Февраль 2014
Перейти в календарь →

Фабрика спасения

Надежда Кеворкова | 20 марта 2011 г.

От редакции: 19 марта, 8 лет спустя после начала кампании в Ираке и 12 лет — после сербской кампании Франция и США начали бомбардировку Ливии. Французские и американские СМИ подчеркивают, что это акция против режима Каддафи, а не против жителей Ливии, однако уже вечером поступила информация о разрушенной в пригороде Триполи больницы. О чем не пишут американские СМИ — о вдовах и сиротах «миротворческий акций», направленных против «мирового терроризма» — рассказывает Надежда Кеворкова в колонке для сайта Russia Today.


Когда американские ракеты убивают брата президента, мир об этом слышит. На днях в зоне свободных племен убито около 40 человек. СМИ не называют их имен, не сообщают, сколько осталось вдов и сирот. Вдовы и сироты – это фактор жизни Афганистана под оккупацией. Их никто так и не посчитал. Но существует устойчивая цифра – 1 миллион сирот и 1 миллион вдов. Она кочует из одной публикации в другую, иногда увеличиваясь в полтора, а то и два раза.

Вдовы и сироты – они повсюду. И это нехарактерно для исламского общества. Ислам предписывает заботиться о них – но их стало так много, что исламское общество не справляется, государство – тоже, а многочисленные международные организации так и не смогли им помочь.

Стоит выйти из гостиницы, тебя облепляют дети. Они окуривают тебя волшебным дымом, предлагают купить гнилые бананы, пыльные носки или твердую как камень жвачку. Ты даешь им гроши. И на границе квартала они передают тебя товарищам, которые дежурят в следующем квартале. Это не цыгане и не индийские нищие. Это сироты войны.

Мой товарищ узнал тех, кому он подавал два года назад. Старшая девочка и две крохи. И они его узнали. Лицо старшей девочки озарила улыбка – это суровая улыбка 12-летней красавицы, которая всю свою недолгую жизнь только и делает, что заботится о младших.

В прошлый раз мой товарищ решил их разыграть. Завидя издалека, он первым попросил у них денег. Дети онемели. А потом он услышал, как девочка отчитывает брата: «Когда у него были деньги, он тебе давал. А ты что же, пожалел?»

Когда американцы оккупировали Афганистан, самые массовые демонстрации проводили вдовы. Они выходили в своих голубых бурках, молча становились вкруг и ждали – им нечего было есть, негде укрыться и не у кого искать защиты. Американцы ведь все лето 2001 года всему миру рассказывали, как ужасно угнетают женщин талибы, запрещая им работать и заставляя носить бурку. И вот, освобожденные, эти женщины умирали от нищеты и голода.

Многочисленные феминистки и благотворительные фонды за 9 лет оккупации ничего не сделали ни для вдов, ни для сирот. Буквально ничего – об этом свидетельствовали многие люди, когда я выключала камеру.

В 2007 году я ходила по дворам и разговаривала с ними. Гигантские семьи, у которых убили мужчин, разрушили дома, вырезали скот, ютились в развалинах. Сейчас Кабул очистили от тысяч семей беженцев. И теперь они прячутся. Но они повсюду.

Вдовы живут вот так – подаянием. Когда она видит камеру, она закрывает лицо своему ребенку или уходит прочь. Это страх, что на ее ребенка наведут порчу. И ненависть к Западному ТВ – оно снимает ее ужас и позор, и ничего не меняется.

А вот так живут сироты: роются в отбросах на виду у города.

Надо отдать должное афганцам: просящим подают все. Милостыня лучше помощи западных фондов – она маленькая, но идет от сердца к сердцу и нигде не оседает, ни в каких чужих карманах. Но это копейки, которые ничего не решают.

В Кабуле мне рассказали о бизнесмене, который организовал ковровую фабрику для вдов и сирот. Несколько дней ушло на то, чтобы согласовать визит – ведь они живут и работают дома. А вторжение в дом, где есть женщины – дело очень непростое в Афганистане, даже если это вдовы и сироты.

Наконец, визит согласован. На нескольких дорогих джипах движется целая делегация. Спрашиваю, кто эти люди в одинаковых кепках с фотоаппаратами, которые снуют вокруг. Оказывается, посещение фабрики освещает целая пресс-служба — они, конечно, не вдовы и не сироты.

Кавалькада протискивается в квартал узких улочек, где двум машинам не разъехаться. В некоторых местах джип едва проезжает. Глухие глинобитные стены. Но это жилой квартал, а не лагерь беженцев. Можно сказать, что это вполне благополучный квартал. Он не разбомблен. Сюда привозят воду. Сюда не заедет американский взвод. И дети, ничего не опасаясь, могут играть на улице. Больше ведь им играть в освобожденном Афганистане негде. И заняться им нечем. За 9 лет оккупационный режим не построил для детей ни спортзалов, ни школ.

