Когда погрешать словом едва ли не хуже, чем согрешать делом

Игумен Нектарий (Морозов) - о теме семейного насилия и скандале вокруг аудиозаписи протоиерея Андрея Ткачева.
Игумен Нектарий (Морозов)

Игумен Нектарий (Морозов)

Одной из главных дискуссионных тем в церковной среде на протяжении последних нескольких недель остается обсуждение давней (но актуализировавшейся недавно вновь) записи выступления протоиерея Андрея Ткачева, в котором он преподает слушателям наставления о том, как выстраивать отношения с женщинами, которых по тем или иным причинам «необходимо ломать об колено». Конкуренцию этому обсуждению не смогла составить даже новость о грядущей встрече Святейшего Патриарха Кирилла с Папой Римским – по самому факту своему уже претендующей на звание исторической. Причина этого заключается, скорее всего в том, что слишком многих слова отца Андрея так или иначе задели, во многих сердцах так или иначе отозвались. И затронули – массу болевых точек, которыми изобилует наша современная церковная жизнь.

Многое в этой дискуссии меня откровенно удивляет, расстраивает и даже пугает. Столь многое, что и не перечислишь всего. Это и сами высказывания отца Андрея, человека талантливого и яркого, наделенного незаурядным даром слова. И множество с ним солидарных, «на ура» воспринявших прозвучавшие из его уст «советы» мужчин, в том числе и священников. И такое же множество женщин, со странной, болезненной радостью принимающих как истину тезис о необходимости их ломания об колено и именование «козами». И призывы не понимать сказанное буквально, но искать сокровенный в грубых до вульгарности выражениях глубокий, ускользающий от поверхностного восприятия смысл. И попытки обвинить оппонентов отца Андрея в отработке «заказов», «грантов» и т.д. и т.п.

Все это на самом деле очень печально и, безусловно, показывает, насколько неоднозначно сегодня в нашем церковном мире отношение к вопросам, которые, с точки зрения христианства, носят характер предельно однозначный, насколько смещены у верующих людей ценностные ориентиры и насколько непонятно для подавляющего большинство напоминание (или даже укор) звучащее из уст Христа: «Не знаете, какого вы духа…» (…). Такое впечатление складывается при наблюдении за этой дискуссией, будто участники ее не только по-разному интерпретируют сущность христианства, но и в принципе готовы дать понятию «христианская нравственность» какое-то свое, сугубо личное, имеющее с ним мало что общего наполнение. Впрочем, подобное же впечатление складывается и при наблюдении за множеством иных дискуссий в православной среде.

Конечно же, нет и не должно быть двух мнений для христианина относительно того, можно ли или нельзя призывать к ломке кого бы то ни было, можно ли именовать женщин в общем или в частности «козами дурными», говорить о том, что мужчины «распаскудили бабье» тем самым, что «не били их долго» и что женщинам надо «рожать и бояться». И потому точно так же нет и не должно быть в этом повода для дискуссии между верующими людьми, поскольку когда начинается она, то очевидно, что какая-то часть дискутирующих, если и верит, то однозначно во что-то иное, но никак не в Христа. Ибо нельзя верить во Христа и не чувствовать во всем этом духа, Ему противного.

А посему проблема в данном случае заключается, как мне представляется, в другом: священник – повторюсь: умный, талантливый, неординарный в своих проявлениях – сказал то, чего говорить никто из нас не имеет права. Огромное количество людей этого не поняли. Сам же он внятного, облегчающего понимание этого факта объяснения, к сожалению, не дал. Слово прозвучало, слово отозвалось, назад его человек не взял, и эхо его продолжает звучать, грозя вызвать еще целый камнепад споров и ссор.

 

Может ли умный человек сказать глупость? Конечно, может. Это воспринимается как неудача, как досадное недоразумения, за это может быть стыдно, но страшного в этом ничего нет – до тех пор, пока ты готов глупость глупостью признать, пока не становишься на ее защиту, как чего-то своего, родного, выстраданного.

Глупость может сказать любой человек, а человек, который много общается с людьми, хронически перегружен, переутомлен, которому приходится говорить часто и долго, подвержен этому риску более, чем кто бы то ни было еще. И лично у меня никогда не хватит решимости кого-то за неудачно сказанное слово судить: сам боюсь сказать что-то, за что придется потом извиняться. И ведь приходится…

Но и правда – боюсь. Потому что слово всегда – отзывается. Слово священника – тем более. Слово священника известного – вдвойне и втройне тем более. И если, с одной стороны, не дано нам предугадать, как именно наше слово отзовется, а с другой, мы знаем, что отзовется неминуемо, то сколь же осторожным следует быть, когда говоришь. Когда при этом присутствует не один собеседник, а группа людей. Когда работает диктофон. Когда ты уже привык к тому, что значительная часть из сказанного тобой попадет рано или поздно в интернет.

Мне кажется, что происходящее на наших глазах обесценивание слова, несоответствие слов, которые мы слышим, реальности, окружающей нас, определенным образом расслабляет и дезориентирует в числе прочих и пастырей. Нам начинает казаться, что и наше слово весит не так уж много, что и с нас спрос невелик – какой спрос, если слово как таковое стало малозначащим, легковесным? Но нет – от нас люди ждут слов других и, больше того, относятся к сказанному нами совершенно иначе, нежели к иным речам: с вниманием, с доверием, порой поистине детским.

И есть совершенно естественные, но удобно пренебрегаемые нами правила, придерживаться которых нужно, между тем, непременно. Не говорить того, что, как знаем мы сами, противоречит истинному положению вещей. Избегать в речах своих рискованных двусмысленностей. Не лукавить. Не поддаваться искушению, не идти ради «красного словца» наперекор своей совести и правде. Не быть агрессивными и злыми… Причем последнее в наши дни, в период, когда куда ни глянь, везде нестабильность (пусть еще не в полном смысле 3-я мировая, как называется это в американских военных документах), везде кровь, боль и слезы, особенно актуально.

Нас не только слушает, нам не только верит наша паства… Мы так или иначе формируем образ Церкви и образ христианства: сказанное нами очень часто представляется людям правильным, заслуживающим внимания толкованием Евангелия, его раскрытием, претворением в жизнь. Мы формируем стандарты. И о том, каковы они, нетрудно судить в том числе и по тому, что сегодня священник, использующий выражения грубые, «непарламентские», не вызывает у большей части аудитории ни неприятия, ни возмущения. Аудитория готова обсуждать отдельные нюансы, но ощущение, сознание того, что священник вот так – грубо, вульгарно, на грани брани – говорить не должен, не имеет права, зачастую отсутствует. И это тоже симптом, тоже печальный, тоже пугающий.

Мы неаккуратны, невнимательны, неосторожны во многих отношениях – это так. Но рискну сказать парадоксальную вещь: для священника подчас погрешать в слове хуже, чем погрешать самой жизнью своей. Ведь жизнь его доподлинно известна, как правило, немногим, а слово слышат и так или иначе воспринимают сотни, тысячи или даже десятки тысяч людей. И оно либо приносит пользу, либо причиняет вред, созидает или разоряет, помогает познать истину и стать свободным или же обволакивает ложью и делает человека пленником ее липкой паутины.

И, конечно же, слово не воробей, вылетает легко, поймать не то, что трудно, чаще всего решительно невозможно. Но и противопоставить слову – своему же, ложному, свое же, истинное – возможность у нас остается всегда. Вопрос использования этой возможности, думается мне, и есть единственная тема, которую в случае с нашей, «женоненавистнической» историей, можно обсуждать всерьез.

Можно и непременно нужно.

Теги:
Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
«Нужно женщину ломать об колено»: протоиерей Андрей Ткачев объяснил свою скандальную речь

Диктофонная запись, на которой священник объясняет, как не прослыть подкаблучником, стала предметом бурных дискуссий

Священник Александр Пикалев: “Ломать жену об колено?”

Сравнить священника, призывавшего к насилию над слабым полом, с самим Христом, по мне - это высший…