Иконография Страшного Суда

Суда Твоего, Господи, боюся и муки

бесконечныя, злое же творя не престаю…

Прп. Иоанн Дамаскин

 

В чреде дней, приготовительных к Святой Четыредесятнице, неделя мясопустная – о Страшном суде – является, пожалуй, наиболее выразительной как в гимнографическом, так и иконографическом отношении. Конечно, и в другие приготовительные дни Евангельские чтения – о Закхее (еще до начала пения Триоди), о мытаре и фарисее, о блудном сыне, недели сыропустной, – имеют первостепенное значение для христианина, готовящегося вступить на спасительное поприще Великого Поста.

Чинопоследования этих дней глубоки и важны, но в чтениях и песнопениях недели о Страшном суде присутствует некая универсальность, они адресованы каждому человеку, как апостол Павел писал: человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. 9:27). В своей заботе о спасении каждого Церковь и предлагает воспоминания об этом суде, чтобы спасти по крайней мере некоторых (1 Кор. 9:22).

Напоминая о Страшном суде, святая Церковь зовет каждого к покаянию, при этом указывая и на истинный смысл надежды на милосердие Божие: Господь милосерд, но при этом Он праведный Судия, имеющий воздать каждому по делам его (Откр. 22:12). Поэтому не следует заблуждаться относительно ответственности за свое нравственное состояние и злоупотреблять долготерпением Божиим [2].

Обращая наш мысленный взор на «огнь вечный, тьму кромешную и тартар, лютый червь, скрежет же паки зубный и непрестанный, болезнь имущу быть без меры согрешившим», «трепет неисповедимый и страх», «неумытное истязание» и «ад душетленный», Святая Церковь внушает нам мысль о необходимости покаяния и исправления, и заблаговременной слезной молитвы ко Господу, пока есть еще к тому время и возможность, и от лица всех нас восклицает: «днесь брашен отрекшися, потщимся делом и прегрешений достойно каятися» [2].

Автор канона недели мясопустной, преподобный Феодор Студит, показывает трепет души человеческой пред грозным судом Божиим. Напоминая о дне страшного Второго пришествия Христова, он молится, да не объявит Судия тайных деяний души грешной, но пощадит ее милостиво [16].

«Увы мне, мрачная душе, доколе от злых не отреваешися? Доколе унынием слезиши? Что не помышляеши о страшном часе смерти? Что не трепещеши вся страшнаго судища Спасова? Убо что отвещаеши, или что отречеши? Дела твоя предстоят на обличение твое, деяния обличают клевещуща. Прочее, о душе, время наста; тецы, предвари, верою возопий: согреших, Господи, согреших Ти! Но вем, Человеколюбче, благоутробие Твое, Пастырю добрый, да не разлучиши мене одесную Тебе предстояния, великия ради милости Твоея» (Стихира на стиховне, глас 8).

Известны также песнопения недели о Страшном суде преподобного Романа Сладкопевца. В греческом рукописном кондакаре XII в. (из собрания Синодальной библиотеки, ГИМ) содержится 21 гимн в неделю мясопустную с акростихом: “смиренного Романа творение” [16].

Песнопения Недели мясопустной представляют подробную и выразительно картину того, как будет происходить Страшный суд Божий. Главным источником для творений гимнографов является, конечно, Священное Писание: Отец … дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий. Не дивитесь сему; ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения. Я ничего не могу творить Сам от Себя. Как слышу, так и сужу, и суд Мой праведен; ибо не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца (Ин. 5:26–30).

В изображении картины грядущего Страшного суда Божия Предание не могло ограничиться только богослужебными текстами. Картину Страшного суда с древнехристианских времен старались передать и изобразительными средствами, ведь Сам Господь описывает Свое Второе Пришествие в ярких зрительных образах: солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою; и пошлет Ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их (Мф. 24:29–31).

Истоки изображения Страшного суда восходят к IV в., к фресковой живописи катакомб. Первоначально Суд Божий был представлен в сюжетах отделения овец от козлищ и притчи о десяти девах. В V–VI вв. появляются отдельные части картины самого Страшного суда, а к VIII в. в Византии появляется законченная композиция [11].

