Два Андрея

|

Помню, как несколько лет назад один итальянец, влюбленный в Россию, заметил: «Я не знаю, чему мы – запад – можем вас учить: у вас есть Андрей Рублев и Андрей Тарковский. Что после этого еще можно делать в искусстве?»

Два Андрея

Великий русский иконописец Андрей Рублев жил в тяжелое для Руси время иноземного ига. Набеги ордынцев, княжеские усобицы, голод, эпидемии уносили тысячи жизней, и вдруг среди мрака и горя вспыхнули пронзительной чистотой золота и лазури иконы Рублева. Мир, тепло, радость о Духе Святом изливались от них в души людей, изнемогающих от пережитых потерь. Это было утешение, надежда, воплощенная в красках. У Господа не забыта ни одна душа, все взвесится, все оценится, и временное страдание сотрет одна минута пребывания в царстве Незаходимого Света.

Преподобный Андрей Рублев. Троица

Преподобный Андрей Рублев. Троица

Андрей, «открывший» Андрея

Еще каких-нибудь тридцать лет назад об иконе в России можно было говорить только как о «предмете искусства». Но, что происходило в душах людей, когда оказавшись перед древними образами, люди вдруг ощущали, что являются зрителями чего-то неизмеримо большего, чем просто художественное произведение. В строгих ликах, тонких кистях рук святых, складках струящихся тканей была такая чистота, которую невозможно передать словами. Она проникала внутрь, промывала глаза, и люди, недоумевая, порой часами стояли перед творениями древних иконописцев. В них было то, чему название — благодать — великая сила, часть естества Самого Бога – любовь, покой, правда, прощение, мудрость, жизнь…

Одним из таких восхищенных зрителей оказался и молодой тогда еще человек – москвич, сын поэта Арсения Тарковского, Андрей. В семье Тарковских знали и любили художественную культуру, в доме было множество альбомов по искусству, а любимой игрой было — отгадывать автора и название той или иной картины. Это-то увлечение историей искусства и привело Андрея к русской иконе. Но, едва он увидел образы Рублева, он был поражен их удивительной светлой красотой. Через нее просачивалось и нечто большее — дух, то состояние, в котором жил мастер, в котором пребывала его душа. Это состояние святости. Андрей понял, что говорить о Рублеве только как о «талантливом живописце» невозможно. О нем надо рассказывать, как о монахе, о подвижнике. Жившая и действовавшая в нем благодать Святого Духа определила и подбор красок, и точность линий, и необыкновенную гармонию образов. Тогда-то и появилась мысль перевести это на язык кино, сделать икону и мастера «героями» кино-рассказа. Необычно? Спорно? – Откуда же пришло это стремление говорить о вещах «не сюжетных» и, вообще, не о внешних?

Андрей Тарковский

…Все началось еще тогда, когда Андрей Тарковский был студентом отделения кинодраматургии Всесоюзного института кинематографии (ВГИКа). В период хрущевской «оттепели» у молодых кинематографистов появилась возможность знакомиться с произведениями зарубежного авторского кинематографа. До России доходят итальянский неореализм и французская «новая волна». В архиве Госфильмфонда в Белых Столбах Андрей вместе с однокурсниками смотрит фильмы Куросавы, Бунюэля, Брессона и Бергмана. Главным педагогом и наставником Андрея Тарковского в те годы был известный режиссер Михаил Ромм, развивавший и поддерживавший в своих учениках творческую индивидуальность, побуждавший их к тому, чтобы искать свою тему, свой путь в кино, что было сопряжено с отстаиванием собственного видения и художественной правды. Принятый западной кинокритикой термин «отéр» (от «auteur» – франц.), обозначающий режиссера-художника, отвечающего за единство произведения – от главного до деталей, для Андрея становится основополагающим принципом творчества и соединяется с духом свободы, привитым Михаилом Роммом. Для однокурсников Андрея были одинаково неприемлемы и «глянцевое» искусство Голливуда, и приемы, характерные для соцреализма. От «сюжетности», мифологии, «костюмного» искусства молодые художники и режиссеры потянулись к красоте, растворенной в простом — в окружающих вещах, в деталях, каждая из которых повествует о вечном: о человеке, о жизни, и о Боге.

Первые «пробы» состоялись. Дипломная работа Андрея Тарковского «Каток и скрипка» (1960) принесла ему первый приз на фестивале студенческих фильмов в Нью-Йорке в 1961 г. Через пять лет появился замысел фильма об Андрее Рублеве, и сама тема потребовала от него почти философского осмысления связи формы и содержания. Подобно тому, как на иконе в образе проступает Дух, ему предстояло на языке кино, посредством света, фактуры, акцентов передать сокровенное — дух Руси и внутреннюю жизнь монаха-иконописца. Непросто было прорываться через «тернии» идеологических худсоветов, обходить острые углы и отстаивать свое видение, но вот на свет появился фильм об Андрее Рублеве.

Тарковского ожидало настоящее признание. В 1969 г. картина была показана во внеконкурсной программе Каннского фестиваля, и заслужила специальный приз, но не это главное. Запад, до тех пор слишком мало знавший о Руси и о Православии, замер: никому не известный русский режиссер создал кино-шедевр, достойный классиков мирового кино. Европа увидела Русь святую.

 

Кадр из фильма “Андрей Рублев”

В фильме Андрея Тарковского не было ничего «сусального». Русь поруганная – вот, всадники выбивают двери собора, огонь охватывает фрески и живых людей. Кругом насилие, грабежи… Степняк смеется над распятым Христом и Богородицей.

Кадр из фильма “Андрей Рублев”

Русь «горбатенькая» — бездорожье, утлые бревенчатые избы, распутица и косые дожди. Дружинники жестоко избивают скомороха, юродивая пляшет на снегу, оборванный мальчишка выдает себя за мастера колокольного дела… И среди этого совершает путь герой Тарковского, инок, претворяющий душевную боль в служение Богу данным ему талантом. Фильм о вере, побеждающей уныние и боль, и о надежде, которая не постыдит.

кадр из фильма

Как ни дрожат руки мальчишки, но с молитвой, оказывается, можно и великий колокол отлить на радость людям, как ни скорбит душа о грехах, не все потеряно — милость Божия больше! И как можно одолеть народ, встречающий смерть, как и жили, соборно – под сводами храма?! Как можно истребить тех, кто из последних сил стекаются из дальних верст на звук «ожившего» церковного колокола? И пусть над обожженной землей плывет его тяжелый медный звон, предвозвещая годы испытаний, мягким, ясным лучом, будто светоч, загораются в последних кадрах вечные образы Андрея Рублева.

Кадр из фильма

Сюжет картины, конечно, был вымышленным, и, тем не менее, в этой истории была правда — о том, что святость возрастает «не под хрустальным колпаком», не благодаря, а вопреки жизненным обстоятельствам, что преподобным становится человек немощный, «перстный», но всей душой взыскавший Бога.

Благодаря фильму Андрея Тарковского, иконописец, живший и творивший в XV веке, стал вдруг удивительно современным и близким людям 70-х. Фильм утешал: Россия видела и худшие времена, и при иге можно сохранить веру. Это был один из первых «прорывов». После фильма Тарковского многие молодые люди потянулись в храмы.

Бежавший от мира

Насколько известны образы Андрея Рублева — «Троица», «Спас», «Апостол Павел», «Архангел Михаил», настолько мало известно о нем самом. Ведь он, как истинный монах жил очень сокровенно, избегая и славы мира, и его почестей. Неизвестна даже точная дата его рождения. Исследователи предполагают, что он родился около 1360 года. Родовое прозвище — фамилия, сохранившаяся за ним в монашестве, свидетельствует о том, что он мог происходить из образованных кругов, поскольку в его время фамилии носили только представители высших слоев общества.

Есть основание предполагать, что Андрей Рублев мог учиться иконописи в Византии или в Болгарии. В его наследии есть изображение греческого морского судна, написанного с такой точностью, таким знанием конструкции, что можно судить о том, что он либо сам видел такого рода корабли, либо перенял эти сведения от своего наставника – художника греко-византийского происхождения. Согласно одной из гипотез, Андрей Рублев был учеником знаменитого мастера-иконописца Феофана Грека.

Вся жизнь иконописца была тесно связана с двумя монастырями — Троице-Сергиевым и Спасо-Андрониковым в Москве. По духу святой Андрей, несомненно, являлся учеником преподобного Сергия Радонежского.

Поскольку Андрей Рублев работал в разных обителях, можно установить и его духовные связи. Он должен был знать многих великих подвижников своего времени: Никона Радонежского, Савву Сторожевского, святителя Киприана Московского. Но самым близким ему был его сподвижник, иконописец Даниил Черный. Они вместе расписывали Успенский собор во Владимире — главный собор Руси той поры. Летописная запись 1408 года сообщает: «маиа в 25 начата бысть подписывати великая и соборная церкви Пречистыя Володимирская повелением Великого Князя, а мастеры Данило – иконник да Андрей Рублев».

Но иконописцев связывала не только совместная работа. Отношение к ней было особое, как к служению Богу. К ней они готовились продолжительным постом и молитвой. Предание о духовных узах Андрея Рублева и Даниила Черного бережно сохранялось в церкви напротяжении XV века и было записано святым Иосифом Волоцким: «…чуднии они иконописци Даниил и ученик его Андрей…толику добродетель имущее, и толико потщение о постничестве и иноческом жительстве, оноже им божественныя благодати сподобитися и толико в божественную любовь преуспети, яко никогдаже о земных упражнятися, но всегда ум и мысль возносить к невещественному и божественному свету».

Приведенный отрывок из сказания передает удивительно светлый образ двух подвижников – художников, истинных иноков и аскетов. Они преуспели в божественной Любви, оставив все попечение о земном.

Предание сохранило и свидетельство о том, что святой Андрей отошел ко Господу раньше Даниила. А тот перед смертью сподобился видеть его в видении «во мнозе славе и с радостию призывающа его в бесконечное блаженство». Младший в земной жизни, святой Андрей оказался старшим в духовном мире: он как бы принимал душу праведного Даниила при ее разлучении от тела.

Евангельское слово в образах

Начало прославления Андрея Рублева в Церкви положили его иконы, и особенно — «Троица». За основу сюжета им был взят эпизод из Святого Писания о явлении Бога праведному Аврааму в образе трех ангелов. В этом явлении приоткрылась троическое единство Бога – Отца, Бога – Сына и Бога – Духа Святого. Отойдя от традиционных канонов, иконописец поместил в центр композиции Чашу, символизирующую жертвенную смерть Христа — Чашу страданий и Чашу искупления человечества. А ее очертания повторил в контурах фигур двух ангелов справа и слева.

Икона служила как бы изложением основ христианского вероучения, по ней могли постигать основной догмат Православия и люди неграмотные. Красота действовала на душу прежде слов. Сочетание золотистых, голубых и нежно-зеленых красок оставляло ощущение возрождения, победы вечной жизни над смертью… Предвосхищение проповеди о Воскресении.

Не устрашать, а ободрять и поддерживать современников стремился этот великий иконописец. Его иконы почитались как благодатные.

Андрей Рублев прославлен в нашей Церкви как преподобный, уподобившийся Господу в высших добродетелях. «Дела его идут вслед за ним», из века в век его вечным служением Церкви остается Божественное Слово, воплощенное в образе.

 

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
“Когда Алексей Васильевич пел, на втором куплете люди начинали плакать”

Евгений Тугаринов о силе духа, силе души, глубине и силе чувств актера Алексея Петренко

Русская церковь передаст храму в Сирии икону в память о погибших военнослужащих

Церемония освящения иконы состоится в Ильинской церкви Краснодара в воскресенье

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!