Иван – Железная Рука

|
140 лет назад в Тарховке под Петербургом, в семье военного врача родился Иван Яковлевич Билибин. Художник, который сопровождает нас с детства до старости. Его сказочные рисунки известны всем. Как Билибин открыл свою сказку, страшную и прекрасную, почему его назвали Иван – Железная Рука и зачем художник носил галстук блокадной зимой, рассказывает Арсений Замостьянов.

Облагороженный лубок

Иван Билибин, иллюстрация к «Сказке об Иване-царевиче, Жар-птице и о Сером волке»

Иван Билибин, иллюстрация к «Сказке об Иване-царевиче, Жар-птице и о Сером волке»

Он был учеником Ильи Репина. Отрабатывал рисунок с усердием, самоотверженно – по пятнадцати часов кряду. Стал одним из одержимых участников объединения «Мир искусства», разрабатывал философию и стиль мирискусников. Сильный характер и обаяние в любой плеяде превращали Билибина в лидера. И он нашел свой стиль, который не без самоиронии окрестил «облагороженным лубком».

Первую из своих классических работ он создал в 1899-м – оформил книгу «Сказка об Иване-царевиче, Жар-птице и о Сером волке». Она переиздается до сих пор, и это вечный процесс. Это настоящий Билибин, узнаваемый мгновенно и столь же мгновенно покоряющий. После «Ивана-царевича» его, как мастера русской темы, наперебой приглашают издатели и театры.

И снова и снова выходили сказки с иллюстрациями Билибина, с билибинскими буквицами… За первой удачей последовали «Василиса Прекрасная», «Марья Моревна», «Царевна-лягушка», «Сестрица Аленушка и братец Иванушка», «Белая уточка», «Перышко Финиста». Затем – былины. А чуть позже – четыре сказки Пушкина, начиная с царя Салтана.

То были, возможно, лучшие годы русского искусства – и Билибин снискал славу первого графика России. Давным-давно билибинские сказочные видения воспринимаются как нечто постоянное, привычное в своем совершенстве. Но он, развивая находки Васнецова, находил новое, никого не повторял. Он открыл свою, билибинскую, сказку – страшную и прекрасную.

Иван – Железная Рука

Иван Билибин, иллюстрация к сказке «Поди туда – не знаю куда...»

Иван Билибин, иллюстрация к сказке «Поди туда – не знаю куда…»

Четкий контур рисунка, любовь к сказочной Руси, понимание фольклорной мистики – сказочные иллюстрации Билибина невозможно перелистнуть, на них надолго останавливается взгляд. Кто-то пустил о нем: «Иван – Железная Рука». Самому художнику такое прозвище понравилось. Оно соответствовало творческой манере.

Как и вся (за редким исключением) интеллигенция, февральскую революцию он встретил сочувственно. Именно Билибин создал эскиз «республиканского» двуглавого орла, который считался гербом России от марта до октября 1917-го. Но октябрьский вихрь Билибина не вдохновил. Он когда-то купил клочок земли в Крыму. Туда он постарался сбежать от революционной неразберихи и Гражданской войны, но не тут-то было. После разгрома белых армий художник, вместе с тысячами других отверженных, отбыл из Новороссийска на пароходе «Саратов» – как в рассказе Бунина.

Дальше – странствия, хождение за тридевять земель. Случайные заказы восточных купцов. Египет с его древностями. Билибин – один из немногих, кто редко терял самообладание, не впадал в уныние. Находил в себе силы, чтобы поддерживать обнищавших коллег не только добрым словом, но и деньгами. Суетливый удел беженца не помешал ему создать очередной сказочный цикл – иллюстрации к книге «Пойди туда – не знаю куда», виртуозные. Но после петербургской славы он чувствовал себя в экзотических странах бесприютно.

Возвращение к жизни

Иван Билибин, иллюстрация к роману Алексея Толстого «Петр Первый»

Иван Билибин, иллюстрация к роману Алексея Толстого «Петр Первый»

По-настоящему Билибин вернулся к жизни только в 1925 году, когда переехал в Париж и нашел себя в театральной жизни. Русскую оперу ставили и в Европе, и в Америке – и Билибин был востребован. Выходили новые книги, в том числе и на французском языке – например, сказки «Тысячи и одной ночи». Он создавал стиль русской оперы по всему миру. В эмиграции Билибин не бедствовал, но его мало что интересовало, кроме России, кроме бабушкиных сказок и старинных былин… И, когда до него дошли слухи о том, что СССР – не черная дыра, что там в почете литература и театр, что там помнят и ценят его графику – Билибин стал подумывать о возвращении.

В середине тридцатых Билибин создает панно (да не какое-нибудь, а про Микулу Селяниновича!) для советского посольства в Париже. Пришло время возвращаться на Родину… Приняли его в Ленинграде радушно. Он приехал на родную землю не умирать, а работать. К счастью, ему не вспоминали «белогвардейского» прошлого. Он снова нарасхват. Переиздаются классические «билибинские» сказки, признанные «золотым фондом». Он профессорствует в Академии художеств, сотрудничает с Александринкой и Мариинкой. Правда, в те годы эти театры назывались иначе – Пушкинский и Кировский.

Становится доктором искусствоведения. Иллюстрирует роман другого возвращенца – «Петр Первый» Алексея Толстого. Правда, Алексей Николаевич прожил на чужбине всего лишь несколько лет. Просто переждал грозу. А Билибин все-таки почти прижился в Париже, а родных берегов не видал полтора десятилетия.

Первая блокадная зима. И последняя…

Иллюстрация к былине «Вольга»

Иллюстрация к былине «Вольга»

В 1941-м Билибин отказался от эвакуации: ему не хотелось снова превращаться в странника, как в Гражданскую. Он ответил наркому просвещения Потёмкину: «Из осажденной крепости не убегают. Ее защищают». И работал в Ленинграде до окончательного изнеможения.

Искусствовед Иосиф Бродский вспоминал: «Теперь черные глаза Ивана Яковлевича как-то особенно выделялись на осунувшемся, потемневшем и всегда грустном лице. Он по-прежнему следил за собой; одетый в ватник, неизменно был «при галстуке». «Это нужно, уверяю вас, это помогает», – шутя говорил он».

До последнего дня он работал над иллюстрациями к русским народным былинам, больной, голодный, умирающий, свято веря, что его Родина выстоит в войне. «Работа продолжается… Книга должна выйти, когда наступит победоносный мир. Книга о нашем эпическом и героическом прошлом…» Да, он создавал богатырей. Кто еще мог помочь блокадной зимой? Только богатыри.

96068527_b_Ivan_YAkovlevich_Bilibin_S_fotografiiНо за ним прискакал Черный всадник – как в самой страшной сказке.

Иван Яковлевич не сумел пережить первую блокадную зиму. Для него не хватило теплого бульона. Обессиленного, его перенесли от рабочего места в больничную палату, устроенную в академии художеств.

На Смоленском кладбище есть братская могила профессоров академии художеств, погибших в блокаду. Скромный и величественный камень. Имя Билибина значится там первым – по алфавиту. Есть чем утешиться: без книг с рисунками Билибина и через 75 лет после гибели художника не обходится ни одна библиотека. А в богатой русской школе художников книги билибинское направление остается одним из самых любимых.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
7 картин Серова

В Москве открылась выставка «Валентин Серов. К 150-летию со дня рождения»