Позднее Страшный суд утвердился в системе стенных росписей как византийских, так и русских храмов, был распространен также и на Западе. На Руси известно наиболее раннее фресковое изображение Страшного суда в Кирилловом монастыре в Киеве, выполненное в XII в., в Георгиевском соборе Старой Ладоги (80-е годы XII в.), в церкви Спаса Нередицы в Новгороде (1199 г.), в Дмитровском соборе во Владимире (конец XII в.). До нас дошли также фрагменты Страшного суда, написанного преподобным Андреем Рублевым и Даниилом Черным на стенах в Успенском соборе Владимира. Наиболее раннее известное изображение в иконописи относится к XV в. (икона в Успенском соборе Московского Кремля) [1].

Страшный Суд. Успенский Собор Кремля

В разработанном виде иконография Страшного cуда основывается на текстах Евангелия, Апокалипсиса, а также святоотеческих творений: Слова Ефрема Сирина, Слова Палладия Мниха, Жития Василия Нового и других произведений византийской и древнерусской литературы; позднее в иконографических деталях можно усмотреть и тексты народных духовных стихов. В Страшном cуде изображаются картины конца мира, последнего суда над всем человечеством, воскресения мертвых, сцены адских мучений нераскаянных грешников и райского блаженства праведников.

Второе пришествие. Церковь Панагии Халкеон в Салониках

Из наиболее известных памятников византийского мира изображение Страшного cуда можно найти в притворе церкви Панагии Халкеон в Салониках (начало XI в.); в Грузии – в Давидо-Гареджийском монастыре Удабно на западной стене находится сильно поврежденная фреска XI в.; к тому же времени относятся плохо сохранившиеся фрески Страшного cуда в Атени. Фрагменты Страшного cуда середины XII в. сохранились в небольшой церкви в Икви. От эпохи благоверной царицы Тамары сохранилось несколько памятников, в том числе – грандиозная композиция Страшного cуда храма в Тимотесубани (первая четверть XIII в.) [8].

 

На Руси композиции Страшного cуда появляются очень рано, вскоре после ее Крещения. Это можно объяснить тем, что изображения Страшного cуда были действенным средством убеждения язычников обратиться в веру Христову. Не случайно греческий проповедник в известном эпизоде выбора веры из жития святого равноапостольного князя Владимира развертывает перед князем впечатляющую картину Страшного cуда.

Одним из самых ранних примеров изображения Страшного cуда среди дошедших до нашего времени памятников искусства Древней Руси являются росписи Николо-Дворищенского собора в Новгороде начала XII в. Композиции «Страшный cуд» и «Иов на гноищи» сохранились в юго-западной части подклета храма. Программной темой в росписях Никольского собора является тема покаяния. Возможно, причиной этого стали конкретные случаи «посещения Божия», т.е. тех стихийных бедствий, которые постигли Новгород: падеж скота в 1115 г., лишивший князя и его дружину коней; буря 1125 г., от которой пострадали хоромы князя и «стада скотины истопе в Волхове»; голод 1128 г. Возможно, к этому побудила и тяжкая болезнь князя, от которой он чудесным образом исцелился от приплывшего из Киева образом Николы Липного (обретенного на острове Липно на Ильмене) [10].

Необходимо отметить важную особенность изображений Страшного cуда: они создаются не для того, чтобы запугать человека, но призваны заставить задуматься его над своими грехами; не отчаиваться, не терять надежды, но положить начало покаяния.

Страшный суд. Новгород, XV в.

Проповедь Спасителя о спасении началась словами: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 4:17). Покаяние как непременное условие достижения Царства Божия – одно из основополагающих положений христианского вероучения. Преподобный Симеон Новый Богослов так говорит о покаянии: «Бегите покаянием по пути заповедей… бегите, бегите, ищите, стучите, чтобы открылись вам врата Царства Небесного и вы были внутри его».

 

Для Православной Церкви рубежа XI–XII вв., в том числе и на Руси, вопрос о покаянии – не отвлеченная богословская проблема, а живая практика духовной жизни. Слова святителя Илариона Киевского, преподобного Феодосия Печерского, наконец, покаянный канон святителя Кирилла Туровского – несомненное тому подтверждение. В покаянии видят основу жизни составители «Повести временных лет»: «Аще ли покаявшеся будем, в нем же ны Бог велит житии. Глаголет бо пророк нам: обратитеся ко Мне всем сердцем вашим, постом и плачем. Да аще сице сотворим, всех грех прощении будем».

 

Побудить грешника к покаянию, утвердить кающегося человека в надежде на милосердие Божие, на прощение грехов – такую задачу ставили перед собой авторы Николо-Дворищенской композиции. Праведный Иов и его жена изображены в окружении сцен мучений, под изображением князя тьмы – сатаны. Рядом с Иовом на гноище на темно-красном фоне изображена фигура обнаженного человека. Это – богач, сидящий в пламене и обращающийся к праотцу Аврааму с просьбой послать бедного Лазаря облегчить его страдания, увлажнить язык (см.: Лк. 16:24). Изображения мук находятся ошуюю по отношению к изображению Судии Христа в восточной части свода [10].

 

Образ богача и другие сцены мучений рядом с Иовом призваны подчеркнуть не только меру страданий и скорби, выпавших Иову, но и мысль о надежде и вере в неизменную милость Господа, которая не покидает праведника даже в аду. На передний план выходит не тема устрашения, но спасения и личного обращения к Господу, которую лучше всего выразить словами Псалмопевца Давида: Господи, Боже мой! я воззвал к Тебе, и Ты исцелил меня. Господи! Ты вывел из ада душу мою и оживил меня, чтобы я не сошел в могилу. Ты обратил сетование мое в ликование, снял с меня вретище и препоясал меня веселием (Пс. 29:3, 4, 12).

 

Иконографическое решение Николо-Дворищенского собора подсказывает ответ на вопросы: почему праведник попал в ад; как он может выйти оттуда, вновь предстать перед Господом? В «Изборнике Святослава» 1076 г. читаем: «И в рове преисподнем, якоже пишется и в Иове, в земли темне и могильне… идеже несть света, ни видети жизни человеча, в онь же Христос пришед, Божественною душею и пречистою, посети сидящих во тьме». Тема покаянного плача грешника, ожидающего суда Господня, не только раскрывает основную мысль сцены, но и указывает на прямую связь изображения Страшного cуда с циклом богослужений Великого поста. Человека, проходящего пост и совершающего истинное покаяние, Бог восстанавливает в правах, подобно Адаму и Иову, и он, как по лестнице, может подняться из бездны греха к небесам; на Синайской иконе «Лествица Иоанна Синайского» путь монахов вверх ко Христу начинается от черного провала адской бездны [10].

 

Преподобный Андрей Критский в своем Великом каноне говорит о «лествице деятельного восхождения души». В этом же каноне вспоминается праведный Иов, как пример оправдания на Суде Божием: «Иова на гноище слышавши, о душе моя, оправдавшегося, того мужеству не поревновала еси». В результате чего тот, кто раньше был на престоле, – «иже первее был на престоле», – «наг на гноище гноен», а тот, кто имел, множество домочадцев и был прославлен, – «безчаден и бездомок», его палаты превратились в гноище, а сокровища – «бисерие» – в «струпы». Вспомним в этой связи, что Иов изображен сидящим под троном сатаны, а недалеко от него расположено изображение богача [10].

На рубеже тысячелетий складывается тот иконографический канон Страшного cуда, которому суждено будет существовать затем, по крайней мере, еще семь веков. Одним из важнейших источников, оказавшим влияние на состав и характер композиций Страшного cуда, было Житие Василия Нового (Х в.). В XI–ХII вв. одновременно на обширной территории христианского мира был создан целый ряд значительнейших образов Страшного cуда. Наиболее известные из них – росписи церкви Панагии Халкеон в Салониках, 1028 г., фрески Сант Анджело ин Формис, две иконы с изображением Страшного cуда из монастыря святой Екатерины на Синае XI–XII вв., две миниатюры Парижского Евангелия (Национальная библиотека в Париже, gr. 74), пластина слоновой кости из музея Виктории и Альберта в Лондоне, грандиозная мозаика базалики Торчелло в Венеции, фрески церкви Мавриотиссы в Кастории, росписи Бачковской костницы в Болгарии и гигантские мозаики пола собора в Отранто, 1163 г., и близкого по времени Трани [10].

Страшный Суд. Синай, монастырь св. вмц. Екатерины

В центре композиции изображается Христос – Судия мира. Ему предстоят Богоматерь и св. Иоанн Предтеча – ходатаи за род человеческий. У их ног Адам и Ева – первые люди на земле. По сторонам этой центральной группы сидят апостолы (по шести с каждой стороны) с открытыми книгами в руках. За апостолами ангелы, стражи Небесные. С четырьмя великими архангелами – Михаилом, Гавриилом, Рафаилом и Уриилом, которые впервые упоминаются вместе в апокрифической «Книге Еноха», часто связывается эсхатологическая тематика. Они должны трубным гласом воззвать всех мертвых на Страшный Суд, и они же ограждают Церковь и каждого верующего от сил тьмы [10]. Под апостолами изображены идущие на Суд народы. Справа от Христа – праведники, слева – грешники. Среди последних в поздних композициях изображены с соответствующими подписями: немцы, русь, ляхи, эллины, эфиопы (обратим внимание, что в число грешников попадают отнюдь не по признаку национальной принадлежности). Иногда изображены группы людей, обращающиеся к Судии со словами, по Евангелию, «когда мы видели Тебя алчущим» и прочее.

Вверху часто изображается Бог Саваоф, ангелы света, низвергающие с Небес ангелов тьмы (бесов) и как символ конца мира всегда изображается небо в виде свитка, свиваемого ангелами. Ниже Христа, Судии мира, пишется уготованный престол. На нем одежда Христа, Крест, орудия страстей, и раскрытая «Книга бытия», в которой, по свидетельству предания, записаны все слова и дела людей: «Книги разгнутся, явлена будут деяния человеком» (Стихира на «Господи, воззвах» Недели мясопустной); «Егда поставятся престоли и отверзутся книги, и Бог на суде сядет, о кий страх тогда ангелом предстоящим в страсе и реце огненней влекущей!» (Там же, Слава).

Верхний фрагмент иконы

Еще ниже бывают представлены: большая кисть руки, держащая младенцев, что означает «праведные души в руце Божией», и здесь же, неподалеку, «мера дел человеческих». Около весов происходит борьба ангелов с бесами за душу человека, которая часто присутствует тут же в виде фигурки обнаженного юноши.

Обнаженная человеческая фигурка как олицетворение души умирающего человека встречается в иллюстрациях псалма 118-го («Блаженни непорочнии в путь») и «Канона на исход души» (росписи Григориевой церкви Софии Охридской, середина XIV в.; клеймо Васильевских врат «Душа устрашается», 1335–1336 гг.). Подобного рода ранние попытки проиллюстрировать «Канон на исход души» свт. Кирилла Александрийского известны, в частности, по росписи трапезной монастыря св. Иоанна Богослова на Патмосе начала XIII в., где представлены «Смерть праведника» и «Смерть грешника» [10]. Композиция «Канон на исход души» в памятниках искусства XII в. известна только по книжным миниатюрам (миниатюра XII в. в Псалтири из монастыря Дионисиат). Вероятно, из иллюстраций рукописей эта сцена проникла в монументальную живопись поздневизантийского периода. Так, в росписи Григориевой церкви Софии Охридской, XIV в., обширный цикл канона располагается непосредственно под композицией Страшного суда [10].

 

В нижней части композиции обычно следуют сцены: «Земля и море отдают мертвецов», «Видение отрока Даниила» и композиции рая и ада. «Даниил пророк, муж желаний быв, властительное Божие видев, сице вопияше: Судия седе, и книги разгнушася» (Там же, стихира на хвалитех). Земля представляется в виде темного круга, обычно неправильной формы. В центре земли изображают полуобнаженную женщину – олицетворение земли; ее окружают поднимающиеся из земли фигуры людей – воскресшие из мертвых. Звери, птицы и пресмыкающиеся, выплевывающие тех, кого они пожрали.

 

В море, окружающем землю, плавают рыбы. Они, так же как и звери на земле, отдают воскресших на Суд Божий. В сцене «Видение пророка Даниила» ангел показывает пророку Даниилу четырех зверей. Эти звери символизируют «погибельные царства» (царства, которым предстоит погибнуть) – Вавилонское, Македонское, Персидское и Римское, или антихристово. Первое представляется в образе медведя, второе – в образе грифона, третье – в образе льва, четвертое – в образе рогатого зверя. Иногда писались еще и другие звери, имеющие аллегорическое значение. Среди последних особенно интересны зайцы, которые, по широко распространенному на Руси представлению, воплощенному в стихах о «Голубиной книге», являлись аллегорическими образами правды (белый заяц) и «кривды» (серый заяц).

 

Особенно большое внимание уделяется в сценах Страшного суда образам ада. Ад изображается в виде «геенны огненной», со страшным зверем, на котором сидит сатана – господин ада, с душой Иуды в руках. В огне горят грешники, мучимые диаволами. В особых клеймах показаны грешники, подвергаемые различным мучениям. Из огненной пасти адского зверя вверх, к ногам Адама, поднимается длинный извивающийся змей, олицетворяющий грех. Иногда вместо змея изображается огненная река (на иконе Страшного суда первой половины XV в. Успенского собора Московского Кремля).

