Нет никакой “тихой революции” в лечении рака

Время от времени появляются «сенсационные» статьи о том, что вот, наконец, найдено заветное лекарство от рака. Вроде той, что была некоторое время назад на «Снобе», где израильский врач Виктор Леви написал о том, что «в медицине произошел настоящий переворот. И знать об этом должны все». Он говорит «о прорыве в лечении ряда тяжелейших онкологических (и не только) заболеваний, еще совсем недавно считавшихся неизлечимыми», и называет случившееся «тихой революцией». Но никаких громких заявлений в СМИ не последовало, хотя времени с заявления о «перевороте» прошло достаточно. Что же на самом деле произошло? Мы спросили об этом у онколога Михаила Ласкова, кандидата медицинских наук.

Онколог Михаил Ласков, кандидат медицинских наук. За время своей профессиональной деятельности работал гематологом в отделениях онкологии и гематологии для детей и взрослых.

Проходил стажировку по гематологии, трансплантации костного мозга и онкологии в Royal Marsden Hospital (Лондон). Стажировался в отделении детской онкологии Children Hospital Los Angeles, паллиативной службе госпиталя “Адасса” (Иерусалим).

В сферу практических интересов доктора входят: взрослая и детская онкология, детская и взрослая гематология, трансплантация костного мозга и периферических стволовых клеток крови, нейроонкология.

– Михаил Савельевич, действительно ли произошла тихая революция появление биологических и иммунологических лекарств для лечения раковых заболеваний?

– Иммунотерапия – это, во-первых, не тихая, во-вторых, не революция. Эти препараты давно уже разрабатывались, исследовались. Такие, например, как “Опдиво” (Opdivo), “Кейтруда” (Keytruda), “Зелбораф” (вемурафениб) были зарегистрированы в Америке, Европе и Израиле, некоторые (“Зелбораф”) и у нас, а в конце этого года и другие препараты этого списка должны по плану производителей зарегистрироваться в России.

Но никакого чуда здесь нет. Хотя препараты эти, по своим показаниям, конечно, хороши. И они тоже – шаг вперед в развитии лечения онкологических заболеваний. Но такие шаги делаются постоянно, не только с этими препаратами. Хотя, повторяю, хорошо, что они появятся в арсенале врачей.

Насколько они будут доступны больным в нашей стране?

– Думаю, получить их смогут далеко не все, никакой массовости не предвидится, поскольку стоимость их будет очень высокой. Но у нас не только эти препараты малодоступны, но и многие другие.

И всё-таки хочется надеяться, что постепенно, со временем «круг доступа» этих и других лекарств будет расширяться.

Действительно ли новые лекарства помогают в случаях с продвинутыми стадиями болезни, при уже наступившем метастазировании опухоли, например?

– Да, это верно. И это как раз хороший шаг вперед. Только неверно подавать информацию, что вот есть такие лекарства только в одном месте, в одной стране, но об этом никто не знает. Мол, приезжайте и вас всех вылечат. Это просто реклама для медтуристов.

А с точки зрения медицинского факта да, появились такие препараты. Причем пока доступ к ним для пациентов будет затруднен не только у нас, но и во многих, скажем, более социально развитых странах. Потому что, как я уже сказал, они очень дорогие.

А что касается информации о персональных генетических исследованиях, которые помогают в лечении раковых заболеваний?

– Здесь точно громких заявлений делать не надо. Разработки идут, но пока нет ни одного исследования, которое показало бы, что это помогает людям выздоравливать или хотя бы жить дольше.

У нас тоже можно сделать такой анализ. Биологический материал (кровь или ткань опухоли) отправляют за границу (уже появились и российские аналоги), получают результаты и на их основе подбирают лечение. Но я, например, в своей практике не люблю это делать, потому что пока никакой доказательной базы нет.

Михаил Ласков. Фото: Михаил Голденков/bg.ru

Что в нашей стране разрабатывается для лечения рака?

– Мы ничего особо интересного не разрабатываем. Мы можем только быстро регистрировать то, что разработано в мире, и начать это применять или выпускать аналоги. Сначала найдя деньги для этого. Всё это мы делаем с трудом – но делаем.

Помимо препаратов для иммунотерапии, в последние годы регистрируется всё больше новых таргетных препаратов (таргетная терапия – это лечение препаратами, которые блокируют рост и распространение раковых клеток).

Действительно ли сейчас раковых заболеваний стало больше?

– Стало больше социальных сетей, и это не всегда полезно. У нас нет навыков гигиены использования социальных сетей. При грамотном использовании и социальные сети, и интернет это абсолютная благость. Но мы еще не знаем, как ими пользоваться, и выливаем на просторы интернета массу неверной, недостоверной информации, истерии по поводу раковых заболеваний.

Да и те же сборы денег больным. С одной стороны, это хорошо. Но когда ты начинаешь понимать, на что в некоторых случаях собирают деньги и как их собирают, кто собирает иногда даже ужас берет. И хорошо, что я не главный детский онколог, которого за подобные же сомнения пару лет назад раскритиковали в социальных сетях. Надо меня понять правильно, я совершенно не против благотворительных фондов и ответственного сбора, на ответственными вещами должны заниматься ответственные люди.

А если сравнивать, например, с восьмидесятыми годами прошлого века – больше стало раковых больных или нет?

– Каких-то видов рака стало больше, каких-то меньше. Например, во всём мире частота рака желудка падает, а некоторых других заболеваний повышается. Например, саркомы.

Причины этого в одних случаях мы можем увидеть, в других – нет. Например, что касается рака желудка наблюдается снижение встречаемости микроорганизма хеликобактер пилори, который не только гастрит вызывает, но еще и имеет непрямое отношение к возникновению рака желудка.

Страх заболеть раком  в обществе – это однозначно эффект социальных сетей. Еще кажется, что раковых больных стало больше, потому что люди в наше время дольше живут. Мы знаем, что рак это всё-таки болезнь возраста. Хотя он бывает и у детей, и внутриутробно. Но всё равно, чем человек старше, тем больше шансов у него заболеть.

Кстати, кажется, что и дети стали чаще болеть раком.

– С детским раком другая история. Раньше его не лечили, и никто не выживал. За последние лет двадцать дети стали выздоравливать, и соответственно о них знают больше. Они общаются, на их лечение собирают средства. Вот и возникает ощущение, что сплошь и везде детский рак. Хотя вообще это очень редкая болезнь.

Когда-нибудь смогут найти универсальную «таблетку от рака»?

– Нет, конечно. Рак же разный, и механизмы его возникновения, причины – разные. Никогда одной-единственной таблетки, которая поможет вылечить рак, точно не будет. А вот, условно говоря, от каждого вида рака по таблетке это уже более реально. Хотя, мне кажется, всё равно недостижимо.

Но если смотреть глобально, то потихонечку всё становится лучше. В том числе у нас в стране. Лекарств больше, возможностей больше, знаний больше. Хотя разница между Москвой, большими городами, такими как Питер, Новосибирск и Екатеринбург, например, и всеми остальными регионами – колоссальная. Когда выровняется ситуация в лучшую сторону и выровняется ли вообще – неизвестно.

Беседовала Оксана Головко

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Владимир Маяновский: ВИЧ-диссиденты — огромная проблема для общества

Если не принимать лечение, когда приходит время его принимать, то итог будет один...

Испытание «таблетки от рака» на людях начинается в Бразилии

Сотрудники университета Сан-Паулу несколько лет бесплатно распространяли фосфоэтаноламин среди людей, страдающих онкологическими заболеваниями