Горькое блаженство миротворцев

|
За что не любят миротворцев? И почему, несмотря ни на что, Христос заповедовал своим ученикам этот путь? Размышляет Сергей Худиев.

Как христианин должен вести себя во время смуты? Прежде всего, давайте разберемся с тем, кто такой христианин. Это слово используется в разных значениях. Как мне сказали про одну африканскую страну, «там 60% христиан, 40% мусульман и 100% язычников». Ничего специфически африканского, впрочем, в этом нет — «христианство» может существовать просто как способ самоидентификации, обозначения своей принадлежности к роду-племени. Нет ничего удивительного в том, что у нас при опросах довольно много людей обозначают себя как «православных» и при этом не верят в Бога. В Западной Европе тоже достаточно неверующих католиков и протестантов.

Я не стал бы уничижать и такое, культурное и этническое христианство — это тоже великое благо, и многие вещи, которые кажутся нам само собой разумеющимися — это результат именно христианского присутствия в культуре. Но это еще не есть спасительная вера; человек не входит в рай потому, что он принадлежит к общности, где преобладающая религия — христианство. Чтобы сделаться наследником Царства, нужно личное произволение — личное покаяние и вера.

Святой Апостол Павел пишет: «Испытывайте самих себя, в вере ли вы; самих себя исследуйте. Или вы не знаете самих себя, что Иисус Христос в вас? Разве только вы не то, чем должны быть» (2 Кор.13:5).

Мы спасаемся верой, а не претензией на веру; а вера проявляется определенным образом. Мы покоряемся Иисусу Христу как Господу и вверяемся Ему как Спасителю. Это значит, что Владыка в нашей жизни, тот, кому мы повинуемся безусловно и безоговорочно, — Он. И выясняется это в ситуации, когда наши неверующие соседи поступают иначе. Речь идет не о нашем воздержании от воровства ложек — порядочный мирской человек ложек тоже не ворует — а о решениях, в которых проявляется наша экстерриториальность, наша принадлежность к Царству, которое не отсюда.

Когда мир сей начинает нам приказывать — именем нации, свободы, революции, чего угодно еще — а мы не повинуемся. Мы повинуемся Иисусу Христу. В 1934 году в Германии возникло движение так называемых «Немецких Христиан» — приспособленцев, готовых радикально пересмотреть вероучение для того, чтобы угодить победившим национал-социалистам. Против них выступила «Исповедующая Церковь», объединившая тех, для кого слово Божие было безусловно важнее любых других слов. Как было сказано в Барменской Декларации, «как Иисус Христос есть божественный залог прощения всех наших грехов, точно так же и столь же серьезно Он есть властное притязание Бога на нашу жизнь в ее целостности. Через Него мы получаем радостное освобождение от всех безбожных уз этого мира для свободного и благодарного служения Его созданиям.

Мы отвергаем ложное учение о том, что в нашей жизни якобы могут существовать области, где мы принадлежим не Иисусу Христу, а иным господам; области, где мы не нуждались бы в Его оправдании и освящении».

Увы, человек может заявлять себя христианином — и даже регулярно ходить в церковь — но в принятии важных решений руководствоваться чем-то совсем другим. Политическими страстями — особенно. Дело в том, что политические страсти, в отличие от, скажем, грехов плоти, говорят со властью, претендуют на нашу преданность. Обжорство, пьянство или блуд обычно не пытаются выдавать себя за Высшую Правду, ради которой мы обязаны жить и умереть. А вот политические страсти — выдают.

Верность «правому делу» требует подчинения всего — это особенно видно по тому, как всуе употребляется имя Господне. Люди говоря так, будто Христос не Господь им, а союзник, успешно завербованный на борьбу против «них», помощник по части агитации и пропаганды. Даже священники иногда становятся больше жрецами Вотана или Перуна, ведущими свое племя с пением надлежащих заклинаний на соседнее.

Конечно, у христианина могут быть свои представления о том, какая политика более сообразна общему благу; во многих странах Европы существуют христианско-демократические партии, принесшие немало блага своим согражданам. Но когда общественное противостояние достигает определенного накала, политические группы начинают требовать от своих адептов ясного греха — ненависти и насилия. И здесь христианин оказывается перед необходимостью делать выбор. Что важнее — последовать за своими братьями по борьбе (куда бы они ни шли) или последовать за Агнцем (куда бы Он ни шел). Если Вы последуете за Агнцем, товарищи обязательно обвинят Вас в предательстве. Вам вслед полетят плевки, камни, а при определенной степени разогрева конфликта — и пуля в затылок. Предатель! Собаке — собачья смерть!

