Евангельские воры на деревьях: Иуда и Закхей

В Страстную среду, когда Иуда предал Христа, иеромонах Димитрий (Першин) рассматривает Иуду в сравнении с другим евангельским героем – мытарем Закхеем.

Оба предали, но один Учителя, а другой – родину, переметнувшись на сторону оккупационной римской власти.

Оба одержимы богатством, но один после, а другой до встречи со Христом.

Оба презираемы, но один после, а другой до этой встречи.

Оба следуют за Ним, но один до, а другой после своей смерти.

Оба умирают на деревьях, но один, повесившись, умер для светлой вечности, а другой, откликнувшись на просьбу Спасителя, умер для ветхого прозябания в корысти.

Оба изменяют себе раньше, чем вскарабкались на деревья. Один давно вынашивал предательство, будучи учеником. Другой, будучи коллектором, давно намозолил себе душу и мечтал расстаться, по слову Уильяма Шекспира, с худшей ее половиной («Гамлет»).

Оба тосковали по справедливости. Одного обломали с драгоценным миром, продав которое, можно было и нищих облагодетельствовать, и себя не забыть. И он, конечно, кипел праведным гневом и на Иисуса, и на других апостолов. Другому до смерти надоело обирать свой народ в пользу язычников, не забывая и себя, другое дело, что он не знал, куда приткнуться, где – та правда, что не меркнет в суете.

Оба самоутверждают себя.

Иеромонах Димитрий (Першин)

Иеромонах Димитрий (Першин)

Один – став предводителем спецподразделения по нейтрализации опасного террориста. Сравним:

«Итак Иуда, взяв отряд [воинов] и служителей от первосвященников и фарисеев, приходит туда с фонарями и светильниками и оружием» (Ин. 18:31).

«В тот час сказал Иисус народу: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями взять Меня; каждый день с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня» (Мф. 26:55).

Другой – став посмешищем в глазах толпы, окружающей Праведника. Низкорослого Закхея народ оттирал от Спасителя. Его ненавидели тихой ненавистью за вымогательство. А он уже не мог позвать братков-коллекторов, чтобы распихать всех. Не для того вышел навстречу. И превозмогая позор и общественное порицание, он лезет на смоковницу, сдирая об ее сучки свои драконьи шкуры – как Юстэс в «Покорителе зари» Клайва Льюиса.

В своем посмертии оба встречают Христа.

Иуда в аду, куда нисходит душа Спасителя, осиянная великой славой. Но боюсь, что оный висельник, подобно Вольдеморту (глава «Кингс-Кросс» в «Дарах смерти»), пребывал там в кромешной обиде на всех и на вся. И лишь перебирал в адской пустоте свои не оцененные ни апостолами, ни первосвященниками достоинства. И как шиллеровский разбойник, гляделся в расколотые зеркала своего мнимого прошлого величия, утратив слух, чтобы слышать, глаза, чтобы видеть, а главное – сердце, чтобы отдать его Богу.

Напротив, навсегда разорвавший с партией жуликов и воров ее основоположник Закхей встречает Спасителя в своем доме, угощает Его и становится Его учеником. Просто потому, что начинает поступать по Его заветам, возвещенным еще в проповеди на горе, примиряясь с обиженными и оскорбленными, раздавая им свое неправедное богатство, свидетельствуя самой своей обновленной жизнью о Христе.

Оба обрели известность. Им посвящены страницы Нового Завета и книжные шкафы их толкований и пересказов.

Оба предостерегают нас от слишком поспешных выводов. Пока человек жив, есть опасность, что он может поскользнуться и не встать, и есть надежда, что, даже увязнув по макушку в болоте, он выберется из него. Растопчет босыми пятками главу древнего змея и станет родным тому Царствию, что приближается к нам со скоростью нашего покаяния.

Закхей уже умер, разменяв свою мертвую душу на новую жизнь. В эти дни он раздает имущество от него же потерпевшим и, вероятно, собирается в Иерусалим на Пасху.

Иуда уже умер, вынашивая планы по приумножению начального капитала. Остались считанные часы до его сговора с первыми духовными лицами Израиля о бартере: 30 серебряных монет за Чудотворца.

А мы идем за Христом, внимая себе, чтобы не стать Иудами и уподобиться Закхею.

А Господь наш идет на Крест.

Всё зная, Он нигде прямо не именует Иуду предателем. Но лишь проговаривает раз за разом, что предательство имеет место в кругу Его учеников. Обличает само предательство вообще, как общий случай беды, стремясь достучаться до его совести, чтобы пробудить Иудину душу.

Умывает ему ноги. Причащает его, как и иных учеников. Святитель Иоанн Златоуст поясняет, почему: чтобы тот не мог сказать в свое оправдание, что был чем-либо обделен, что его обошли дарами и милостью.

Бог, явивший Себя в веянии тихого ветра, ни трости надломленной не преламывает, ни льна курящегося не угашает (ср. Мф. 12:20).

Вот почему и преподобный Марк Подвижник так советует исправлять чьи-либо промахи: «Что говорится (вообще) в числе множественном, то бывает всем полезно; ибо каждому свое укажет совесть» (О тех, которые думают оправдаться делами, 179).

Бог Нового Завета деликатен и тактичен, вежлив и скромен. Как нищий, Он стоит у наших дверей и стучит. Кто отворит Ему? У Закхея это получилось. Так что наши заботы и зависимости не послужат нам оправданием, если мы пропустим этот тихий стук мимо своих ушей.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Митрополит Иларион: Евангелие как объект научного исследования

Отчего же так важно понять, каким был оригинальный текст? Потому что от оригинального текста зависит, собственно,…

Искра нелицемерного желания исправиться (+аудио)

Почему человек, который обижал людей, вдруг сделался милостивым и щедрым, вдруг весь изменился?