 

Огненный поток (река) известен по так называемому «Хождению Богородицы по мукам», одному из самых популярных в древнерусской письменности апокрифов. В списках «Хождения», начиная с XII в., указывается, что «в реке сей множество мужей и жен; одни погружены до пояса, другие – по грудь, и лишь третьи – по шею», в зависимости от степени их вины. Начиная с XIII в., а в некоторых случаях и ранее (мозаика Торчелло), персонажи мира грешников, увлекаемые огненным потоком, конкретизируются: это представители различных социальных групп (знать, лица в императорских коронах, варвары, монахи и даже архиереи и др.)

В византийском искусстве к XI–XII вв. сложилась устойчивая иконография князя тьмы, – сатаны, как одного из главных персонажей «Страшного Суда», олицетворяющего ад: фронтальное изображение страшного обликом полуобнаженного старца с всклокоченными седыми волосами и бородой, восседающего на морском чудище, представленном либо на фоне морских глубин, либо, чаще – в огненном озере (геенне). При этом, как правило, старец держит на коленях небольшую фигурку Иуды. Вариации незначительны: так, морское чудище (дракон) может быть одноглавым, напоминающим тритона с головой зверя (иконы из монастыря св. Екатерины на Синае), или двуглавым, пожирающим обеими головами грешников, как, например, в мозаике Торчелло, фреске Спаса-Нередицы и Рождественского собора Снетогорского монастыря в Пскове. Кроме того, нередко тело сатаны имеет пепельно-синеватый цвет, в чем усматриваются отзвуки глубинной эллинистической традиции (таким изображен князь тьмы в мозаике Торчелло) [10].

Страшный Суд, Торчелло

Характерная иконографическая особенность изображения сатаны: его фигура часто изображается в самом темном углу храма, куда никогда не проникает луч дневного света; иногда сатана расположен на грани стены: художник стремится рассечь, пресечь злую силу, показать, что князь тьмы лишен лица, образа, что он в прямом смысле «без-образен» [10].

 

Рай бывает представлен несколькими сюжетами. Сюда относятся «Лоно Авраамово» – праотцы Авраам, Исаак и Иаков с душами праведников, сидящие среди райских деревьев; изображение на фоне деревьев Богоматери на престоле с двумя ангелами и благоразумным разбойником по сторонам; изображение ворот рая, к которым подходят праведники, возглавляемые апостолом Петром с ключами от рая в руке. Рай в образе священного града – Горнего Иерусалима с блаженствующими в нем праведниками, пишется почти всегда вверху. Под Горним Иерусалимом часто встречается изображение летящих в рай схимников [1].

 

Вверху, между сценами рая и ада, изображается прикованный к столбу «милостивый блудник», который «ради милостыни избавлен вечных мук, а ради блуда лишен Царства Небесного».

 

В Софии Новгородской (1109 г.) в состав композиции входит изображение пророка Даниила. На свитке надпись, передающая слова пророка Даниила: «Аз Даниил видех? дондеже престоли поставишася и Ветхий денми седе; престол Его пламень огнен, колеса Его огнь полящь» (Дан. 7:2, 9). Аналогичный текст имеется на мозаике Мартораны в Палермо (ок. 1146 г.), в монастыре св. Неофита на Кипре (ок. 1183 г.). Другой текст: «Подобие сына человеча прикоснуся устнам моим» (Дан. 10:16) – в мозаике Монреале, Сицилия (после 1183 г.). Приведенный в свитке текст из пророческого видения не используется в качестве паремийного чтения. В своем исследовании Гравгаард, ссылаясь на тексты Ерминии 1701–1745 гг., указывает, что такие тексты вводились в изображения Страшного Суда. В этом тексте особое место наряду с картиной Судилища Судилища принадлежит образу Ветхого Деньми, с которым в росписи Софийского собора соотносится изображение Христа Пантократора. Изображения «Видения пророка Даниила» известны в росписях церкви Апостолов в Пече середины XIII в. и собора псковского Святогорского монастыря [10].

 

Сцены наказания грешников в ранней иконографии Страшного Суда не содержат изображений индивидуальных наказаний (за принадлежность к иноверцам, еретические учения, за неугодную Богу профессию или по каждому конкретному виду преступлений). Позднее, например, во фресках псковского Снетогорского монастыря 1313 г., все грешники и виды грехов поименованы. В храме Спаса на Нередице имеются надписания видов наказаний: «Тьма кромешная», «Мраз», «Червь неусыпающий», «Смола», «Иней». Типы мучений бывают представлены по сторонам от князя тьмы, в виде обвитых змеями обнаженных грешников; это восходит к самым ранним из известных изображений адских мук. Увитые змеями женские фигуры встречаются, например, в росписях Каппадокии Х века, в частности, в Ииланли килисе, Ихлара. Описаниями этого типа мучений изобилует Житие Василия Нового (монах Григорий видит увитых и поедаемых огненными змеями прелюбодеев, блудников, клятвопреступников). Этот же мотив встречается в апокрифических «Хождении Богородицы по мукам» и «Видении апостола Павла» – из уст жены выходят змеи и поедают ее тело. При этом женщины в огне, поедаемые змеями, означают монахинь, продавших свои тела на блуд, или сплетниц («Хождение Богородицы»). Подобным же образом представлены грешницы в росписи церкви Мавриотиссы в Кастории (начало XII в.), в храме Асину на Кипре, на мозаике пола в северном нефе собора в Отранто (1163); семь грешников в Сопочанах (около 1272 г.) [10].

Приведем несколько примеров наиболее известных памятников с изображением Страшного Суда.

Миниатюра в греческом Евангелии XI в. Национальной библиотеки в Париже (№74): Христос Судия в голубом миндалевидном с лучами ореоле сидит на троне; руки Его простерты, и на дланях видны язвы гвоздинные. Под ногами Его колесница Иезекииля и херувимы; по сторонам ореола Богоматерь и Предтеча в молитвенном положении; далее апостолы на престолах с книгами в руках; вверху ангелы дориносящие. Ниже ореола – этимасия, к которой приближаются с левой стороны группы праведников; позади праведников ангел с развернутым свитком; под ними море отдает телеса мертвых и две группы людей, идущих на суд; направо ангел трубит, мертвые восстают из гробов, звери отдают телеса мертвых. Ангел взвешивает деяния людей на весах, чашку которых тянут два беса. Внизу с левой стороны рай – вертоград: в нем сидят на престолах Богоматерь и Авраам и возле него праведные души в виде маленьких детей в сорочках. Апостол Петр приводит группу праведников к вратам рая. Картина ада обширна: от трона Судии исходит огненная река и разливается в целое озеро, в нем сидит сатана на звере, проглатывающем грешника, с Иудой в недрах; стоит немилосердный богач и указывает рукой на свой язык; ангелы ввергают в пламя грешников, и демоны подхватывают их. Под огненным озером в шести отдельных клетках представлены виды мучений грешников.

Изображение в Евангелии Национальной библиотеки в Париже

Это греческое Евангелие – по полноте иконографического материала, сохранности и красоте является лучшим из всех дошедших до нас византийских лицевых Евангелий [11].

На Афоне в трапезе Лавры св.Афанасия на входной стене, у самого входа над дверьми и по обе стороны – сложное изображение Страшного Суда, представленное в виде ряда отдельных сцен, снабженных длинными греческими надписями уставного письма. Вверху представлен Христос Вседержитель, в кругу, на херувимах и серафимах; по сторонам Его стоящие Предтеча и Богоматерь, 12 апостолов на своих торжественных седалищах. По арке над дверью четыре ангела, по обе стороны арки группы людей, обращающиеся к Судии со словами признания, по Евангелию, на тему: «когда мы видели Тебя алчущим и прочее». По обе стороны входа ясно представлены сцены праведных, воскресших для вечной жизни, и грешников, воскресших для вечных мук. Первое царство изображено справа от входа. Здесь уготованный престол (h¢ e¢toimasi¢a tou~ qro¢nou) – кресло резное, с крестом, копием, тростью, Евангелием на покрытой подушке; по сторонам павшие на колена Адам и Ева как образ всего преклонившегося праведного, искупленного человечества. Ниже на это видение ангел указывает лежащему и проснувшемуся Даниилу. Во гробе подымаются с мольбой к Богу воскресшие. На левой стороне две группы воскресших, группа ангелов и несколько демонов, спорящих за жертвы перед весами (o¢ zugo¢V th~V dikaiosu¢nhV – весы правосудия). Огненная река течет, расширяясь, и в нее ангел погружает вынырнувшего грешника. Боковые стены представляют рай и ад и дополнительные сцены Страшного Суда; справа от входа большая группа праведников: апостолы с Павлом во главе, пророков (с Даниилом и Соломоном), святителей (Иоанн Златоуст и др.), мучеников. Они входят, предводительствуемые Петром, открывающим запертую дверь в рай, над входом херувим с двумя копьями и надпись: jlogi¢nh r¢mjai¢a. За этим входом – образ рая в двух картинах: Богоматерь на троне с двумя ангелами и входящий из двери благоразумный разбойник, а ниже Исаак, Авраам и Иаков, сидящие на скамье, держат в покровах крохотные головки душ праведных. Наверху, окруженные облачной славою, как бы густой листвой, движутся к Судии группы отшельников, святых жен, монахинь, мучеников, святителей и пророков [7].