Но они счастливы уже тем, что не должны просить подаяние, как миллион их сверстников.

Несколько домов выкуплены для фабрики – там живут вдовы и сироты.

Хозяин фабрики деликатно стучится в калитку – снова длительные переговоры с обитательницами. Они разрешают зайти. И прячутся. Но постепенно любопытство побеждает. Дети начинают подглядывать, выбегать из укрытия, соглашаются фотографировать.

В доме нет ни одной книжки, ни одной игрушки. Даже нет посуды, чтобы угостить чаем. Да и чая нет.

Несколько женщин возвращаются в комнату, где они работают, и, молча, принимаются ткать ковер. Это изнурительная работа. От нее уродуются пальцы, портится зрение и засоряются легкие. В комнате полумрак, холодно. Ни света, ни обогрева. Женщины в гигиенических масках. Но от пыли нужны совсем другие маски, а эти ни от чего не спасают.

Так делают роскошные ковры — одни из самых дорогих в мире. Эта роскошь украшает дома Лондона, Парижа, Нью-Йорка. Их ткут вот эти вдовы и эти дети.

Спрашиваю, сколько они получают за свой труд. Они не знают, что ответить. Ведь хозяин рядом. Можно и не спрашивать – ясно, что они довольны тем, что есть.

Каждая понимает: если бы не этот человек, то и этим женщинам пришлось бы просить подаяние и ночевать под картонкой.

Едем на саму фабрику. Фабрика оплетена колючей проволокой, и охрана у нее, как у военного объекта. Грохочет генератор. В дыму стоят люди и деревянными шестами помешивают варево в гигантских кипящих котлах. Они красят пряжу. Потом ее развешивают для просушки.

Фабричная контора. Тут сидят художники. Когда я вошла, они все, мужчины и женщины, сидели в фабричных бейсболках. Их научили, что для прессы так лучше.

На фоне Кабула, под рев генератора и военных вертолетов в небе – зрелище инфернальное. Прошу снять бейсболки. Они делают эскизы для ковров на заказ. И как по бумажке рассказывают, как им сейчас хорошо живется. Что ж, у них есть работа в стране, где ничего нет.

Готовые ковры свозят на склад – и просто сваливают на пол. А потом уже развозят по торговцам. И вот это чудо, сотканное пальчиками вдов войны находят своих хозяев, которые знать не знают, какие грустные мысли вплетены в эти нити, какие безнадежный слезы над ними пролиты.

Хозяин фабрики полон планов. Он взял большой кредит. Он строит здесь детский сад, школу и больницу. У него ведь 1200 человек уже работает и будет работать еще больше. Я не очень понимаю, как смогут воспользоваться этими благами вдовы – они живут на другом конце города, и у них нет не только джипов — даже осликов с повозками, чтобы добраться сюда в детский сад или к врачу.

Хозяин планирует построить по фабрике в каждой провинции – нехватки рабочей силы у него точно не будет, потому что в Афганистане 2 миллиона вдов и сирот войны и оккупации. И с каждым днем их число только растет.

Пока он рассказывает, над нами кружат вертолеты. В гору поднимается группа людей, которых при желании можно принять за вооруженный отряд. Если вертолету что-то покажется подозрительным, они откроют по ним или по нам огонь, а потом информагентства сообщат, что на ковровой фабрике армия доблестно обезвредила отряд террористов. Собственно говоря, многие становятся вдовами и сиротами вот так – когда летчику что-то кажется подозрительным. Ни один человек на фабрике не обращает внимания на вертолеты.

Пока он рассказывает, я пытаюсь посчитать, сколько надо соткать и продать ковров, чтобы купить один такой джип. Больше это или меньше, чем накормить такую вдовью слободку досыта. Но в мире филантропии работает какая-то другая арифметика, которая отсыпает бедным их жалкие гроши, чтобы не померли, а богатых золотит и придает им ореол праведников.

Перевод с английского Salvation factory

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются при содействии благотворительного фонда "Предание"
Вы можете стать попечителем сайта Правмир (подробности тут)
Пожертвования осуществляются через универсальный платёжный сервис
Похожие статьи
Патриарх Кирилл: Россия и США должны растопить лед в отношениях друг с другом и преодолеть глобальные кризисы

Патриарх Московский и всея Руси Кирилл призвал работать над улучшением российско-американских отношений.

Митрополит Волоколамский Иларион принял участие в Российско-Американском форуме христианских лидеров

Отдельное внимание в докладе было уделено ситуации на Украине и связанному с ней гуманитарному кризису.