Как мало надо для счастья, или Записки веселой студентки

|

На втором курсе у нас появилась новая дисциплина: ОСД (основы сестринского дела). Наша весёлая компания (всего пятеро) как-то после лекций отправилась в Макдоналдс, и в этом легендарном месте мы создали своё ОСД (общество старых дев), откуда Ася была с позором исключена через три месяца, так как посмела выйти замуж. Когда встал вопрос о том, что еще целых две участницы клуба ОСД собираются покинуть его ряды по той же причине, администрацией клуба было решено переименовать ОСД в ОЗД (общество замужних дев).

Бренность человеческого бытия

В училище был какой-то студенческий праздник, (уже не помню какой); в трапезной были накрыты столы с угощениями. Мы мчались по проходному залу втроем – я, Рита и Оля, радостные и веселые. Олю мы подхватили с двух сторон под руки, и о чём-то болтали. Мы уже вбежали в трапезную, наша болтовня достигла, так сказать, апогея, мы “по уши” были в теме и вдруг… один поворот головы и я вижу вместо лица Оли – Ритино. Оля исчезла! Просто за секунду, словно распалась на атомы. Был человек – и нету человека. Чудеса телепортации! Или что-то такое… Я с трудом отвожу удивленный взгляд от Ритиного лица и, наконец, нахожу Олю. Она удивлена не меньше нашего. Подруга картинно красиво сидит на полу, под столом, вокруг с изящными складками распростана ее юбка. Оля явно не понимает (как и мы) отчего это вдруг она оказалась под столом.

Появляется наша деловая Надюха.

– Девочки, идите резать ананасы… Так, Оля, а ты чего… там?

Все это Надя говорит на бегу, в руках у нее стаканчики с бумажными салфетками. Неожиданно крик “Ой!”, стаканчики летят к потолку, и Надя, ухватившись за мою руку, все-таки приземляется на пол и едет к Оле под стол.

Мы, наконец, понимаем, в чем дело: на полу кто-то разлил растительное масло.

– Вот она – бренность человеческого бытия! Шел, шел человек с гордо поднятой головой и с салфетками, и р-раз, упал! – хохочет Оля.

И когда в трапезную заглядывает помощница из кухни и видит сидящих на полу четырех смеющихся студенток (мы с Катей тоже присели – стоять от хохота не было сил), она качает головой и глубокомысленно изрекает:

– Да-а-а, третий курс совсем заучился.

– Тихо, сейчас мы будем вставать! – захлебываясь от смеха, сообщает Надя, цепляясь за стол, – надо сосредоточится…

– Ой, принесите мне соли на юбку! – просит Оля, сквозь смех.

– Конечно, она невкусная, несоленая. Ну, юбка, – подсказываю я.

– Палата № 6,- качает головой помощница и уходит, чтобы не рассмеяться. Авторитет-то должен быть хоть какой-то.

Беспокойная пациентка

Сегодня у нас практическое занятие по темам: “Мытье пациента в постели”, “Смена белья обездвиженного пациента” и “Перекладывание с кровати на каталку”. Тренируемся друг на друге, в постелях. Очень нравится. Когда мы собрались перекладывать Асю, она заявила, что для повышения профессионализма, она прикинется душевнобольной пациенткой и будет всячески нам мешать.

– Это очень интересно. Я буду неадекватная. Из ПСО (психо-соматическое отделение), а вы меня должны транспортировать. А я буду создавать вам препятствия.

– Знаешь, милая, тогда мы загрузим тебя дормикумом или другим психотропным, и ты будешь лежать у нас, как конфетка, в смирительной рубашке, и улыбаться, – хмуро заметила Вероника.

– А у меня как будто стадия возбуждения. И приступ не купируется, – настаивает Ася, извиваясь в наших руках, как уж на огне.

И все-таки мы ее благополучно перекладываем, несмотря на “препятствия”.

Через несколько дней я и Оля сдаем зачет, и вновь перекладываем Асю с кровати на каталку. Ася на этот раз – пациентка с эпидуральной анестезией, т.е. ноги у нее обездвижены, а руками она владеет.