В начале страшной войны в Югославии был такой хорватский полицейский начальник — Йосип Райл-Кир. Когда он узнавал, что в таком-то районе сербы строят баррикаду, он приезжал туда на машине, выходил, показывая, что он один и безоружен, и разговаривал с испуганными и озлобленными людьми, увещевая их мирно разойтись по домам. Кончилось тем, что его убили его же товарищи-полицейские, которым он мешал бороться за Великую Хорватию.

Но если Вы последуете за товарищами — значит, Вы отвернетесь от Христа. Нет, формально Его имя можно будет призывать и дальше — иногда какие-нибудь совсем жуткие головорезы, вроде хорватских усташей, продолжали считать себя добрыми христианами и имели в своей среде монахов и священников. Но это — обман, и на Суде он неизбежно вскроется. «Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Матф.7:22, 23).

А сохранить верность и товарищам по борьбе, и Господу не получится. В Евангелии Господь говорит, что «блаженны миротворцы», и в то же время, что Он принес «не мир, но разделение». В этом нет противоречия — если Вы решитесь быть миротворцем, многие от Вас отвернутся, объявят Вас отщепенцем, подлецом, предателем и агентом врага. Это — цена ученичества, и если мы решились быть христианами, мы должны понимать, что наше повиновение Господу не всем понравится.

Опьянение конфликта, ненависть к врагам, чувство единства со своими, та особенная интонация, с которой в таких случаях произносят слово «наши», стихийное (или вполне осознанное) отождествление «своей» стороны, что бы она ни делала, с Мировым Добром, а противника — с Мировым Злом, не меньше Гитлера — все это не располагает людей слушать миротворцев.

Как! Искать мира с проклятыми гадами, которые совершают такие-то и такие-то преступления? Да ты не меньше, чем Йосип Райл-Кир, заслуживаешь пули! При этом сообщения о преступлениях врагов могут быть утками, могут быть провокациями — правда на войне погибает первой — а могут быть правдой.

Гражданская смута — это золотое время для разного рода психопатов, которым нравится пытать и убивать, и которые отлично устраиваются на обеих сторонах. При этом — так работает механизм ненависти и насилия — «они» это всегда слитная масса, за преступления некоторых из «них» можно мстить каждому по отдельности, а вот «наши» это, напротив, славные ребята, а преступления, совершаемые нашей стороной — это, во-первых, на самом деле, действия подосланных врагами провокаторов, во-вторых, симметричный ответ на зверства врагов, в третьих — грешки отдельных лиц, которые ни в коем случае нельзя вменять «нашим» в целом.

Решиться быть христианином среди всего этого визга, крика, плача и скрежета зубовного трудно. А может быть, и опасно. Но наша принадлежность к иному Царству проявляется именно в таких ситуациях. Надо признать, что на той стороне (и на этой) есть преступники, которых надо судить по закону. Есть люди, с которыми надо и дальше жить в одной стране, и с которыми надо разговаривать о мире. А для начала — признать их людьми, а не исчадиями ада. Не «бандеровской сволочью» и не «титушками» — а ближними. Теми самыми, кого нам заповедано любить и прощать.

Миротворец будет вызывать насмешки, нападки и яростную ругань с обеих сторон — его и из своих выгонят, и в чужие не примут. Блаженство миротворцев подобно другим блаженствам — нищих, алчущих, жаждущих, изгнанных за правду. На внешнем, мирском уровне быть миротворцем накладно. Но Господь требует от нас именно этого. Сопротивления потоку ярости и гнева, который уносит всех остальных; признания людьми тех, кого все вокруг нас объявляют нелюдью; отказа кричать «смерть им!», когда все вокруг кричат «смерть!». Стоять между рядами противников — как те три монаха — и принимать на себя плевки и камни с обеих сторон.

Любить и жалеть тех и других — и поэтому говорить и тем, и другим «нет». Это будет трудно — но Господь не обещал, что будет легко. Он обещал, что миротворцы блаженны.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Киевский провал

Как так получилось, что «принципов ненасилия» хватило ненадолго?

Молитва на Грушевского

Христиане молились о том, чтобы не произошло кровопролития

Миротворцы: Священники предотвратили кровопролитие на Грушевского

После ночного ожесточенного противостояния на улице Грушевского между подразделениями спецподразделений и протестующими встали три священника нашей…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!