К 90-летию отца Глеба Каледы: Нашедший жемчужину

2 декабря 2011 года – 90 лет со дня рождения священника Глеба Каледы. Портал «Православие и мир» публикует воспоминания об этом удивительном пастыре.

Отца Глеба я знал с детства: сначала как дядю Глеба, друга моих родителей, потом как Глеба Александровича…

Он появился у нас в прихожей в яловых сапогах и меховой шапке, напоминающей скуфейку, через несколько месяцев после моей женитьбы. В нашей памяти его первое посещение всегда было и останется связанным с тихим светом, осветившим серые будни нашей семейной жизни, которая только начиналась, – начиналась с великими трудностя­ми, обрушившимися на мою супругу. Он как будто и пришел, чтобы поддержать ее.

Уже тогда, в первую их встречу, моя жена, воспитанная в среде, весьма далекой от Церкви, сказала, что Глеб Александрович похож на священника. Я не придал этому значения.

С митрополитом Иоанном (Вендланд), конец 70-х

А вскоре Глеб Александрович пришел еще раз – заглянул узнать, как идут дела. Во время наших первых встреч разговор о вере и Церкви никогда не заходил, хо­тя я прекрасно знал, что он человек глубоко верую­щий.

От первой встречи у меня осталось воспоминание о том, как Глеб Александрович «выдал» себя и как бы «предсказал» все наше с ним будущее. Разговор зашел о русском языке, и он по­просил меня истолковать выражение «окормляя живот мой». Я не смог. Смысл этих слов объяснил мне он сам. Слово «окормлять» происходит от слова «кормА» и означает управле­ние жизнью, ведомой, как я теперь знаю, ко спасению. Но тогда это казалось мне непонятным, хотя понимание было уже совсем близко.

Теперь, пересматривая свою жизнь заново, я понимаю, что именно тогда моему нераскаянному греховному бытию, вернее небытию, по молитвам батюшки был подписан смертный приговор. Дело оставалось за моим свобод­ным ответом на это.

И через считаные месяцы, а может быть даже не­дели, это случилось.

Жизнь моя протекала весьма успешно: я был молод, наука захватила меня полностью, работа над докторской диссертацией подходила к концу, я жил в свое удо­вольствие. Уве­ренность в собственных силах, в возможностях науки, уверенность в своем успехе в научной деятельности стала основным лейтмотивом моей жизни и жизни моей семьи, внешний и внутренний распорядок которой был полностью подчинен мне и моей карьере.

И вот однажды, совершенно неожиданно для себя, я предал человека, своего коллегу: не выступил на ученом совете инсти­тута в его защиту, чем способствовал провалу его дис­сертации. Я был потрясен своей трусостью. И вдруг я почувствовал, что моя жизнь исчерпана – от нее ни­чего не осталось: она подошла к концу, за которым уже нет ничего.

Отец Глеб Каледа. 1973 г. На реке Тиман

Милостью Божией, данной мне, думаю, по молитвам отца Глеба, ощущение конца не ввергло меня в отчаяние, а пере­росло в покаяние. Я возвращался домой после этого со­вета и горько плакал в подземелье московского метро о своей потерянной в бездне греха душе. Дома я бросился к своему отцу и все ему рассказал.

Через день или два Глеб Александрович был у нас. Мы остались наедине. Он спросил о том, что со мной случилось. Я рассказал; у меня не было никаких сомнений в том, что этому человеку можно сказать мно­гое. И еще была уверенность в том, что он – носитель какой-то тайны, которая хоть и тайна, но очень близкая и как будто даже знакомая. Я окончил свой рассказ, он испытующе на меня посмотрел и начал говорить о том, что мне нужно молиться, каяться и исповедаться. Я спросил, у кого. Он сказал: у священника.

Потом долго-долго испытующе смотрел на меня и сказал, что он – тайный священник. Это и было той тайной, которую Господь сразу открыл моей жене и ко­торую предощущал я.

Мое обращение произошло во время отсутствия мо­ей супруги, лечившейся от болезни, при которой, как ее пуга­ли врачи, невозможно было иметь детей. Теперь я знаю, что это все было промыслительно.

Для человека, отвер­гающего Промысл Божий, божественное попечение о человеке Бога, создающего благоприятные условия для спасения каждой человеческой души, – жизнь есть случайное соединение случайных событий.

Для христи­анина жизнь есть проявление благого попечения Бога о нем, в котором «случайные события» устраивает Все­держитель Господь во имя спасения человеческой души. Ответит или не ответит человек на это – вопрос его сво­бодного волеизъявления. Бог одинаково близок ко всем, но не каждый хочет быть близким к Нему.

Пришла жена, и я рассказал о пере­вороте, случившимся со мной. Она все поняла, и это стало ее свободным отве­том на призыв Бога. С этого времени отец Глеб стал часто бывать у нас. В определенные дни недели он приезжал к нам домой: частенько усталый – выдавали потухшие глаза. Мы ужинали и оставались втроем.

Но как только он начи­нал говорить, он преображался: от усталости оставались только морщинки на лице, а глаза начинали источать уже не тот тихий свет, который мы увидели вначале, а свет великой радости и торжества. Теперь я знаю: это свет Истины и радости Того, к Которому из мрака греха движутся две души, две заблудшие овцы, ве­домые к Нему добрым пастырем, отцом Глебом.

Мы сидели возле него – счастливые со счастливым человеком. Он рассказывал нам о Церкви, о Божествен­ной литургии, о Евхаристии. Вспоминаешь эти беседы, и па­мять создает картину, которой реально как будто и не было: мы сидим у ног отца Глеба и смотрим на него, а он говорит нам очень, очень важное, единственно нужное на потре­бу…

Апостольское провозвестие Истины было призванием батюшки. Много раз я наблюдал, как оживает он в беседах с новоначальными, как радуется их радостью возвращения в отчий дом Церкви. И он, как отец в притче о блудном сыне, первым выходит к ним навстре­чу в чистое поле безбожной и расхристанной России.

Подошло время крещения супруги. Оно произошло в крещальне храма в Переделкино: крестил ее отец Анато­лий Фролов. Присутствовал и отец Глеб. Это был вторник, 7 фев­раля. После крещения батюшка благословил нас снять обручальные кольца и до венчания жить как брат с сестрой. 12 февраля, воскресным днем, в домашнем храме во имя Всех святых, в земле Российской просиявших, на Божественной литургии, которую служил отец Глеб, мы причастились Святых Христовых Таин. После литургии отец Глеб обвенчал нас. В конце октября у нас родился сын Николай.

21-22.08.1973 на реке Тиман

Батюшка с особым благоговением относился к жен­щине. Предметом его сугубого молитвенного попечения были носящие и кормящие матери. Его молитвенная по­мощь – это реальность нашей веры, это реальность нашей жизни. Как часто мы своевольничали в воспитании наших детей, не спрашивали его совета, полагая свое, как теперь видим, безумие, за непреложную истину; ухо­дили, как любил говорить батюшка, «в страну далече», но за его молитвы со слезами покаяния великой и незаслуженной нами милостью Божией возвращались.

Мы приезжали на исповедь к отцу Глебу на неделе. Исповедовал он у себя в кабинете. Перед исповедью мы все усердно молились. Батюшка интонационно подчеркивал слова «Христос невидимо стоит между нами», «не усрамись» и «не убойся», «а я – лишь точию свидетель».

Приезжали на литургию рано. Храм у батюшки был в кабинете. Для меня всегда было загад­кой, как меняется пространство кабинета, этой небольшой девятиметровой комнаты, становясь про­странством храма. Ведь стол батюшки занимает добрую ее чет­верть. А в комнате, превращенной в храм, совсем по-другому. Стола как будто и нет, пространство комнаты вытягивается и устремля­ется в ее левый угол, за которым оно и совсем пропа­дает, уходя в беспредельность. Здесь размеща­ются престол и горнее место. Слева было окно. Ум от­казывался понимать, почему угол – пространственно столь невыразительная часть комнаты – непомерно уг­лубляется, становясь окном в инобытие. В этом тайна Церкви, соединяющей земное и небесное.

Служил батюшка проникновенно. Каждое слово было пронизано горением сердца, безграничной верой в силу молитвы и таинства. Его любимая служба, если так можно сказать, к которой он стремился и которой от­давался всецело, была Божественная литургия. Это служба Восьмого дня, соединение всего тварного бытия со Христом. Установленная Христом, она никогда не кон­чится, в Царствии Небесном она перельется в иные формы. Священнодействовал батюшка с великим тре­петом и благоговением: ведь его устами и руками тайнодействует Сам Господь.

После отпуста Батюшка по­треблял Святые Дары и выходил. Он не был в это время разговорчив, находясь еще там. Господь при­зрел на отца Глеба и сподобил его, как он нам однажды открыл, увидеть на дискосе в Агнце Христа в Его че­ловеческой природе.

Отец Глеб никогда не казался нам семидесятилетним старцем, поражала молодость его духа, радость его не оскудевала, он всегда был как человек, который только-только узнал Христа, узнал и возли­ковал. Это духовное ликование человека, нашедшего жемчужину и все отдающего за нее.

Батюшка всегда но­сил эту радость в своем сердце, ею он жил и ее отдавал людям. Нас, людей разных поколений, ничто не разделяло, напротив, эта разница ме­жду нами, пришедшими в Церковь, когда туда стали «пускать», соединяла нас с ним. Теперь я понимаю, что Жизнь во Христе, Который есть Путь, Ис­тина и Жизнь, делает человека всегда живым. А это значит, что наш батюшка всегда был и навсегда останется с нами. В этом – наша вера и наша жизнь!

Читайте также:

К 90-летию отца Глеба Каледы: Чудо

К 90-летию отца Глеба Каледы: Пастырь и учитель

Об отце Глебе Каледе

Слово Патриарха Алексия II об отце Глебе Каледе

• Tweet
• 
•