В самый ответственный момент каталка отъезжает (тормоз неожиданно сломался) и Ася чуть не падает на пол: ее успевает подхватить под руки Оля:

– Ну, ты даешь! Спасибо, – благодарит Ася. – Быстрота реакции – супер.

– Русская женщина все вынесет, – философски резюмирую я.

– Русская сестра милосердия все вынесет, – поправляет меня Оля. – Даже 70 килограммовую другую сестру милосердия.

…Ася, кажется, не обиделась.

Новые страшные приключения Винни-Пуха

Когда мы с Вероникой были на послушании в трапезной (т.е. весь день дежурили там, сервировали, кормили, мыли посуду), нам никогда не бывало скучно. Чтобы разнообразить мытье посуды, мы с подругой начинали играть. Игра называлась “Новые страшные приключения Вини-Пуха”. Я была кровожадным Кроликом, который хочет съесть Пятачка (Веронику), а сам Вини-Пух (Оля) был в загранкомандировке (на лекциях).

– Винни! Винни! – фальцетом пищала Вероника, стараясь пересилить шум воды и стук посуды. – О, Ви-и-и-инни! Зачем ты меня покинул?

– Он тебе не поможет, не зови, – басом отвечала я, громыхая вилками и ложками. – Ничего, Пятачок, сегодня, я надеюсь, поем на ужин свинины!

– О-о-ой! – заливался “Пятачок”.

Пахло горчицей (ей мыли посуду), в окно стучали клювами голуби, а мы смеялись и стучали подносами и посудой.

– Пятачок! Почему некачественно моешь? Эт-то, что за след горчицы на царском блюде?

– Это иллюзии, Кролик! Тебе мерещи-и-ится! – пищал Пятачок в ответ.

– Слишком медленно ополаскиваешь. Поинтенсивней! – приказывала я.

– Винни! Кролик меня компрометирует!

– Сейчас я пошарю в своем большом тазу с горчицей и найду нож! – грозно предупреждала я.

– Винни! – взвизгнула Вероника особенно громко, и в этот момент к нам заглянул кто-то из священников (не помню кто). Трапезная батюшек находилась   рядом с мойкой…

Нам ничего не сказали…

Зато потом влетела наша однокурсница с выражением ужаса на лице.

– Девочки, вы что, совсем? Что люди подумают?

– Они подумают: “Вот, Димитриевское училище до такой степени знаменитое и крутое, что там учатся даже Пятачок, Винни-Пух и Кролик”, – ответила я со смехом.

Светлые годы. Это песня о тебе

Совсем недавно мы встречались все пятеро, выпускницы Свято-Димитриевского училища. Не могли расстаться до позднего вечера, наконец, решили остаться ночевать у Оли все, кроме Риты. Ей завтра с утра в институт, семинар по патологической анатомии прогулять никак нельзя.

Мы шли провожать Риту к метро, ели мороженое, вспоминали и смеялись.

– А помните нашу песню? Ну, весеннюю? Переделанную из “Морального Кодекса”, – вдруг говорю я.

– Ага.

– Давайте споем!

– Что, прямо так?

– А как? Давайте петь!

…Блики весеннего солнца скачут по извилистым веткам голых деревьев, отраженных в лужах. Голубое, прямо-таки свежевымытое, праздничное небо. Мы бежим из института Склифосовского, где были на практике. Весело прыгаем через лужи. Сегодня нас очень хвалили, и заведующий ожоговым отделением приглашал на работу. Мелочь, а приятно!

Весна! Время надежд, улыбок, ожидания чего-то огромного, бесконечно прекрасного, бесконечно твоего… и весь мир – для тебя, 18 летней девчонки. И ты – для мира.

– Есть хочется, – неожиданно говорит Вероника.

– Какие приземленные мысли! – возмущается Оля.

В больших вкусных Асиных карманах находится мандарин. У меня – остатки пирога с творогом. Рита обнаружила финики в пакетике.

Начинаем делится.

– Знаете, девочки, как финики по-другому называются?

– Как?

– Фиги.

– На тебе фигу!

– У тебя нос в твороге, Рит.

– Спасибо. Вот еще долька мандарина. Кто у нас самый отощавший?

А потом, мы решаем отправится в спорткомплекс “Олимпийский” (там какая-то распродажа чего-то), и по пути вспоминаем, что завтра суббота и мы все пойдем в кинотеатр после Всенощной и счастью нашему нет предела… Как мало надо для счастья дружным 18 летним сестрам милосердия! И от избытка чувств мы начинаем петь:

“Первый луч, первый дождь.

По весеннему Арбату ты идешь

Олин визг, Асин смех,

Это песня о тебе и обо всех”…

…И вот спустя три года после выпуска мы вновь ее поем…

– А помните, как Оля в трапезной поскользнулась на растительном масле и уехала под стол?

– Да-да, это было около стола, где стоял музыкальный центр!

– Так мы и не узнали, кто его разлил!

– Наверное, Аннушка, из “Мастера и Маргариты”. Кто ж еще?

– А помните, как меня чуть не забыли в Киеве, когда мы все ездили в паломничество…

– А как мы тогда с Вероникой, на практике, отвозили бабушку из больницы домой на санитарной машине!

– Ага, и бабушка жила на пятом этаже, а лифта не было!

– И она очень медленно, еле шла, и шоферу надоело ждать нас, и он уехал!

– А мы с Вероникой были в больничной сменке, у нее – пляжные сланцы, у меня – босоножки. И пальто поверх белых халатов!

– А на улице поздняя осень!

– И ни копейки денег!

– Как же вы добирались, бедненькие?

– Так и добирались. Люди, конечно, косились. Особенно на пляжные сланцы Вероники. Новая мода. Эксклюзив. От Славы Зайцева!

– Вот и поехали на трамвае от Зайцева настоящими зайцами. Ничего, добрались до больницы, где проходили практику. И в Кащенко нас по пути не забрали…

…- А помните, как на ДОМе (духовные основы милосердия) о.Аркадию задали в записке вопрос “Кем лучше умереть: баптистом или иеговистом?”

– Да-да-да! Батюшка очень смеялся. Причем, человек-то имел в виду совсем другое,   просто не так сформулировал.

– А помните, девочки…

Помним, все помним. И всегда будем помнить. Такое невозможно забыть. Общие молитвы, совместные Литургии, будни и праздники училища, паломнические поездки, походы в лес, в театр, практика в Склифе, Бакулевском, институте Педиатрии… И чистая, крепкая, самозабвенная, настоящая дружба, и действительно желающие добра, люди вокруг. То благодатное время прошло и никогда бы мы не смогли удержать его и вернуть. Тогда,   давно, в другой училищной жизни нам было радостно и хорошо всем вместе.   У нас не было ничего, кроме дружбы: ни денег, ни запросов, ни претензий на что-то…Мы были очень просто одеты: ходили в скромных, видавших виды, юбках; Вероника сама вязала себе жилетки и свитера; Оля как-то заявилась на физкультуру в Нескучный сад в ужасно смешном сером балахоне с рюшами и капюшоном с помпоном (кто-то ей его пожертвовал).А я не могла бегать от хохота, и называла её «совой Гарри Поттера»…

…А вчера мы обсуждали предстоящую свадьбу Вероники, поездку Риты в Израиль, шикарное   Олино платье на выпускной в мединститут и вспоминали прошлое.

– Девочки, ведь не было ничего и ничего и не хотелось! Мы и так были счастливы!

– Да, время тогда было особенное…полет души, мечты, надежды…Всё мы принимали, как должное и всему были рады!

– Один за всех и все за одного!

– Господи, если бы всё вернуть…

– Помнишь, как мы праздновали Новый год в училище, и было так здорово, так весело и мы не спали до самого утра, и уже решили идти к метро, как Рита предложила еще раз поиграть в какую-то игру, вроде пряток. Только искали по запискам…

– Да, и мы никак не могли найти Асю! Искали целый час…

– И выяснилось, что Ася забралась в пустой аудитории под шубы, закуталась, укрылась с головой и заснула…

– Помните, какое у нее было лицо, когда мы ее растолкали?

– Вот бы ее муж посмотрел!

– Никогда не забуду!

– Ага!

И я никогда не забуду, милые мои девочки. Эти светлые годы никогда не забудутся.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: