Телефон недоверия

|
«В московской школе происходило именно то, чего боятся участники Родительского всероссийского сопротивления: дети не могли доверять ни папе с мамой, ни учителям, ни школьной администрации. Идти им было некуда, и это одна из причин, почему ситуация продолжалась столько лет». Владимир Берхин о том, какую ошибку допускают борцы с «ювенальной юстицией», выступая против телефона доверия для детей.

Долгое молчание

Скандал в московской школе, разразившийся в последние дни августа, выявил, помимо прочего, одну проблему, о которой почему-то не говорят.

Владимир Берхин

Владимир Берхин

По свидетельствам участников истории, один из учителей в течение многих лет с попустительства администрации или даже под ее прямой защитой вступал в сексуальные отношения со своими ученицами.

Это продолжалось достаточно долго, попытки заявить о проблеме всячески подавлялись. Дети в большинстве своем то ли молчали о происходящем, то ли им никто не верил – ни педагоги, ни администрация, ни родители. Или же взрослые не давали делу хода из каких-то «высших» соображений.

Длилось это годами.

Сейчас скандал набирает обороты, из школы уволилось несколько преподавателей и, возможно, уходит администрация, факты проверяют правоохранительные органы, а в сети идет бесконечная дискуссия об этических проблемах. Разговор ведётся на повышенных тонах, в обсуждение вовлекаются всё новые и новые участники.

Когда супергерои не справляются

Одновременно в России произошло еще одно событие. Оно было замечено только группой людей, обеспокоенных наступлением «ювенальной юстиции» и «антисемейной политики». Повод для тревоги был усмотрен в том, что по телеканалам «Карусель» и Disney началась реклама телефона доверия для детей. Примерно такая: девочки и мальчики в образах принцесс и супергероев жалуются, что не могут справиться с проблемами, против которых бессильны магия и сверхспособности — родители разводятся, одноклассники насмехаются, учителя не понимают.

Герои роликов предлагают сверстникам в аналогичных случаях звонить на телефон доверия.

Это уже не первый такого рода протест: совсем недавно организация «Родительское всероссийское сопротивление» уже выступала против этого телефона. РВС предполагает, что, насмотревшись подобной рекламы, дети побегут «стучать» на родителей по любому поводу — вплоть до обид за некупленный планшет, и семьи будут разрушены. В соответствующих публикациях утверждается, что продвигают эту инициативу иностранные агенты в интересах ЮНИСЕФ и USAID.

На деле всё иначе. Этот телефон доверия создан Фондом поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации – государственной структурой, учрежденной Минздравсоцразвития. В руководстве и попечительском совете Фонда — бывшие и действующие государственные чиновники высоких рангов: министр московского правительства Владимир Петросян, министр федерального правительства Максим Топилин и уполномоченный по правам детей Павел Астахов.

Приоритетом работы телефона доверия является как раз не вмешательство в дела семьи, а прямо противоположные задачи. Вот тут, например, в авторизованной инфографике четко указано, что, вопреки страхам РВС, задача консультанта — «убедить абонента обратиться за помощью к людям, которым он доверяет (родители, родственники, соседи)». Привлечение же посторонних предполагается только в ситуации «угрозы жизни и здоровью ребенка».

Некуда идти, не с кем поговорить

А вот в московской школе происходило именно то, чего боятся участники «Родительского всероссийского сопротивления» – дети не могли доверять ни папе с мамой, ни учителям, ни школьной администрации. Идти им было попросту некуда, и это одна из причин, почему ситуация продолжалась столько лет.

В России сейчас нет места, где выслушают ребенка, и куда он мог бы обратиться со своими бедами, если по каким-то причинам его не слышат семья и школа.

Очевидно, что в правоохранительные органы ребенок не пойдет. Можно долго рефлексировать о причинах такого отношения, но традиция пугать детей именно «дяденькой-милиционером» в России вполне прочная и не завтра закончится. Органов правопорядка скорее опасаются, чем доверяют. А полицейский, к которому обратится с заявлением ребенок, обязан прежде всего поставить в известность родителей – тех самых, к которым ребенок почему-то не пошел. Ну и кто хотя бы раз сталкивался с представителями силовых структур, понимает, что это не совсем те люди, которым хочется доверить напуганных детей.

Не пойдет ребенок и к чиновникам – просто потому, что детей России никто не учит, как правильно жаловаться и куда. Самые пытливые из школьников способны припомнить слова «департамент образования», а то и аббревиатуру «РОНО», но что они значат, как их найти и что там делать, не имеют ни малейшего представления. Особенно, если дело деликатное, в котором и близкому-то не признаешься.

Ребенок также не сможет поговорить и с соседями, потому что в большом городе знает их разве что в лицо — и это в самом лучшем случае. Если повезет, он сможет пожаловаться друзьям — таким же детям, как он сам. Но друзья и одноклассники зачастую – одни и те же люди, а в обсуждаемой истории про московскую школу это было бессмысленно: многие знали и молчали.

Фото: Максим Шеметов/ИТАР-ТАСС

Фото: Максим Шеметов/ИТАР-ТАСС

Чем поможет «странная женщина»

И не стоит думать, что это просто «такая вот элитная школа, там все либералы, а у нас такого не может быть». Вполне может, недаром в России уровень подростковых самоубийств зашкаливающе высок. И нашумевший недавно скандал с суицидальными группами «ВКонтакте» – из той же серии: российскому ребенку со своими проблемами не к кому обратиться.

Жертвы травли или родительского произвола, изгои в классе, унывающие от первой любви и учительской несправедливости, просто тяжело переживающие подростковый возраст – кому они могут принести свои беды и не нарваться ни на насмешки, ни на советы типа «просто надо быть мужиком, а не тряпкой»?

У родительского и педагогического сообщества нет инструментов обратной связи с детьми, кроме разве что школьных психологов, которые для детей выглядят частью школьной администрации и зачастую воспринимаются как такие же «училки», идти к которым «западло». Особенно с проблемами во взаимоотношениях со сверстниками, потому что к взрослым бегают «только слабаки». Ну или в других случаях – дети просто не понимают, чем им может помочь эта странная женщина со своими тестами.

Мы все не гении педагогики

Нормально бояться «ювенальной юстиции»: у этого страха есть основания. Опасность, что государство решит вмешаться в жизнь семьи, точно есть. Буквально недавно я встречался с человеком, который отстаивает интересы семей в конфликтах с властями как правозащитник, и услышал от него несколько совершенно диких историй. Но ни одна из них не началась с обращения ребенка на телефон доверия или к негосударственной службе поддержки. Как правило, причиной прихода опеки и полиции становился конфликт между взрослыми (членами семьи, соседями, школьной администрацией) и следовавший за этим донос на «ненадлежащее исполнение родительских обязанностей».

И да, можно надеяться, что вы – хороший, ответственный родитель, и с вашей семьей такого не может быть, потому что у вас с детьми вполне доверительные отношения и вы друг друга понимаете. Я вот тоже на это надеюсь. Но рассчитывать, что всё получится именно так, не могу: потому что и жизнь может преподнести сюрпризы, и я не гений педагогики. И поэтому, мне кажется, что чем больше вариантов, куда ребенок может прийти со своими бедами, тем лучше.

В противном случае я однажды могу узнать, что оставил ребенка наедине с членом школьного коллектива, имеющим «особые» представления о том, что ему можно делать с детьми.


Читайте также:

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Кошмары кончаются – такого знания у ребенка нет

Учитель Лариса Артемова о ситуации в 57 школе и детских травмах

Департамент образования Москвы уволил директора 57 школы

Ранее Сергей Менделевич подал заявление по собственному желанию

Я хочу, чтобы мой учитель знал…

Как один вопрос может изменить все для наших детей