Честное слово, я больше не буду

|
Почему благополучные с виду люди могут быть подвержены алкогольной и наркотической зависимости? Что делать близким зависимого человека, если он не хочет идти к врачу? Можно ли полностью вылечиться от алкоголизма? Накануне Дня трезвости, который отмечается в России сегодня, мы попросили ответить на эти и другие вопросы психиатра и психотерапевта Ирину Юрьевну Андрееву, которая на протяжении многих лет занималась проблемами реабилитации людей, страдающих зависимостью от веществ, изменяющих сознание.

– Алкоголизм и наркомания – это такие типичные для нашего общества проблемы. Часто говорят, что всё из семьи, но зачастую социальный статус и благополучие не спасает ни от алкоголизма, ни от наркомании. Почему?

– Зависимость цепляется как условное первичное заболевание на какую-то не совсем гармонично сформированную личность. Ребенок не научился творчески адаптироваться к жизни и испытаниям, не разрушая себя и окружающих. Не умеет справляться со стрессом, тревогой или другими проблемами. Зависимость – это всегда болезнь незрелой личности.

И это действительно не зависит от уровня достатка семьи или социального статуса. Часто всё это происходит и в самых благополучных семьях, где родители могут быть очень заняты и даже озабочены детьми, их воспитанием и образованием. Так что ребенок может быть воспитан в атмосфере гипоопеки или гиперопеки, а результат будет одинаков.

Понимаете, скорее всего, практически наверняка, такой человек так или иначе пробует вещество, изменяющее сознание. И для него это вещество будет лекарством – благодаря алкоголю или наркотикам он получает способ эти свои, условно скажем, несовершенства или неумения, отсутствие каких-то навыков скрыть, забыть о них.

Я как врач понимаю, что среди людей с зависимостью очень много тех, кому нужна была грамотная психиатрическая помощь. Например, антидепрессанты или психотерапия. А вместо терапии люди находят алкоголь, который снимает их тревогу или подавленность, или еще какие-то проблемы.

– Он выпил, и его «отпустило». А потом он не понимает, как этого ощущения добиться другим способом, да?

– Да. Поэтому в любом случае это способ адаптации к жизни, но разрушающий себя. Зависимый человек идет по пути избегания проблемы, ухода от нее. Тогда как нормальное поведение – это преодоление проблем.

С другой стороны, то же самое происходит со всей семьей, которая зачастую пытается много лет закрыть глаза на проблему, объясняя, что «папа болен» или «мама мерзавка», или «тебя довела твоя жена».

– Это можно назвать термином «созависимость»?

– Это и есть созависимость – системное заболевание семьи. И не только той семьи, в которой жена, дети, муж-алкоголик, мама приезжает – а это системное заболевание семьи, из которой вышел этот человек изначально.

Если говорить в таких терминах, то созависимость может быть эмоциональная – когда меня не существует, когда я начинаю жить чувствами, интересами другого человека, игнорируя свои. И эта зависимость – она тоже заложена в семье с детства.

Это когда мальчик или девочка воспитывались в семье, где папа пил, мама говорила: «Папа болен. Что делать? Он всё равно хороший, это твой папа», или мама могла клясть его и ругать, но всё равно жила с ним, не уходила, – в таких случаях для ребенка это поведение нормально, он к этому приспособлен. Он так же не ощущает свои границы и не прислушивается к своим потребностям. Поэтому будет страдать, искать оправдания и терпеть, не обращаясь за помощью.

Фото: vsdlife.ru

Фото: vsdlife.ru

– Какие признаки того, что надо уже куда-то идти?

– Слушайте, какие у вас признаки, что к врачу надо идти? Когда вы идете к врачу, до последнего терпите?

– Большинство так.

– Так и там будет так же.

Поэтому что нужно делать, когда ты осознаешь, что ты больше не можешь выносить этого от своего мужчины или своего сына, или взрослой дочери – надо осознавать, что это проблема.

Мой большой опыт работы с родственниками говорит о том, что мамы и папы последними узнают, что с ребенком что-то творится. А жены начинают прятаться за то, что «детям нужен отец», «какой-никакой», «а что делать», «а как я буду жить». Мы же говорим о больной системе, там зачастую нет здравомыслящих людей. Но они в этом не виноваты.

Если всё-таки есть решимость что-то делать, то нужно начинать с себя, для того чтобы как-то замотивировать самого больного члена семьи, который гробит злоупотреблением себя и семью.

– А если у близких есть понимание, что профессиональная помощь нужна на том или ином уровне, но сам больной человек продолжает цепляться за свою зависимость, что делать в такой ситуации?

– К профессионалу идти. Рассказывать ситуацию, советоваться и работать вместе с ним. Сейчас во всех наркологических диспансерах есть программы реабилитации. Причем пройти ее можно бесплатно, хотя не в таких комфортных условиях, как в частных клиниках, но главное – эффективно.

Кроме того, как во всём мире, в России существуют 12-шаговые программы, группы и сообщества взаимопомощи AA и NA – анонимные алкоголики и наркоманы. Они прекрасно помогают в реабилитации и самим зависимым людям, и их родственникам. Их эффективность не отрицает даже государственная медицина и рекомендует к ним обращаться.

– Реабилитация – это сложный процесс. Как уговорить на это человека?

– Надо работать с семьей и действовать постепенно.

Обычно получить согласие на детоксикацию просто. Химически зависимый человек, когда у него нарастает интоксикация, когда нарастает доза, когда он понимает, что не может справиться с собой, теряет контроль, – он и сам просится на детоксикацию. Но если мы говорим о реабилитации, о последующей длительной работе, которая проводится от года до двух лет профессиональными людьми, – конечно, мотивация к изменениям там не настолько сильна.

И тогда применяется такая техника как интервенция, когда специалисты сначала работают со всеми членами семьи, готовят их. Потому что обычно члены семьи срываются на претензии и давление. И это может привести к разным последствиям: от «честное слово, я больше не буду», – понятно, что всё равно будет, – до начала срыва.

Более сильной воли, чем у химически зависимого человека, я ни у кого еще не видела, потому что это же удивительная сила, с которой они пытаются до последнего сохранить себя – одной рукой удержать расползающуюся социальную жизнь, а другой рукой как-то контролировать злоупотребление. Надо иметь очень сильную волю, чтобы это всё выдерживать. Такой человек живет в грандиозном чувстве вины и стыда за то, что он делает.

Поэтому интервенция – это такая история, когда готовится вся семья, чтобы они говорили человеку, как он им дорог, что происходит с ним, как они это видят, и что они хотят, чтобы он всё-таки вернулся к ним и занялся своим здоровьем. Что они готовы в чем-то его поддерживать, помогать, что ему надо стать более взрослым, а для этого нужна реабилитация. Никто с него не спрашивает в этот момент: «Готов ли ты два года ходить на терапевтические группы?» – а просто вы добиваетесь согласия на помещение его в изоляцию.

– Это всегда означает смену образа жизни?

– Конечно. Со средой ведь тоже надо работать. К сожалению, иногда бывает так: чтобы человеку не было так тяжело, ему нужно уйти из этой среды, со своей работы, от своих прежних друзей.

Фото: А.Соколенко

Фото: А.Соколенко

– От алкоголизма можно вылечиться?

– Не совсем. Это же хроническое заболевание, и если человек снова начнет употреблять вещества, изменяющие сознание, он вернется на круги своя, только всё будет еще хуже.

Но можно добиться того, чтобы человек не возвращался к этому. Устойчивая ремиссия – это два года полной чистоты, трезвости. При этом в течение полугода должны быть устойчивые отношения (не имеет значения, семья или дружба) и не менее полугода постоянной работы. А также  возможность два месяца просуществовать, если ты потерял работу. Вот критерии устойчивой ремиссии.

Если ты всё это выдержал, это означает, что ты за два года работы, какой угодно, с наркологами, с психиатрами иногда, с психотерапевтами, в любой программе – ты получил те навыки жизни в чистоте, которых у тебя не было.

– Научился по-другому справляться со стрессами.

– Да, с жизнью, вообще справляться с жизнью. Преодолевать проблемы, а не избегать их.

А ведь есть разные формы зависимости и саморазрушения, с которыми мы сегодня сталкиваемся – трудоголизм, например, – такая же форма зависимости, когда мы с помощью безумного количества работы вроде бы начинаем решать свои социальные проблемы, но при этом совершенно игнорируем какие-то свои потребности.

В современной жизни огромное количество вызовов для амбициозной молодой личности, и надо тоже иметь абсолютную внутреннюю устойчивость, чтобы понимать, для чего мне это нужно, что я хочу от этого получить. Не поверхностное – карьера, деньги, домик у моря и так далее, а более глубокие какие-то вещи.

Что такое взрослая личность? Это когда ты понимаешь, что должны быть границы всего, что у тебя самого есть границы, когда ты понимаешь, что ты можешь устать – нельзя это игнорировать, когда ты голоден – нельзя это игнорировать, когда ты хочешь спать – нельзя это игнорировать, когда тебе плохо в каких-то отношениях – нельзя это игнорировать. Так же, как нельзя игнорировать потребности близких людей, твоей семьи. К этому надо стремиться нам самим. Этому нужно учить своих детей – не загонять себя и адаптироваться к жизни, не разрушая себя.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Патриарх Кирилл призвал отказаться от чрезмерного употребления алкоголя

Трагическая кончина Крестителя Господня стала последствием решения, принятого под воз действием вина

Исповедь алкоголика

После кодирования я и года не продержался

Валерий Татаров: Я человек в прошлом запойный

Петербургский тележурналист – о государственной «алкогольной» политике и о том, что можно и что нельзя запрещать