травят

Жертвами постоянной или эпизодической травли становятся около 20-25 % школьников, причем мальчики чаще, чем девочки. Типичная жертва травли — ученик школы в социально неблагополучном районе, ребенок из несчастливой семьи, часто ссорящийся с родителями и подумывающий о побеге из дома. 80  % жертв систематической травли постоянно находятся в подавленном настроении

(По данным исследований, проведенных в Университете Саскачевана, Канада). 

 

originalКто травит 

Обидчиками чаще других становятся дети, с которыми плохо обращаются дома, подвергают их насилию. Такие дети обычно стараются доминировать над другими. Они чаще своих сверстников, не участвующих в травле, имеют психические проблемы и проблемы поведения, склонны к оппозиционному и вызывающему поведению. 

(По данным исследований, проведенных в психиатрической больнице Мехико, Мексика; на факультете психиатрии Рочестерского университета, США; в Институте клинической медицины в Тромсё, Норвегия). 

 

000840asДети с медицинскими проблемами —
группа риска

Отклонения в здоровье делают детей легкой мишенью для сверстников. Чаще других травят детей, страдающих ожирением, но не только их: среди жертв травли — слабовидящие, слабослышащие, хромающие и т. д. 

Повышенному риску травли подвергаются дети с синдромом дефицита внимания и гиперактивности, с тиками и синдромом Туретта (почти четверть из них травят). Здесь существует порочный круг: чем сильнее у ребенка проявляются тики и чаще истерики — тем сильнее травля; травля усугубляет тики и приводит к более частым истерикам. Еще хуже положение у детей с синдромом Аспергера (проблема аутичного спектра): травле подвергаются до 94 % таких детей. Причины травли примерно понятны: детям трудно даются человеческие контакты, они не понимают правил социального взаимодействия, ведут себя неуместно и кажутся сверстникам глупыми и странными, за что подвергаются остракизму. 

(По данным исследований, проведенных на факультете педиатрии Университета штата Вашингтон, Сиэттл, США; в Квинследском университете, Австралия; в Университете штата Нью-Хэмпшир, Дарэм, США). 

00081hzcТравля вредит здоровью и успеваемости

22  % учеников средних классов жалуются на снижение успеваемости из-за травли. 

Жертвы травли в 2-3 раза чаще страдают головной болью и болеют. У всех участников травли — и обидчиков, и жертв, но особенно у жертв — значительно выше уровень мыслей о самоубийстве и самоповреждении, чем у их благополучных сверстников. Мальчики, подвергающиеся травле, наносят себе физические повреждения в четыре раза чаще, чем те, кого не травят.  

(По данным ABC News; Национального центра исследования самоубийств, Ирландия; Уорикского университета, Великобритания; Национального альянса психических болезней NAMI, США).  

Долгосрочный эффект травли 

Хотя мальчики оказываются в ситуации травли в два с лишним раза чаще, чем девочки, долгосрочный эффект оказывается более тяжелым у девочек. У них чаще, чем у мальчиков, развивается посттравматическое стрессовое расстройство — реакция организма на психическую травму. Таким расстройством страдают жертвы терактов, ветераны, пришедшие с войны, люди, пережившие войны, геноцид, природные катастрофы. Клиническая симптоматика этого расстройства наблюдается примерно у 28 % мальчиков и 41 % девочек, которых травили в школе. 

Девочки, побывавшие в роли жертв, во взрослом возрасте чаще лежат в психиатрических клиниках и принимают нейролептики, транквилизаторы и антидепрессанты, причем это никак не зависит от того, были они психически здоровы на момент начала травли или нет.

Травля в школе, как и домашнее насилие, увеличивает риск возникновения у жертвы пограничного расстройства личности.

 Жертвы школьной травли независимо от их пола вдвое чаще сверстников подвергаются побоям во взрослом возрасте. 

(По данным исследований, проведенных в Университете Або, Финляндия; Университете Ставангера, Норвегия; Институте клинической медицины в Тромсё, Норвегия; совместного исследования Уорикского университета, Великобритания, мюнхенского Университета Людвига Максимилиана, Германия и Гарвардского университета, США). 

 Фото шахмат Татьяны Дружининой

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Школа в провинции, или Уроки выживания для настоящих мужчин

Это очень страшно, когда бьют каждый день. Бьют сильно, зло, беспощадно, а самое главное – ни…

Что нужно знать о травле в школе?

Наша школа приспособлена для травли, для этого есть всё. Положение ребенка в нашей школе абсолютно бесправное

Моего ребенка травят в школе. Что делать?

Ты входишь в комнату, все замолкают, некоторое время смотрят в упор, потом дружно хохочут и продолжают…