Куда исчез храм в Мольгино?

|
При существующей системе охраны и реставрации храм со статусом «памятника архитектуры» иногда проще снести, чем восстанавливать. Хотя меньше всего проблем будет, если он разрушится сам.

Хватились – храма нет

Прошлым летом на одной из страниц справочной системы «Храмы России» появилась запись:

«Храм, переживший разные исторические эпохи, не был уничтожен в Великую Отечественную войну и советское время, но, к сожалению, теперь по приказу новых “царьков” под видом реставрации разобран до основания усилиями рабочих-таджиков.

Местным жителям была поведана легенда о якобы ветхом состоянии, но, судя по кирпичам и деревянным перекрытиям, он мог бы простоять еще не один век.

Остатки кирпичей были свалены в поле, из части была выложена дорога на кладбище, некоторые кирпичи взяты местными жителями для строительства своих построек для хознужд; таджики выложили себе дорогу в уборную… Вот такое у нас в стране отношение к своим ценностям. Очень грустно…. 19 июля 2013. Теперь тут строится новодел…»

Эту эмоциональную запись… никто не заметил.

В то же время на сайте Вяземского благочиния Смоленской и Вяземской епархии в разделе «недействующие храмы» до сих пор значится:

«Церковь Преображения Господня. Смоленская обл., Новодугинский р-н, с.Мольгино. Небольшая кирпичная церковь в стиле классицизма. Построена в 1820 году, возможно, на средства графов Паниных. Закрыта не позже 1930-х, в настоящее время заброшена, в тяжелом состоянии».

Для справки: само Мольгино – это деревня в Новодугинском районе Смоленской области. Семь километров от автодороги Смоленск-Вязьма, одиннадцать – от железнодорожной ветки Вязьма-Ржев. 55 жителей по состоянию на 2007 год. Прихода здесь не было как минимум с середины 1930-х. Российская глубинка как она есть.

Взгляд из Москвы: всё определённо

Разъяснить юридический статус мольгинского храма, и порядок его охраны мы попросили ведущего научного сотрудника Государственного института искусствознания, кандидат искусствоведения Елену Геннадьевну Щёболеву:

– Преображенская церковь в Мольгино – памятник регионального (то есть, областного) значения. До 2002 года, когда был принят нынешний закон «Об охране памятников», он назывался памятником местного значения.

Церковь была взята под государственную охрану в 1974 году.

В советское время, по тогдашним законам, процедура постановки на охрану происходила следующим образом.

При выявлении нового памятника (как правило, это происходило во время обследования какого-то района группой специалистов – архитекторов и искусствоведов) он фиксировался в списках вновь выявленных памятников, которые велись органами охраны, входившими в структуру областного Управления культуры.

Далее в течение года, рассматривался вопрос о включении или невключении объекта в списки памятников, и определялась категория его охраны – союзная, республиканская или местная, то есть, областная. На памятник составлялся паспорт, который был основным государственным документом, защищавшим его юридически.

По закону 1978 года исключение из списка памятников осуществляли исключительно верховные власти – Министерство культуры СССР или Министерство культуры союзной республики.

После распада СССР вплоть до принятия нового закона «Об охране памятников» действовал старый закон. В 2002 году был принят новый Федеральный закон, который изменил старую систему охраны памятников.

Старые списки памятников были перенесены в реестр (т.е. все памятники зафиксированы в реестре) и постепенно проходят утверждение.

Для этого в орган ведения реестра в Министерстве культуры должны поступить сведения о форме собственности или другие права на объект культурного наследия, после чего их обладатель подписывает специальный документ – охранное свидетельство.

На церковь в Мольгино паспорт (включавший исторические сведения об объекте, его описание, обмерные чертежи и фотофиксацию) был составлен.

В 1986 году церковь была дополнительно обследована во время экспедиции сектора Свода памятников Государственного института искусствознания в Смоленскую область.

Статьи о церкви (с фотографиями и обмерами) были помещены в издания института, в том числе последний современный справочник – «Свод памятников архитектуры и монументального искусства России. Смоленская область». М., 2001.

Так как церковь в Мольгино была местным памятником, ее охрана лежала на областных органах охраны.

Остатки подкупольной росписи в Мольгинском храме

Остатки подкупольной росписи в Мольгинском храме

Взгляд на месте: ничего, кроме запустения

Рассказывает Андрей Чекмарев, старший научный сотрудник института теории истории архитектуры и градостроительства, член правления Общества изучения русской усадьбы:

– В общем, храм уже был изучен, но настолько, насколько это было возможно в рамках подготовки общего издания. Тем не менее, была написана дата постройки, установлена по архивам – 1820 год, и он был охарактеризован как довольно ценный образец архитектуры классицизма, сохранившийся в Смоленской области.