Аналогичная роспись в Ватопедском монастыре втрое меньше Лаврской. Здесь изображены: Ангел, трубящий над землею; аллегорическая Земля, едущая на льве, и лев, изрыгающий детскую фигуру, а рядом хищные звери, птицы, гады, фантастический грифон и прочие возвращают проглоченные ими куски тел. Четыре царя сидят на своих тронах: Навуходоносор, Кир, Александр с обнаженным мечем и Август с копьем; посреди них бьются падающий баран (по надписи – Дарий) и козел – Александр (в Ватопеде этого нет). В обеих росписях представлены четыре апокалипсических зверя. Ниже представлена разверстая пасть адского змия, червя (ср.: Мк. 9:48: где червь их не умирает и огнь не угасает). Адский змий проглатывает огненную реку с жертвами и демоном на двуглавом морском чудище, а в стороне в 10 отделениях изображены адские мучения. Лаврский живописец, видимо знакомый с натурализмом европейской живописи, старается достичь именно в передаче адских мучений реальности и в формах, и в колорите. Так, фигуру дымчатого демона с вылезшими из орбит глазами мастер выполняет разными тонами сепии и индиго, внешний мрак (тьму кромешную) передает зелеными тенями и красноватыми отбликами на телах людей. Тартар представлен двумя царями. Отступник Юлиан обвит змеей; представлены в типических образцах: сластолюбцы, воры, прелюбодеи, пьяницы; скрежет зубов представлен людьми, мучающимися в пламени. Антихрист изображен в богатых одеждах, окруженный людьми и демонами [7].

Приведем здесь отрывки из слов преподобного Ефрема Сирина, без которых описание особенностей иконографии Страшного Суда будет неполным:

 

«Вот, постигнет нас, братия, тот день, в который омрачится свет солнечный, и спадут звезды, в который небо свиется как свиток, загремит великая труба и страшным звуком пробудит всех от века мертвецов; в тот день, в который, по гласу Судии, опустеют таибницы (тайники) ада, в который явится Христос на облаках со святыми ангелами судить живых и мертвых и воздать каждому по делам его.

 

Действительно, страшно Христово во славе пришествие! Чудное дело, увидеть, что небо внезапно раздирается, земля изменяет свой вид, мертвые восстают. Земля представит все тела человеческие, какими приняла их, хотя бы растерзали их звери, пожрали птицы, раздробили рыбы; не окажется недостатка даже в волосе человеческом пред Судией, потому что каждого преложит Бог в нетление. Все приимут тело, сообразное собственным делам своим. Тело праведных будет сиять семикратно более света солнечного, а тела грешников окажутся темными и исполненными зловония; тело каждого покажет дела его, потому что каждый из нас дела свои носит в собственном теле своем.

 

Когда Христос приидет с неба, тотчас неугасимый огонь потечет всюду пред лицом Христовым и покроет все. Ибо потоп, бывший при Ное, служил образом того неугасимого огня. Как потоп покрыл все вершины гор, так и огонь покроет все. Тогда всюду потекут ангелы, и всех святых и верных восхитят во славе на облаках в сретение Христово…»

 

«Небо свивается в ужасе, небесные светила падут, как незрелые смоквы со смоковницы и как листья с деревьев. Солнце померкнет от страха, побледнеет луна, содрогаясь, помрачатся светлые звезды в страхе пред Судией. Море, ужаснувшись, восколеблется, иссохнет, исчезнет, и не станет его. Персть земная будет объята пламенем, и вся обратится в дым. Горы растают от страха, как свинец в горниле, и все холмы, как пережигаемая известь, воскурятся и обрушатся.

Судия восседает на огненном Престоле, окрест Его море пламени, и река огненная течет от Него, чтобы подвергнуть испытанию все миры… Кто поглощен морем, кого пожрали дикие звери, кого расклевали птицы, кто сгорел в огне, – в самое краткое мгновение времени все пробудятся, восстанут и явятся. Кто умер во чреве матери и не вступил в жизнь, того сделает совершеннолетним в то же мгновение, которое возвратит жизнь мертвецам. Младенец, которого матерь умерла вместе с ним во время чревоношения, при воскресении предстанет совершенным мужем и узнает матерь свою, а она узнает детище свое. Не видавшие друг друга здесь, увидятся там…

Там добрые, по велению Судии, будут отлучены от злых, и первые вознесены на небо, а последние низвергнуты в бездну; одни войдут в Царство, а другие отыдут во ад.

Горе злым и нечестивым! Они, в наказание за дела свои, будут мучимы с сатаной.

Кто на земле грешил и оскорблял Бога, тот будет ввержен во тьму кромешную, где нет ни луча света. Кто таил в сердце своем зависть, того сокроет страшная глубина, полная огня и жупела. Кто предавался гневу и не допускал в сердце свое любви, даже до ненависти к ближнему, тот предан будет на жестокое мучение ангелам.

Кто не преломлял хлеба своего с алчущим, не успокаивал томящегося в нужде, тот будет вопиять мучимый, и никто не услышит и не упокоит его. Кто при богатстве своем жил сластолюбиво и роскошно, а не отворял двери своей нуждающимся, тот в пламени будет просить себе капли воды, и никто не подаст ему. Кто осквернял уста свои злословием и язык свой хулами, тот погрязнет в зловонной тине и лишен будет возможности отверзть уста. Кто грабил и угнетал других, и дом свой обогащал неправедным достоянием, того повлекут к себе немилосердые демоны, и его жребием будут воздыхание и скрежет зубов.

Кого распаляла здесь постыдная похоть сладострастия и прелюбодейства, тот вместе с с сатаной будет вечно гореть в геенне. Кто преступал запрещение иереев и попирал повеление Самого Бога, тот подвергнется самому тяжкому и ужаснейшему из всех мучений…»

 

Иконография Страшного суда – одна из замечательных страниц истории церковного искусства, не только и не столько по сложности сюжета, но по тому глубокому воздействию на душу готовящегося вступить на поприще Святой Четыредесятницы христианина: «Приидите, услышите, царие и князи, раби и свободни, грешницы и праведницы, богати и нищи; яко грядет Судия, хотяй судити всей вселенней. И кто претерпит пред лицем Его, егда ангели предстанут обличающе деяния, помышления и мысли, яже в нощи и во дни? О каковый час тогда! Но прежде даже не приспеет кончина, потщися зовущи, душе; Боже, обратив спаси мя, яко Един благоутробен» (Стихира на хвалитех Недели мясопустной).

 

Протоиерей Николай Погребняк

 

Источники и литература:

 

1. Антонова В.И., Мнева Н.Е. Каталог древнерусской живописи XI – начала XVIII вв. (Гос. Третьяковская галерея). Т. 1–2. М., 1963.

2. Булгаков С.В. Настольная книга для священно-церковнослужителей. Киев, 1893.

3. Ефрем Сирин, прп. Полное собрание творений. Ч. 3. Сергиев Посад, 1907.

4. Кондаков Н.П. Византийские церкви и памятники Константинополя. М., 2006.

5. Кондаков Н.П. Лицевой иконописный подлинник. Т. 1. Иконография Господа Бога нашего и Спаса Иисуса Христа. СПб., 1905.

6. Иванов М.С. Второе пришествие. – Православная энциклопедия. т. IX. М., 2005.

7. Кондаков Н.П. Памятники христианского искусства на Афоне. СПб., 1902.

8. Лазарев В.Н. История византийской живописи. Т. 1–2. М., 1986.

9. Лазарев В.Н. Русская средневековая живопись. М., 1970.

10. Лифшиц Л.И., Сарабьянов В.Д., Царевская Т.Ю. Монументальная живопись Великого Новгорода. Конец XI – первая четверть XII века. СПб., 2004.

11. Покровский Н.В. Евангелие в памятниках иконографии преимущественно византийских и русских. М., 2001.

12. Покровский Н.В. Страшный Суд в памятниках византийского и русского искусства. – Труды VI археологического съезда в Одессе. Т. III. Одесса, 1887.

13. Припачкин И.А. Иконография Господа Иисуса Христа. М., 2001.

14. Сычев Н.П. Забытые фрагменты новгородских фресок XII века. – Избранные труды. М., 1976.

15. Триодь Постная.

16. Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Исторический обзор песнопевцев и песнопения греческой Церкви. СПб., 1902.

 

Словарь Правмира – Ад

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: