Красота и тайна

|
Во вторник, 8 ноября, остановилось сердце архимандрита Виктора (Мамонтова), жизнь которого в последние 30 лет была связана с храмом святой Евфросинии Полоцкой в латвийском местечке Карсава.

Радость общения с ним, общения, дававшего отчетливо почувствовать опыт жизни в присутствии Бога — из самых глубоких переживаний в моей жизни. Это чувствовали многие, и Карсава была своего рода центром мира — у мира много центров, больше, чем кажется на первый взгляд. Туда ехали действительно со всего мира — в маленьком деревенском храме часто можно было встретить гостей из Москвы или Парижа, Нью-Йорка или Иерусалима, православных и не только, верующих и ищущих.

Обычную в нашей церкви и понятную в трудных человеческих ситуациях тягу к старцу, стремление препоручить свою жизнь в надежные руки, отец Виктор нежно и тактично перенаправлял от себя наверх. Он вообще старался занимать как можно меньше места — в его книгах и докладах цитат едва ли не больше, чем авторского текста; отец Виктор считал публикации и выступления способом дать прозвучать голосам других. Я тоже пару раз пытался «повеситься» на нем, задавал ему настойчивые вопросы о том, что мне делать в трудных ситуациях, какой путь выбрать в жизни — он уводил разговор в сторону и читал мне Цветаеву с Мандельштамом (он был литературоведом по образованию). А после звал на службу.

otets-viktor1_n-1

Однажды я приехал в Карсаву за советом, бросив в Москве дела и семью. Я считал, что у меня «едет крыша», и мне остро необходимы молитва и уединение, — книжным юношам время от времени такое мерещится. Обстоятельного разговора наедине не получилось — у отца Виктора были службы, дела, он куда-то уезжал. Но, узнав в чем проблема, он поселил меня в приходском доме, в комнате, где уже жил такой же паломник: «Вам хорошо будет пообщаться». Как выяснилось, у моего соседа были настоящие, не выдуманные проблемы с «крышей», и он регулярно приезжал в Карсаву ставить ее на место. Эта неделя в Карсаве научила меня меньше носиться с собой и не забивать голову фантазиями.

Чтение Цветаевой и Мандельштама — вовсе не случайный эпизод. Отец Виктор, не знаю как точнее это назвать, весь принадлежал поэтической стихии. По каким-то причинам интенсивность присутствия Бога в его жизни выражалась именно таким образом. Он мог позвать после службы любоваться вместе на восход или закат солнца, мог проповедовать о красоте цветка или полета птицы. Так, наверное, мог бы выглядеть король эльфов — присутствие поэзии и красоты как почти вещественных стихий, одухотворение быта и природы — это чувствовалось в нем и вокруг него очень сильно.

otets-viktor1_n-6

Красив и поэтичен был его путь и люди, его окружавшие. В Москве, где в конце 60-х и начале 70-х он учился в аспирантуре Педагогического института, а потом преподавал, он был дружен с кругом Анастасии Цветаевой, сестры поэта, которая стала его его крестной. Среди друзей о Виктора той поры — польская певица Анна Герман, о которой он написал трогательные воспоминания. Связь с московской общинкой отец Виктор сохранял и после его отъезда в Латвию. Духовной жизни он учился тоже у удивительно красивых людей — схиархимандрита Космы (Смирнова), архимандрита Тавриона (Батозского) и архимандрита Серафима (Тяпочкина) — им посвящена его книга «Сердце пустыни».

Теплые отношения связывали отца Виктора с архимандритом Зиноном (Теодором), одним из самых чутких современных иконописцев. Их общение — и сослужение — были очень красивы даже просто с визуальной точки зрения. Наблюдать общение отца Виктора с Сергеем Аверинцевым — вполне эльфийское даже в эпистолярной форме — было не меньшим удовольствием. Когда стало известно, что в Карсаву собирается приехать Ольга Седакова, мне очень захотелось именно увидеть их общение.

Стихия красоты очень чувствовалась и в карсавском храме, после службы там играли музыканты и читали стихи.

otets-viktor1_n-12

Все эти красоты могут навести на мысль о Свято-Евфросиниевском храме как чем-то вроде православной Касталии — прибежище интеллигенции. Это не так, в Карсаву тянулись самые разные люди, хотя музыкантов, поэтов и художников среди них всегда было немало. В жизни и слове отца Виктора, при всем их изяществе, совсем не было вычурности, а были простота и детскость — он очень любил общаться с детьми и чувствовал себя с ними, кажется, комфортнее, чем с взрослыми.

Эти красота и изящество не были вычурными, потому что были следствием жизни в присутствии Божием. Об этом напоминало постоянно сопровождавшее его ощущение тишины и тайны, таинстводействия. Восприятие жизни как таинства нашло отражение и в его книгах, которые совсем не для красного словца называются «Таинство детства» и «Таинство жизни». Его проповеди — тихие и произносившиеся часто с полузакрытыми глазами — были сродни медитации, они тоже вели не к нему а через него, дальше. Он любил тишину, безмолвную молитву и бесконечно уважал тишину в другом. Ведь чтобы услышать и Бога, и ближнего, необходим опыт тишины. Последние годы отца Виктора, проведенные в тишине — тоже тайна, непостижимое свидетельство жизни в присутствии Божием.

otets-viktor1_n-9

Отпевание отца Виктора Мамонтова в Карсаве пройдет в субботу, после литургии, в 11 часов. В Москве панихида по отцу Виктору будет отслужена также субботу в храме Успения Богородицы в Газетном переулке, после литургии в 11:15.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Архимандрит Аввакум (Давиденко): С отцом Виктором (Мамонтовым) мы пережили в Почаеве много радостных и скорбных моментов

«Мне стало интересно, и я начал выглядывать из кухни, чтобы посмотреть на доцента института, который моет…

Умер настоятель Свято-Евфросиньевского храма архимандрит Виктор (Мамонтов)

Архимандрит Виктор — автор нескольких книг и многочисленных статей по истории Русской Православной Церкви

Ольга Седакова: Отец Виктор (Мамонтов) был похож на ожившую икону

Каждый, кому довелось видеть отца Виктора вблизи, согласится: он был воплощенным благословением