А дальше с этим объектом вообще никто не думал про такие прогнозы, потому и не спешили с каким-то вмешательством в его судьбу.

Мы туда ездили в рамках большой поездки Общества исследователей русской усадьбы в марте 2011 года. Тишина и заброшенность, глухое село без перспектив, еще удивились, что асфальт появился, ибо до того, когда были в 2002, асфальта до села не было.

Мы ездили большим автобусом, пятьдесят человек, вокруг Вязьмы, и заезжали в Мольгино, как раз отсняли храм. Ну и, честно говоря, глядя на такое Богом и людьми забытое место, где не было ничего и никого, заросший храм пустынный, – никто и подумать не мог, что уже в ближайшем будущем там развернутся какие-то работы, и вообще храму угрожает что-то, кроме дальнейшего зарастания деревьями.

Храм стоял заброшенный и покинутый долгие годы, десятилетия. Наверху выросли деревья; внутри все, что можно было, разграбили давно. Иконостас исчез.

Я помню, даже в начале двухтысячных, когда я в первый раз там побывал, внутри еще оставались кое-где ионические капители на колоннаде в алтаре. В 2011 году от них уже и следа не оставалось; одна или две колонны рухнули.

В общем, обычное такое разрушение, физический износ, плюс еще какая-никакая, но активность вандалов, которые наверняка временами туда забредали и что-то там – видимо, клад искали, копали. Чего-то они могли утащить, что еще лежало более-менее ценного, металл какой-нибудь и прочее.

В 2002 году довольно неплохо просматривалась первоначальная роспись, очень такая стильная ампирная, с цветочными розетками. И на карнизах тоже были характерные для ампира орнаменты, но уже в сильно поврежденном виде.

Осадки, крыши уже не было, соответственно, через кладку проникала вода; корни деревьев тоже делали свое дело, по ним вода стекала.

В общем, конечно, повреждения были, это было видно невооруженным глазом. В 2011 году уже почти ничего не оставалось от росписей, только какие-то бледные тени на кирпиче.

Но серьезных конструктивных нарушений мы не заметили. То есть, каких-то капитальных трещин в кладке, угрозы обрушения купола. В общем, видели мы руины гораздо более ветхие, аварийные.

Мы, конечно, не исследовали подробно и не могли этого сделать в рамках краткого приезда. Но, в целом мне не показалось, что это здание готово вот–вот рухнуть. Тем более, что сейчас есть методы реставрации, и специалисты с этим активно работают, спасают куда более аварийные здания, где действительно серьезные необратимые конструктивные разрушения..

Графическая реконструкция общего вида храма в Мольгино

Графическая реконструкция общего вида храма в Мольгино

А если это Жилярди?

Справка: Доменико (Дементий Иванович) Жилярди. Швейцарский архитектор, наиболее выдающийся представитель династии архитекторов, которая работала в России во второй половине XVIII-первой половине XIX века.

В 1796 Доменико был привезён в Москву. С 1799 года обучался живописи у Карло Скотти в Санкт-Петербурге. В 18031810 годах продолжил образование в Европе, изучал искусство и архитектуру.

По окончании учёбы стал работать под началом отца, бывшего штатным архитектором Воспитательного дома.

Успех деятельности Доменико Жилярди в Москве связан со всплеском строительства в столице после пожара 1812 года. Архитектор принимал участие в восстановлении колокольни Ивана Великого, здания Московского университета на Моховой. Позже – Слободского дворца на Лефортовской площади, других московских зданий.

Доменико Жилярди построил также ряд частных московских усадеб усадьбу Гагариных на Поварской, 25а, Дом Лунина на Никитском бульваре, 12, Конный двор и Музыкальный павильон в усадьбе Кузьминки и ряд других.

Вклад Доменико Жилярди в провинциальную и храмовую архитектуру до сих пор не оценён в полном объёме. Работы архитектора выдержаны в стиле итальянский ампир.

Все представители династии Жилярди (а, помимо Доменико в России работали его отец, дядя и двоюродный брат) на склоне лет имели обыкновение возвращаться на родину, куда они увозили с собой и чертежи – эскизы, рисунки, наброски.

В 2007 году этот архив был опубликован наследниками, и тогда, помимо проектов, авторство которых было широко известно, в нём обнаружилось несколько планов храмовых зданий, по типу очень близких к мольгинскому.

Чертёж церкви в имении Голицыных Новомихайловка на Орловщине из бумаг Жилярди (конструктивно сходный с храмом в Мольгино)

Чертёж церкви в имении Голицыных Новомихайловка на Орловщине из бумаг Жилярди (конструктивно сходный с храмом в Мольгино)

Рассказывает Андрей Чекмарев:

– После того, как швейцарцами были опубликованы чертежи, оказалось, что Жилярди принадлежит храм–памятник Тучкову на Бородинском поле, который находится на территории Спасо-Бородинского монастыря. Это моё открытие, поскольку чертежи швейцарцами опубликованы, но их как-то никто специально не опознавал.

Мольгинский храм в Своде не атрибутирован. Это мои исследования 2011–2012 годов, большая статья «Ранее неизвестные произведения семьи Жилярди в России» вышла в сборнике «Русская усадьба».

Проекта конкретно мольгинского храма в швейцарской публикации нет, но есть чертежи похожих планировочных структур, дополненных, например, колокольней. Кстати, мы знаем, что в Мольгино изначально колокольня была, она прослеживается по документам.

Отдельно стоящая небольшая колокольня есть даже в описаниях памятника начала двадцатого века. Она была утрачена в советское время, ее изображение найти не удалось.

Но наличие этой отдельной колокольни еще более сближает храм с известными проектами Жилярди. Это его авторский почерк, узнаваемая рука.

До этого никто и никогда с Жилярди храм не связывал. Но сейчас, помимо архитектурных особенностей, в пользу этого авторства говорит сотрудничество Жилярди с Паниными, которым принадлежало Мольгино.

Например, есть архивный документ, который фиксирует приезд в панинское имение ближайшего друга, ученика и сотрудника Жилярди Афанасия Григорьева – ему там выплачивались деньги за прогон лошадей.

То есть Григорьев приезжал как раз в годы строительства церкви в Мольгино, видимо, с какими-то делами. Потом, известно, что в усадьбе Мольгино работали ближайшие друзья и коллеги семейства Жилярди – декораторы Скотти. В дальнейшем Жилярди связывали с Паниными другие заказы.

Доклад Андрея Чекмарева об авторстве мольгинского храма был прочитан на научной конференции в 2011 и опубликован в 2012 году. В Интернет автор выложил статью осенью 2013 года. Самого храма к тому времени уже не было.

План храма в Мольгино в боковом разрезе (чертёж В.И. Плужникова)

План храма в Мольгино в боковом разрезе (чертёж В.И. Плужникова)

Исследования для исследований

Андрей Чекмарев:

– Искусствоведение само не без греха. Мы публикуем свои откровения в тех источниках, которые сами же и читаем. Это все почти не выходит за рамки научного сообщества.

Тома Свода не становятся настольной книгой в регионах, нет практики все это специально туда рассылать. Считается, что они сами купят, а они не покупают. Ну, а сборники статей мало кому известны даже здесь.

Елена Щёболева:

– До 2002 года, если обнаруживались какие-то новые сведения о памятнике (авторство, датировка и т.п.), достаточно было просто написать заключение с мотивировкой в Министерство культуры, приведя архивные данные или данные исследований.

А дальше по министерской структуре от высшего звена к низшему вносились  изменения в документальную базу. Теперь это не так.

По закону, должна быть представлена экспертиза, которую должен кто-то заказать (в перечне документов, прикладываемых к экспертизе, должна быть копия договора – то есть, сам исследователь сделать её не может) и еще 12(!!!) бумажек из разных ведомств. То есть здесь опять-таки все буксует.

Все семь нянек, которые участвуют  в процессе охраны, вообще не занимаются своей работой, а только пишут победные отчеты. Никому, по-настоящему, до памятника вообще дела нет, и все знают, что ответственность за свои дела они нести не будут.

«Подайте на реставрацию провала»

Сейчас мы не берёмся сказать, что конкретно произошло в Мольгино. Юридически ситуация могла развиваться двумя путями. Либо храм – объект культурного наследия – был каким-то образом снят с охраны. Или же местные охранительные органы просто «просмотрели» ведущиеся строительные работы, тем более, что наш эксперт не уточнила, было ли подписано на храм охранное обязательство.

Не исключено: пока в области не внесли уточнения в реестр (а для этого в органы охраны должен был явиться нынешний правообладатель со всеми документами), кто-то на местности решил «подкорректировать» сам памятник. Правда, «докорректировался» до того, что уничтожил и возвёл на его месте муляж.

И то, и другое, – конечно, нарушение закона. Но, поскольку случай с мольгинской церковью, увы, довольно типичен, хотелось бы сказать о другом.

Как видим, советская система охраны памятников в стране разрушилась, но новая эффективная так и не сложилась. Чего греха таить, поддержание культурного наследия – удовольствие не из дешёвых, и без паниных, гагариных и строгановых живётся ему совсем плохо. С поправкой на то, что наследие у нас государственное, а Панины строили для себя.

В советское время у барской усадьбы ещё оставалась не слишком заманчивая перспектива быть «перепрофилированной» под дом культуры или НИИ, а вот «забота» о храмах чаще всего ограничивалась размещением таблички «охраняется государством» и последующей фиксацией утрат.

В новое время, однако, мало, что изменилось. Денег в охранной системе не только не появилось, теперь даже те из них, что есть, распределяются на грантовой основе. Не будем обсуждать все её достоинства и недостатки, скажем только, что полной картины всех объектов в стране, а также плана работ хотя бы на близкую перспективу – что реставрировать в первую очередь, а что во вторую – составить она не позволяет. Латаем дырки имеющимися нитками.

Да что там реставрация. На сайте самого Государственного института искусствознания красуется надпись о том, что издание «Свода памятников» – того самого справочника, который с 2001 года так и не попал в Смоленскую область, – осуществляется при поддержке Российского гуманитарного научного фонда. То есть, путем получения тех же грантов.

Финансирование РГНФ в последние годы значительно сокращено. А это значит: даже не охрана памятников – издание справочников о них в нашей стране, и то под угрозой.

Храм как перекрёсток интересов

Увы, в наиболее уязвимом положении при сложившейся системе охраны оказывается… добросовестный собственник или пользователь. Ведь по закону он не только заботится о памятнике, но и должен все свои действия согласовывать с соответствующими органами.

«Всё правильно, так и нужно», скажут уставшие от бесчисленных утрат и звероподобных новоделов москвичи. Да, мне тоже больно от того, во что превратили вполне себе туристический Старый Арбат, где я спиной чувствую несоответствие орнаментов на фасадах стилю зданий.

А теперь давайте разберёмся, как это работает. Вот есть некий собственник или счастливый обладатель «объекта культурного наследия». Который по закону должен сам явиться в органы охраны не только с немалым пакетом документов, но, зная, что там с ним подпишут охранное обязательство, после чего без привлечения специалистов с соответствующей лицензией он, фигурально выражаясь, не забьёт на своём объекте и гвоздя.

Не случайно в последние годы в Москве коммерсантов взять некоторые памятники в аренду буквально уговаривают, снижая плату до символического одного рубля за метр в год: только отреставрируйте. Подчёркиваю: коммерческих арендаторов, которые, по всей видимости, получат со «своих» зданий хоть какую-то да выгоду. По факту получается: московские власти за попечение о наследии согласны коммерсантам приплачивать. Но те, кстати, в очередь за даровой арендой почему-то не выстраиваются.

А теперь представьте ту же ситуацию, но для провинциального священника. Да, за аренду он не платит – поскольку храм передан церкви в безвозмездное пользование. Но и «коммерчески выгодным предприятием» назвать приход язык как-то не поворачивается. Поскольку приходов, «выход» которых составляет несколько тысяч рублей в месяц, в стране достаточно.

И вот такой «эффективный пользователь» должен, по предписанию органов охраны, заказать проект комплексной реставрации в столичной мастерской, а затем провести её силами организации, имеющей лицензию на работы с памятниками архитектуры, причём, применяя исключительно надлежащие материалы и технологии…

Вы верите в то, что такое по силам священнику с приходом в три старушки, вдалеке от туристических маршрутов, за несколько сотен километров от Москвы? Я – не очень.

Выход остаётся один – бег по ктиторам. Но и эта игра, как известно, не имеет гарантированного результата. Кроме прочего, нужно учесть, что охраной по должности озабочены у нас органы охраны, а священнику-то нужен, в первую очередь, храм: место, где служить, с крышей над головой и, в пределе мечтаний, газовым отоплением. Потому что всякое другое – дорого в содержании.

Стоит ли удивляться, что уговорить ктитора дать денег на стабилизацию аутентичной кладки XIX века оказывается в этой ситуации – не первой задачей? В конце концов, кому-то блюсти аутентичность, а кому-то – души.

И не подумайте, я не против сохранения культурного наследия, я очень за, только вот всё сразу – как-то не получается.

Постскриптум

Государственный институт искусствознания намерен обратиться по поводу ситуации с мольгинским храмом в соответствующие инстанции, включая прокуратуру.

По имеющимся в редакции данным, освящение воссозданного храма в Мольгино ожидается летом нынешнего года. Будет там и приход, и дом инвалидов, и дом священника уже готов. А вот Жилярди не будет.

И, честно говоря, я не знаю, что на это сказать.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Необычайное путешествие, или Почему отец Даниил не ест блины на поминках

«Мы, наследники богоборческой эпохи, оказались в этаком привилегированном положении – наших рук ждут тысячи заброшенных храмов!»

Тайга и тундра вокруг храмов в Москве? Священники против

Может ли тундра начинаться у стен храма XVII века в самом в центре Москвы?

Храм в Филях может исчезнуть на наших глазах

К гибели уникального храма, если ничего не предпринять, приведут застройка прилегающей территории и его неопределенный правовой…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!