Крест жены священника, ч.4. Мешает ли буря молитве?

Сегодняшняя беседа митрополита Антония Сурожского на конференции жен священников в Питерборо посвящена молитве в период искушений.

Крест жены священника. ч.1. “Я не понимаю, почему ты так поступаешь, но доверяю тебе”.

Крест жены священника, ч.2. Смотреть, чтобы видеть, и слушать, чтобы понимать

Крест жены священника, ч.3. Как мы молимся?

Я уже говорил, что очень часто думают, будто люди не молятся, и попытался объяснить, что это иллюзия, что люди молятся. Молятся все время, со всем порывом, всей жаждой, голодом, отчаянием, во всем устремлением души, и чтобы сделать нашу молитву актом богопоклонения, — поклонения, обращенного к Богу, существенно — ясно осознавать, кому мы молимся, к кому обращаем глубинный крик нашей души и всего нашего существа.

Христос в сердцевине бури

Я упомянул также, что очень часто говорят, что в наши дни почти невозможно молиться Богу; обычно это объясняют тем, что мы полностью погружены в обыденную жизнь, вовлечены в нее по уши, а Бог не вовлечен, не связывает Себя, Бог в безопасности на Своих бесстрастных и удобных небесах. И это очень важно, потому что если правда, что Бог сотворил нас, пустил в жизнь, а потом удалился в незыблемый покой, в то время как мы должны противостоять всем трагедиям жизни, тогда нам чрезвычайно трудно находить с таким Богом общую почву для молитвы.

Однако я думаю, что думать о Боге в таких терминах, значит клеветать на Него.

Мне хотелось бы рассмотреть с вами два отрывка из Евангелия, две бури на Генисаретском озере. Их описания похожи, но не идентичны, и по-видимому являют два аспекта проблемы, потому что они показывают даже в личностях апостолов поведение, свойственное всем нам.

Общая схема такова: апостолы пересекают море на маленькой лодке. В одном случае Господь вместе с ними; в другом Он остается на берегу и должен догнать апостолов по водам. В обоих случаях, апостолов в море застает буря, и они вынуждены бороться за свою жизнь. В обоих случаях захваченные бурей апостолы борются изо всех сил, со всем умением, храбростью, умом и опытом. В обоих случаях по видимости вся их опора — маленькая скорлупка лодки, которая отделяет их от надвигающейся, почти неизбежной смерти. И что же происходит? Они борются, почти доходят до отчаяния — и видят Христа, идущего в буре. Первая их реакция — вскричать от страха. Это не может быть Христос.

Евангелие говорит, что апостолы приняли присутствие Христа за явление призрака. Это не может быть Христос, потому что для них Христос — Владыка гармонии, Он несовместим с окружающей их смертельной опасностью, несовместим с бурей и с их бедственным положением. Они вскрикивают, потому что это не может быть Христос: если бы это был Христос, буря должна была стихнуть.

Разве не так мы поступаем, когда на нас обрушивается буря? Происходит ли буря у нас в семье, или в нашей собственной душе, или она охватывает большее количество людей, общественные или политические структуры, народы, — стоит возникнуть буре, как мы считаем, что Господь отсутствует и уж точно Его нет в сердцевине бури. И однако, вот что говорит Христос: «Не бойтесь, это Я». Он здесь, в самой сердцевине бури, там, где мы не ожидали, потому что Он в той же мере Господь бури, как и Господь тишины, мира и гармонии.

Нам трудно это понять, но мы можем это пережить в точности, как апостолы. Если посмотреть на поведение апостолов в этой ситуации, то мы видим, что они устремлялись к берегу; все их усилия были направлены на то, чтобы избежать бури, уклониться от нее, оказаться в безопасности на твердой земле. Господь шел прямо в центр ситуации. Вы, должно быть, слышали выражение «око урагана». Это точка наивысшего напряжение, где вся ярость ветра и бури схлестнулись в сокрушительном противостоянии. И эта точка абсолютного покоя, поскольку здесь все силы напряжения встречаются и уравновешиваются. В этой точке — равновесие не мира и покоя, а противостояние всей грубых, сокрушающих сил: и здесь Христос. Он в точке, где встречаются все напряжения, в точке слома, в точке, где зможно быть только сокрушенным или, если предпочитаете, распятым. И если среди этих образов спросить себя, кто же в центре событий? — это Христос. Он, а не ученики, которые ищут защиты от смерти в маленькой лодке и стремятся к ближайшему берегу.

И это мы делаем постоянно. Мы ищем защиты от ярости бури, но и эту защиту мы пытаемся использовать, чтобы быть как можно ближе к краю бури. Мы никогда не рискнем войти в ее сердцевину. Петр попытался, узнав голос Христа, сказал: «Если это Ты, повели мне прийти к Тебе». В эту минуту, услышав голос, узнав Господа, он почувствовал, что быть с Ним важнее, существеннее самой безопасности, важнее защиты, которую дает скорлупка-лодочка. И Христос сказал: «Иди», и Петр покинул безопасность лодки, вышел в бурю. И пока у него было одно только желание — быть с Господом, быть там, где Господь, где и есть наше реальное место, пока он смотрел только на Господа, он мог идти по водам, мог противостоять напору ветра; он шел к Богу. Но вдруг он вспомнил, что может утонуть, что идет по воде, а вокруг бушует буря, и начал тонуть, — и в эту минуту Христос взял его за руку. «Господи, спаси меня, погибаю!». Тут же они оказались в лодке, и лодка сразу оказалась у берега. В ответ на потерю веры Петра, на вернувшееся самосознание Христос смиренно ответил, протянув руку, вернув Петра в безопасность, дав безопасность всей группе апостолов. Но не в этом наше призвание: наше призвание не в том, чтобы искать безопасности, не в том, чтобы обращаться к Господу с мольбой: «Спаси нас от опасности!». Наше призвание — быть там, где Господь, в той точке, где ярость бури находится в равновесии, потому что напряжение достигло здесь наибольшей силы.

О маловерии

Другой образ — еще одна буря. Та же общая схема, только Господь вместе с апостолами. Апостолы борются за жизнь, а Христос спит. Мало того, Евангелие говорит: Он спит «на возглавии». Апостолы борются за жизнь, смерть повсюду, а Христос не только спит, Он спит с удобством.

Разве не это мы чувствуем во множестве случаев? Мы сражаемся, мы в опасности, в борьбе, а Он-то в Своих уютных небесах, ничем не рискует, Он бессмертен, для Него нет опасности. Его нет с нами. И апостолы обращаются ко Христу (скорее даже набрасываются: в греческом тексте употреблено слово «ярость»). Они не обращаются к Нему со словами: «Господи, у Тебя вся власть на земле и на небесах, скажи слово, и все будет в порядке».

Они употребляют слова, звучащие по-гречески как: «Тебе дела нет, что мы погибаем?!», что означает: “Ты не заботишься о нас и по-видимому Ты ничего не можешь сделать. Ладно, если Ты сделать ничего не можешь, по крайней мере раздели с нами тоску, наш ужас, раздели нашу смерть, мы не допустим, чтобы Ты этого избежал». И Христос отстраняет их: «О, маловерные, долго ли Мне еще быть с вами?» И затем обращается к буре и набрасывает на нее собственную успокоенность, Свою тишину, совершенное равновесие, совершенный мир, какого мир сей дать не может, и говорит: «Утихни», и буря утихает. Апостолы в обоих случаях допустили, чтобы буря бушевала не вокруг них, а внутри них. Они ответили на смертельную опасность страхом смерти, они также ответили на агрессию извне насилием изнутри. Христос отказывается допустить, чтобы буря стала Его внутренним состоянием; Он остается тихим, безмятежным. И буря должна приспосабливаться к Его безмятежности, так как Он отказался приспособиться к ее дисгармонии.

Разве мы не делаем то же самое, что апостолы, когда что-то случается в нашей жизни, в нашей маленькой личной жизни или в жизни мира. Разве мы не говорим: «Где же Господь? наверное, заснул». Это очень важно, поскольку наше существование и молитва всегда, всегда протекают среди напряжения и жизненных бурь.

Буря и гармония

Но здесь нам следует быть более проницательными. Есть разные уровни жизни, и есть разные подходы к жизненным бурям. Если читать газеты и пытаться представить себе мир, каким он отражается и отображается в новостях, не увидишь ничего, кроме бури, дисгармонии, трагедии, страдания и неразрешимого ужаса, потому что сводки новостей содержат все поражающее, драматическое. Таков взгляд многих людей на мир: по-видимому, им недоступен ни более мелкий уровень, ни более широкий обзор, и жизнь действительно становится пугающей. Если на нескольких страницах одной только газеты обнаруживаешь весь ужас, всю дисгармонию современного мира, без смягчающего, утешающего слова, без слова веры и прозрения, тогда вокруг хаос и мы в тисках страха.

Но в видении истории есть два других уровня. Есть видение Бога, передаваемое нам Писанием, открываемое великими провидцами, святыми Божиими, теми, о ком Амос говорил, что пророк это тот, с кем Бог делится Своими мыслями. Это видение мы находим в Ветхом Завете. История рассматривается им в совершенно иной перспективе: великие события упомянуты походя, поскольку не имеют значения для конечного становления мира, события, кажущиеся невеликими, хороши они, или дурны, или злы, выступают ярко вперед. Злые —поскольку они являются предательством Бога, они — действие людей, ведущее к разрушению Царства. И добрые события: они предлагаются нам, чтобы мы научились от Духа Святого видеть жизнь в правильном соотношении. Один из наших священников сказал в проповеди: «Только Святой Дух может открыть нам значение вещей слишком малых, чтобы привлечь человеческое внимание». В такой перспективе, в видении, которое есть Божие видение, малые вещи могут стать куда более решающими, чем те, которые занимают первую страницу газет.

И есть другой уровень, где жизнь обретает иного рода гармонию. Мне вспоминается, как однажды на войне, под обстрелом, я удобно лежал на траве, стараясь не слишком высовываться. И поскольку делать было нечего, я стал смотреть на траву и увидел, какая чудесная зеленая трава, и передо мной два муравья ползут по былинке и тащат зернышко. И внезапно мелкие вещи стали реальнее, чем вещи человеческого масштаба; масштаб человека был — ненависть, убийство, война, страх и все прочее; но в малом масштабе, на малом уровне жизнь продолжалась во всей своей красоте, во всем своем богатстве. И я уверен, что многие из вас, многие люди во всем мире пережили нечто подобное в момент потрясений и трагедии в семье, в обществе, в мирное время и на войне. Если только мы можем перерасти уровень человеческого напряжения и спуститься ниже его, и посмотреть на вещи как бы меньшие человека, природы, на незыблемо мирное течение жизни, мы откроем для себя еще один род гармонии.

И мы должны стараться не допускать, чтобы наша телесная и душевная жизнь, в молитве и в заботах, в деятельности и в горе, проходила на уровне первой страницы газеты, потому что пока происходят газетные события, на более высоком уровне Бог продолжает Свое дело спасения, а на более низком происходят тысячи разных вещей. Да, есть стрельба на войне, и есть товарищество, и есть вся красота человеческих отношений, и великодушие людей, живущих бок о бок. Можно смотреть только на ненависть, можно видеть и другие аспекты; одно не ведет к другому, но в наших силах не стать слепыми ко всему осмысленному из-за чепухи, привлекающей наше внимание; и еще мы можем сознавать присутствие глубокого смысла, действия Божия, и всего истинно человеческого и человечного, — все это существует даже среди напряжения и ужаса. Если думать в таких терминах, то мы можем молиться, можем не терять молитву или вернуться к молитве; и мы должны точнее осознать свое место и место Бога.

Молитва в смятении

Прежде всего мне хотелось бы сказать несколько слов о нашем месте и о том, что можно думать о молитве среди смятения.

В житиях святых православного календаря упоминается человек, живший в шестом веке, кажется, в Греции. Он был неграмотный молодой крестьянин. Однажды он пришел в приходской храм и услышал чтение отрывка из Писания, который его поразил и вдохновил, о том, что надо непрестанно молиться. Он ушел из церкви в близлежащую пустыню и решил жить в ней молитвенной жизнью. Ему было лет девятнадцать, у него не было ни образования, ни опыта, ни знаний, но он услышал в этих словах голос Божий, обращенный к нему лично. Позднее он описал одному посетителю свой первоначальный опыт, и вот, что он в целом рассказал ему.

Он ушел в горы, молясь теми немногими молитвами, какие знал. Он знал «Кирие, элеисон» — Господи, помилуй, он знал Отче наш, знал молитву Богоматери и все. Он радостно повторял их в окружении благоуханной и радостной природы. А затем наступил вечер, стало холодно, наступила ночь, он начал слышать вокруг звуки, шаги, лапы, скребущие землю, видел горящие глаза, и осознал, что окружен опасностью, вокруг в поисках добычи рыщут дикие звери. И он не мог больше молиться мирно, радостно, постоянно ни молитвой Господней, ни какой-либо другой. Он мог только озираться в страхе, стараясь видеть одновременно и позади, и впереди себя, справа и слева, прислушиваясь к шагам, треску веток, видя вспыхивающие и гаснущие глаза, и все кричал: «Господи, помилуй! Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня!» Его охватил смертный ужас, и так он молился всю ночь.

А затем наступило утро; он устал, замерз и был голоден. Он подумал, что надо поискать ягод, но затем сообразил, что бегавшие вокруг лапы принадлежат тушам, которые, вероятно, сейчас спят в кустах, а горящие глаза сейчас вероятно закрыты, но тоже где-то прячутся. И так он начал искать ягоды, принизанный страхом, и все говорил: «Господи, помилуй! Господи, помилуй!» И всякий раз, как он касался куста, всякий раз, как он входил в заросли, он чувствовал, что его подстерегает смерть. Так он провел весь день; в минуты, когда он засыпал, он забывал обо всем, когда снова пробуждался, ему казалось, что он слышит похрустывание и видит горящие глаза. Затем наступила ночь, и то же испытание началось снова.

Со временем он привык к этому, но тогда началась всевозможные искушения. Он сожалел о мирном доме, он хотел знать, достигнет ли когда-нибудь его молитва Бога, искушения приходили со всех сторон, и душевные, и телесные, и он боролся с ними, крича «Господи, помилуй!» И так он сражался много лет.

Однажды Господь явился ему, и тогда мир сошел на него, совершенный мир, который только Бог может дать, не осталось ни страха, ни опасений ни человека, ни животных, хищных зверей, ни бесов. И тогда он узнал, что покой — это дар Божий, что его окружает мир хищных зверей, внутри него страсти и искушения, вокруг него и повсюду возможная смерть и внутренняя погибель. И тогда изнутри глубокого покоя, который даровал ему Бог, он произнес: «Господи, помилуй меня, грешного!», зная, что покой ему не принадлежит, что покой этот — от Бога. И когда позднее его спросили, кто научил его непрестанно молиться, он дал поразивший собеседника ответ, он сказал: «Бесы» — поскольку чем больше бесы на него нападали, тем больше он молился о спасении. И когда покой сошел на него, он знал, что покой этот он обрел только благодаря Божией защите.

Обстоятельства – не помеха молитве

Мы думаем, что хаос, в котором мы живем, обстоятельства нашей жизни — помеха нашей молитве. Это не так, все это могло бы быть поводом для молитвы, только мы принимаем обстоятельства, и плохие и хорошие, недостаточно серьезно. Если бы мы каждую минуту сознавали, что речь идет о жизни и смерти, что пришедший к нам столь не вовремя человек — это Христос стучится в дверь, чтобы получить убежище, помощь, пищу и милосердие, или что Господь пришел, чтобы сделать мой дом местом Присутствия, принести дар любви, милосердия и сострадания, которым Он владеет, мы могли бы принимать друг друга, как говорит Павел, как Христос принимает нас (Рим 15:7).

Если бы мы сознавали, что каждое жизненное событие есть ситуация, когда Христос говорит: «Мне нужен христианин в центре бури. Ты готов?» и если бы, как Исайя в 6-й главе своего пророчества, мы встали бы и сказали: «Вот я, пошли меня» (Ис 6:8), тогда никакие обстоятельства не помешали бы нам быть в сердцевине Божьего дела, и следовательно, мы были бы способны молиться о руководстве и помощи, о милосердии и благодарности.

Мы не можем молиться, потому что живем где-то между двумя уровнями, не на уровне Бога, не на мельчайшем уровне муравья. Мы живем на уровне ложного беспокойства, смятения, не имеющего ни решения, ни смысла. От нас зависит смотреть на вещи иначе; и когда приходит искушение, когда приходит нападение извне или внутреннее искушение, проблема опять-таки не в том, чтобы его избежать, проблема в том, чтобы встретить его лицом к лицу; ибо важно не быть свободным от нападения и искушения, важно встретить их лицом к лицу, разрешить и преодолеть. Борьба может быть важнее победы, потому что именно борьбу мы можем принести Богу как свидетельство нашей веры и преданности. Победа всегда будет Его победой; победа есть дар, борьба — наша. И очень часто борьба дает нам большую близость к Богу, чем облегчение, которое время от времени предлагает нам Бог.

Есть такой рассказ из жизни пустынных отцов. К одному старцу пришел молодой монах и сказал:

– Отче, возблагодари со мной Бога: я свободен от всякого искушения.

Старец сказал в ответ:

– Прежде чем воздать хвалу Богу, скажи: когда ты чувствовал себя более беспомощным, теперь или когда был в искушениях?

— Конечно, тогда.

— Когда ты чаще обращался к Господу, надеясь только на Него, тогда или сейчас?

— Конечно, тогда.

— Когда ты чувствовал себя более смиренным и сокрушенным сердцем: когда тебя осаждали искушения или теперь?

– Конечно, тогда.

— В таком случае, – сказал старец, – вернись в пустыню и проси Бога вернуть тебе искушения, которые Он отнял, потому что чувствовать себя беспомощным, смиренным и надеяться только на Бога бесконечно важнее, чем быть свободным от искушений.

Я полагаю, что это приложимо ко всем нам во всех жизненных обстоятельствах, и если мы не хотим вести жизнь, представляющую собой хаос, если мы не хотим оказаться в положении апостолов, допустивших, чтобы буря бушевала внутри них, мы должны научиться молиться непоколебимо, с мыслью о стоянии в Божием присутствии, и раз и навсегда в уверенности, что Он — Господь мира и Господь гармонии, но также и Господин бури, что Он имеет всю власть, и что если бушует буря, наше место — рядом с Ним, в сердце бури.

Кирие, элеисон! Господи, помилуй!

В этом отношении может помочь короткая молитва “Кирие, элеисон”, “Господи, помилуй”, которую все вы хорошо знаете. Только мы должны придать слову “элеисон”, “помилуй” все его значение и размах.

В английском, как и во всех современных языках, слово “элеисон”, “помилуй”, имеет ограниченный смысл. Греческое слово элеисон происходит от того же корня, что и оливковое масло, маслина. Вместо того, чтобы пытаться выводить значение из слов, давайте посмотрим в Библию: где встречаются образы масла, маслины, и что мы можем из этого вывести, чтобы сделать наше “Кирие, элеисон” таким богатым, как только можно, и быть способными употреблять эти слова как полную смысла молитву, устойчивую, которую можно предложить Богу во всех обстоятельствах, простую, прямую и, однако, богатую.

В первый раз оливковая ветвь возникает в Библии в книге Бытия при конце потопа. Голубь, посланный Ноем из ковчега, приносит ему веточку оливы. Потоп пришел к концу, появилась суша.

Что это значит в отношениях человека с Богом? Это значит, что ярость, гнев Божий пришел к концу, что прощение дается свободно, безвозмездно, незаслуженно, как совершенный дар. Это значит также, что перед человечеством, то есть перед каждым из нас есть время и пространство, расширяющиеся возможности и устремления.

Если таков смысл веточки, значит, когда мы дошли до дна, когда грех одолевает нас, когда потеряна всякая надежда, когда мы не заслуживаем снисхождения, когда мы можем рассчитывать, по словам св. Исаака Сирина, только на Божию несправедливость: если Бог был бы справедлив, мы давно уже были бы в аду — тогда мы можем сказать: Господи, помилуй! пусть Твой гнев прекратится, хотя я его заслуживаю, пусть придет прощение, хотя я его не заслужил и, как в молитве Манассии, дай мне время на покаяние… Но когда Бог исполняет нашу мольбу, очень часто мы обнаруживаем, что не можем использовать Его дары, потому что мы малодушны, сломлены волей, помрачены умом, немощны и бессильны.

Тогда на ум приходит другой образ, образ доброго Самарянина, который пролил на раны человека, избитого грабителями, очищающее вино и затем целебное и смягчающее масло.

Мы нуждаемся в излиянии Божественной помощи и благодати, чтобы воспользоваться Его прощением и всем, что Он нам предлагает. Кирие элеисон, излитая, словно масло, целительная благодать. Но когда мы одарены силой, когда мы можем идти вперед, все-таки наше человеческое призвание все еще превосходит то, что достижимо человеческими силами. Мы призваны быть не просто замечательными представителями некоего животного вида, мы не двуногие, при помощи эволюции достигшие пределов, вообразимых тварью. Мы призваны Богом в акте творения быть Его друзьями в вечности. А друг — это тот, кто преломляет с тобой хлеб, кого приглашаешь к столу, с кем ты равен. Наконец, в воплощении Бог выбрал стать одним из нас, нашим Братом, чтобы через Него мы могли открыть наше сыновство, стать сынами и дочерьми Отца Господа Иисуса Христа.

Источник

Читайте также:

Крест жены священника. ч.1. “Я не понимаю, почему ты так поступаешь, но доверяю тебе”.

Крест жены священника, ч.2. Смотреть, чтобы видеть, и слушать, чтобы понимать

Крест жены священника, ч.3. Как мы молимся?

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
В Москве помолятся обо всех нуждающихся в помощи

Божественная Литургия пройдет 1 октября в Храме Христа Спасителя

Четверо представителей Церкви вошли в ТОП-100 выдающихся россиян ХХ века

Это – митрополит Сергий (Страгородский), патриарх Алексий II, митрополит Антоний Сурожский и патриарх Тихон (Беллавин)

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: