«К задыхающемуся ребёнку никто из врачей не подходил»

|
16 января Анна и Валерий Карасёвы потеряли сына. Их третьему ребёнку, Илюшке, не было года — до его первого Дня рождения оставалась неделя. В пятницу «Скорая» увезла малыша с мамой в Смоленскую клиническую больницу, в детское инфекционное отделение. А в субботу медики выдали родителям свидетельство о смерти: «Мы сделали всё возможное». Семья мальчика утверждает, что врачи ничего не предпринимали...

«В пятницу у Илюши поднялась температура. Накануне я уложила его спать, – рассказывает Анна Карасёва. – В 10 часов вечера он проснулся — обычно кормила его грудью в это время, но в тот раз он отказался, покапризничал немного и снова заснул. В три часа ночи температура подскочила до 39. Я дала жаропонижающее, сбила ее сначала до 38,3, потом свечкой до 37,8.

В 11 часов пришла участковый врач. Ребёнок уже с трудом глотал. Она на него посмотрела и сказала, что ничего не видит. Возможно, у мальчика начинается стоматит. Спрашиваю: «Почему он так тяжело дышит». «Ну бывает», – ответила.

В полдень Илье стало хуже, я вызвала «Скорую». Они ехали целый час. Звоню и звоню: «Что мне делать? Никогда прежде с таким не сталкивалась. Помогите». Обрывают: «К вам еще не выехали. Ждите. Вызовов много».

«У меня ребёнок белый. Губы белые. Что делать?»

«А что вы будете делать? Ждите. Мы вам «ускорение» напишем».

Приехали в час. Бригада взрослых специалистов, не педиатры. Медик посмотрел Илюшкино горло: «О, да там слизь. Надо везти пациента в больницу с подозрением на стеноз гортани».

Добрались в приёмное отделение. Там шёл приём — мама, папа и мальчик лет пяти. Мальчик в порядке. Не знаю, на консультацию что ли его привозили — семья ушла сразу после осмотра. А мы, пока их врач принимал, сидели в коридоре. Только «Скорая» сделала укол, обещая, что Илюше станет полегче. Не стало.

Что потом?.. Дежурная побеседовала с медсестрой, привела нас в палату, поставила на тумбочку две баночки для анализов на утро.

В три часа позвали на ингаляцию. Сделали кое-как, потому что ребёнок плевался. Дыхание ухудшалось. В пять часов я снова принесла Илюшу на ингаляцию: «Знаете, совсем плохо».

Сделали. Вернулись в палату. Сын хрипит. Вышли в коридор. Ношу его хрипящего по больнице. В отделении никого нет. Медсестры ходят мимо. Врачей нет. В семь часов я пошла к медикам: «Когда вы сделаете нам следующий укол». «В 10». «А раньше нельзя? Ему нисколько не легче». «А у вас не врожденное это?» «Нет».

Наконец-то дозвались врача. Сделали укол. Вызвали реаниматолога. Забрали Илью в реанимацию: «Мама, не волнуйтесь. Завтра принесём его вам здорового. Там кислород, там мониторы…»

И всё… Ночью мне сказали, что он умер. «Мы провели необходимые мероприятия», – повторяли. Я уже ничего не соображала. Плохо слышала. Сказали: сердце не выдержало… Два раза они его запускали, но… Выдали свидетельство о смерти, в нем написано «острый обструктивный ларингит». Круп.

Муж собирается подавать на клинику в суд. Говорит с врачами: «Почему вы ничего не делали? Чего ждали? Вы угробили моего сына». Они пожимают плечами. Безразлично так: «Судитесь. Ваше право». Им-то что? Не их малыш».

Анна передвигается по квартире как тень. Во время нашей беседы она трижды повторяет, что на девятый день Илюшке исполнился бы год, а теперь его нет. От горя, таблеток и бессонницы она сейчас мало что видит, слышит и понимает. Её муж старается держаться — от него зависит вся семья.  Старшей дочери Карасёвых — 21 год, средней — 6 лет. Илья был поздним ребёнком, долгожданным сыном. Счастливая жизнь Анны и Валерия за сутки превратилась в кошмар.

IMG_6638

«Бейтесь изо всех сил…»

О том, виноваты врачи в смерти малыша или не виноваты, могут судить только медики. Непрофессионалы этого делать не должны. Но как быть с их равнодушием и чёрствостью? Кто диагностирует бессердечие, какая экспертиза?

Знаете, сколько в России больниц, где пациенты — маленькие и большие — сутками лежат в палатах без полноценной помощи докторов? Ежегодно в регионах страны возбуждаются от 120 до 140 уголовных дел по фактам причинения смерти несовершеннолетним по неосторожности или халатности медперсонала, направляются в суды более 1,5 тысячи исков. По данным Лиги защиты пациентов, из года в год от врачебных ошибок умирают 50 тысяч россиян.

Через день после гибели Ильи Карасёва, его родная тётя Марина Акимова написала в Фейсбуке обращение к знакомым и незнакомым людям: «Ваше спасение и спасение ваших детей, похоже, – только ваша забота, бейтесь за это спасение изо всех сил, скандальте, требуйте, грозите. С момента беглого осмотра в приемном отделении к моему племяннику не подошел ни один врач». И закончила пост просьбой: «Кто умеет, помолитесь об укреплении Анны и Валерия. Илюша уже у ангелов».

А действительно, что делать в критической ситуации? Полностью довериться врачам и смиренно ждать их решения? Или подгонять медиков, видя, что они ничего не предпринимают?

«Не берусь комментировать произошедшее в Смоленске. У родителей большое горе. Мне их искренне жаль. Давайте об общей практике, – выделяет тему президент Лиги пациентов, член экспертного совета при Минздраве РФ Александр Саверский. – Я не буду советовать родителям сидеть и ждать, пока их детьми занимаются врачи. Нужно звонить во все колокола, пока ребёнка не начнут лечить, и пока он не поправится. Не надо скандалить, но можно использовать любые рычаги: пойти к главврачу, позвонить в департамент здравоохранения, поднять прессу. Формально в стенах больницы за пациента ответственны медики, однако в жизни бывают разные ситуации. И лучше об этом не забывать. По статистике патологоанатомов, выводы заключительной экспертизы и диагнозы лечащих врачей в России расходятся в 20-25% случаев. Больные умирают не от того, от чего их лечат. А суды впоследствии выигрывают две трети истцов, пытающихся наказать медиков за халатность или безграмотность. Это к вопросу о полном доверии врачам и невмешательстве в их работу»…

Смоленские эскулапы сегодня отказываются от общения с прессой, но не для печати говорят, что в городских больницах не хватает кадров. В клинике, где умер Илья Карасёв, один специалист якобы вынужден обслуживать три отделения, поэтому у врачей нет времени на пациентов. И что? Областной департамент здравоохранения не в курсе, что больных в регионе некому спасать?

Почему у них «Скорая» ночью, когда на улицах нет пробок, добирается до задыхающегося ребёнка в течение часа? Почему в приёмном отделении клиники нет медиков, способных отличить экстренный случай от безопасного для здоровья и жизни?

Вопросов много. Ответов нет.

IMG_6311

Что с нами не так?

 

Когда  сравнивают отечественную и зарубежную медицину, именно отношение к пациенту часто становится принципиальным критериям отличия: протоколы одинаковы препараты тоже – внимание и отношения различаются. Что происходит с людьми?

«Таковы наши реалии: «Скорая», которая попадает к больному через час, медсестра из инфекционного отделения, спрашивающая о крупе: «Разве это не врожденное», неразбериха в больницах, – замечает иеромонах Феодорит (Сеньчуков), врач-реаниматолог. – Добрых и внимательных медсестер из наших фантазий в настоящих клиниках нет. Энтузиасты в учреждениях здравоохранения редки, сейчас там больше шансов встретить случайных людей. Если в хирургии врач еще как-то следит за пациентами, то в педиатрии многое зависит от медсестер, а они часто оказываются неготовыми к сложным ситуациям.

Родителям надо понимать, что никто, кроме них, отвечать за детей не будет, поэтому нужно пытаться находить общий язык с врачами, медсестрами, подгонять их, напоминать о маленьких пациентах. Иначе те не заметят, упустят что-нибудь важное, вовремя не позовут опытных специалистов. И не потому, что черствы или равнодушны — могут не понять, что происходит и насколько это опасно».

Фото: Александр Земляниченко | AP/ТАСС

Фото: Александр Земляниченко | AP/ТАСС

«К сожалению, родственники пациентов в большинстве случаев не способны влиять на качество оказываемой помощи в клинике, куда поступил больной, – считает кандидат медицинских наук, врач-невролог Семен Гальперин. – В условиях плохо организованной системы медицинской помощи, остается надеяться лишь на неформальное вмешательство, то есть на какие-то личные контакты со специалистами или использование административного ресурса. Обычный гражданин, без связей, может полагаться только на счастливый случай. Та система здравоохранения, что образовалась в стране в последние годы, никак не способна гарантировать ему качество лечения. Это называется «системный кризис здравоохранения».

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
«Народ уходит пачками»: монолог фельдшера «Cкорой помощи»

«Бригады работают не в полном составе. Иногда бывает, что в машину некого посадить…»

На Урале врачи спасли 4-летнего ребенка с перерезанным горлом

Оказалось, что кроме разрыва трахеи, у малыша перерезан пищевод

У закупленной в регионы медтехники заканчивается срок эксплуатации

В период с 2007 по 2012 годы государственные медучреждения приобрели и установили более 389 тысяч единиц…