Король Артур Южинского

|
25 октября на 84 году жизни умер писатель и философ Юрий Мамлеев. Об основателе философской доктрины «Россия вечная» и одном из лидеров «Южинского кружка» - журналист Надежда Кеворкова.

«Южинский кружок» – круг общения философов и поэтов, собиравшийся в Южинском переулке в Москве, в коммунальной квартире, в которой жил Юрий Мамлеев. Окна одной из двух его комнат выходили на глухую стену. Наиболее видными членами кружка, кроме Юрия Мамлеева, были Евгений Головин и Гейдар Джемаль.  

Самый жестокий летописец мытарств советских душ перешел в бессмертие – куда он рвался всю жизнь.

Репетицию смерти Юрий Мамлеев пережил дважды: уехав из СССР в 1974-м и вернувшись в 1989 году из 20-летней эмиграции в постсоветскую Россию, где его брейгелевские фантазии обрели плоть.

Юрий Витальевич Мамлеев, автор романа «Шатуны», пытался заговорить эту новую реальность с помощью слов – он, создатель детализированного путеводителя по аду, написал книжку «Россия Вечная» – своего рода буклет, анонсирующий фуршет в раю. Дар его перестал работать как магический кристалл – и слова остались лишь словами.

Говорят, что это две разных личности: Мамлеев до эмиграции и Мамлеев после. Те, кто знал его прежде, не узнали его по приезде. А кто узнал, огорчился разительным переменам.

Мамлеев, лишенный жалости к человеку и возведший это лишенство в принцип, уезжал из СССР великим. Он оставлял друзей-товарищей, читателей, ценителей, друзей, оппонентов – горстку тех, кто понимал его с полуслова, тех, с кем было проговорено всё главное, тех, кто стал его учениками, врагами, эпигонами.

В эмиграции он столкнулся с Америкой как принципом – в границах этого принципа его картине бытия не было места.

В Америке книга – товар, его можно и должно продавать. Но рукописи Мамлеева нельзя было провести ни по какой линии: ни как загадку русской души, ни как репортаж с «Фермы животных» Оруэлла, ни как антисоветчину.

Каста профессиональных ценителей отказала в праве на существование его фантазиям о бездне в человеческой душе.

Американские критики и издатели реагировали на его книги хуже, чем КГБ в СССР. КГБ его читал и архивировал. Запад его отрицал.

Ведь на Западе нет культурного подполья. Нет такой среды – конечно, Чарльз Буковски или Уильям Берроуз творили из своей жизни тотальный вызов приличиям, но в этом творчестве большая роль отводилась критикам, агентам и журналистам, которые этот вызов упаковывали.

Люди Южинского не нуждались ни в ком – ни во власти, ни в ее сыске, ни во внимании прессы, ни в аудитории, ни в упаковке. Они были самоценны и самодостаточны, как академия Платона и Аристотеля. Только в отличие от Платона и Аристотеля они не замечали ни ареопага, ни сограждан – разве что как материал для портретирования.

То есть отстраненно.

Это был добровольный отказ от «их» воды и хлеба.

На Западе не оказалось воздуха – вернее, он был ровно разрежен для всех.

Поэтому Мамлеев ощутил себя астматиком в смертельном климате, где он, конечно, был профессором, читал лекции, но его книгам было отказано, а поговорить было не с кем. Его лечили от гриппа, а он чах от тоски.

Фото: Макс Авдеев

Фото: Макс Авдеев

Двадцать лет главный роман Мамлеева «Шатуны» лежал под сукном – десять лет до отъезда и десять лет в эмиграции, пока Шемякин не нарисовал к нему иллюстрации и не издал его во Франции.

Никогда ни одна книга не знала подобной судьбы, учитывая ее феномен в самиздате и постсоветской России.

Феномен Мамлеева – трудный. Ужас, который веет со страниц его прозы – ледяной ветер вечности, перечеркивающий весь русский путь, отрицающий весь русский мир и отказавший советскому опыту в праве вовсе зваться опытом. При этом Мамлеева – какая ирония – чтут патриоты и националисты, воскуряющие фимиам Сталину и СССР.

Сам Мамлеев, похоже, ужаснулся от того, что он создал – еще только предвкушая возвращение на Родину, он как будто предчувствовал, с кем же ему предстоит встреча. Вот поэтому и возникла «Россия Вечная» и серия интервью, выступлений и статей, в которых он пытался обозначить свет в конце туннеля. Туннель оказался завален, а свет на поверку шел от последней на заводском складе тусклой лампочки Ильича.

Подобно Гоголю, который в письмах к друзьям проповедовал спасение души и православие, изрядно попорченное казенным усердием власти, а в жизни не мог прорваться сквозь толпу созданных им типажей – точно так и Мамлеев проповедовал шатунам бесценную Россию.

Когда умирает писатель, сумевший ухватить нерв времени, наследники пытаются растащить его память по кусочкам – ведь и при жизни, и после нее такой писатель родне не принадлежит, но ласково посматривает со своих пыльных портретов на всех.

Юрий Мамлеев, преподавший бессмертие куротрупам и шатунам, умер без надежды, что в России Вечной есть место человеку. Вернее, что нет человека для этой России – был, да весь вышел…

В московской культурной тусовке после возвращения он посверкивал как драгоценный камень в грязи. Пришелец с другой планеты, человек с нездешним лицом, нездешними манерами, нездешней речью. Очень расположенный ко всякому. Очень доброжелательный. Но словно понимавший, что с каждым вздохом он всё глубже уходит в трясину. Его слово не имело больше слушателя – оно тонуло в вате, которой обиты стены в сумасшедшем доме.

Камелота больше не существовало. А на базарной площади королю Артуру делать нечего. Он не походил ни на одного из своих героев – в отличие от Гоголя, например.

Южинский кружок, легенда и загадка советского андеграунда, возник у него дома.

Мамлеев родился и жил в своем родовом особняке на Южинском, в котором советская власть оставила его семье две комнатки. В прочих проживали герои его прозы, рычащие спьяну «всех посажу». Домик снесен, а условные наследники тех соседей продолжают слагать небылицы с душком доносительства о том, что здесь-то и родился «черный орден СС».

Мамлеев происходил из старинного рода мурз и князей. Инаковость по отношению к советскому стала стилем Южинского. Там многие были из князей и беков – не выдуманных, настоящих. Советские нувориши скупали остатки их роскоши – их серебро, их мебель, их зеркала. Были продвинутые советские богатеи, которые скупали живопись сумасшедших по советским меркам художников. Написал картину, несешь, получаешь четвертной.

В Камелоте никто не трудился на общество, не имел трудовой книжки, не был, не участвовал… Аристократы на службу не ходят и у власти кухарок и комсомольцев в услужении не состоят.

Южинский кружок составили осколки лучших семей, уцелевших в советских мутных водах. Они несли нищенство как награду, аскетизм – как дар. Бедные рыцари всегда кажутся нуворишам сумасшедшими.

Рыцари Южинского брезговали любыми проявлениями советского – лучшими и худшими, но особенно они брезговали тошнотворными советскими установками на позитив. Главной из которых был общественный договор о том, что смерти нет.

Конечно, советская религия дежурно талдычила, что и Бога нет. Но это было не советским изобретением, а заимствованным, и к 60-м годам как-то приелось. А вот тотальное отрицание смерти и холуйское трусливое воспевание жизни выработалось в особую советскую примету. Это оно сообщило бесконечно приторный привкус трусливой лжи советскости. Это оно свелось к особой крепко настоянной пошлости, которая обнулила советский эксперимент.

Южинский стал лабораторией отрицания жизни и препарирования смерти. Эти рыцари сидели за круглым столом, в центре которого всегда стояла смерть. Каждый из них нашел свой ответ на ее вопрос.

Мамлеев мог бы предъявить советской власти многое по праву происхождения.

Его отец сгинул в ГУЛАГе. Но Мамлеев не писал о ГУЛАГе и не интересовался им.

Он считал себя продолжателем традиции Достоевского. Но его дар не позволял ему видеть ни одного трагического лица – лишь рожи, вслед за Гоголем и Платоновым. Какая эпоха – такие и чичиковы с чевенгурами.

Шаламову понадобилась Колыма, чтобы рассказать о человеке нагом. Мамлееву уже и лагеря не надобно: только успевай записывать за людьми, изрубившими себя добровольно в фарш задолго до того, как архангел вострубит.

Он уехал в эмиграцию главным летописцем окончательной смерти России. Он вернулся с книгой о России, которая бессмертна. У него не хватило сил остаться скорбным свидетелем, что зеркало, поднесенное к губам умирающего, больше не запотевает.

Он умер христианином. Он промолчал по поводу всех судьбоносных виражей времени. Аминь.

Фото: Макс Авдеев

Фото: Макс Авдеев

И опять этот мир, так похожий на тот, где я плакал,
Целовал с исступленьем цветочки и видел кошмарных существ.
Раздавая поклоны, улыбки и сны, ждал я верного знака,
Чтоб уйти навсегда из таких вот причудливых мест!
И опять! Для того ль я был там, где никто из живых не бывает,
Где пространство и время, как тряпки ненужные, светятся мглой,
Где хранит наш Господь всё, что боги и духи не знают,
Где из дальних пределов веет страхом и тайной Иной.
Ну и пусть! Значит, что-то не ладно со мною.
Закружил меня ветер, что воет из Бездны Иной.
Значит, снова идти мне унылой тропою земною
И кормить своей плотью некормленых призраков рой.

 

Надежда Кеворкова

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Похожие статьи
В Москве умер философ и писатель Юрий Мамлеев

В августе писатель попал в больницу в тяжелом состоянии. Его коллеги тогда объявили о сборе средств

Скончался академик РАН Вячеслав Иванов

За авторством В.В. Иванова вышло более 1000 научных работ

Пианист Михаил Клейн умер во время концерта за роялем

Пианист Клейн скончался в органном зале, исполняя свое собственное сочинение

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: