Лидия Александровна. Сын

|

Мы продолжаем публиковать записи директора киевского хосписа доктора Елизаветы Петровны Глинки. Те, кто хочет помочь хоспису – заходите на сайт хосписа

Январский яркий день.Крохотная комната в коммуналке в центре города.

Даже не знала, что такие остались.Длинный коридор с перегоревшими лампочками, заставленный всем – от стиральных машин до пыльных лыж в чехлах.

Лидия Александровна. 68 лет. Живет одна. Родственники есть, но отношений с ними не поддерживает.

– Не хочу им мешать. Всю жизнь я кому – нибудь мешала. Потому что одна.Сложилось так. Я библиотекарь. Почти сорок лет на одном месте.

Она попросилась в хоспис не сразу. Мы встречались с ней раз в две недели, говорили о том, что её волновало – нет не о болезни, о каком – то племяннике Мишке, который должен закончить институт, о ценах на газеты, которые становились все выше, а значит были недоступными для маленькой пенсии. Больше всего говорила о Церкви рядом с её домом, прихожанкой которой она была. Посты и праздники – вечерние службы , Литургии и постоянные молитвы – это и было её жизнью.

Она попросила встретится с ней около храма. Было очень холодно, я выскочила из машины и увидела её, замерзшую,в поношенном пальто с меховой опушкой и платке, повязанном поверх старой шапки. Увидя меня, она замахала руками, на которые были одеты две вязанные варежки разного цвета.

– Идите, идите , Петровна! Давайте я Вам храм покажу снаружи. Замерзли?

Я дрожала от холода, и она сняла с себя варежки.

– Наденьте. Я сама вязала. А потом по одной потеряла – но они теплые.

В храме она преобразилась – стала радостной, смелой, проходя вперед и освобождая место “Поближе к алтарю, чтобы батюшку слышать”.

С ней здоровались и спрашивали о здоровье.

– Все Слава Богу. Вот с доктором пришла, – улыбалась она.

Через несколько дней мы перевезли её в хоспис.

Утром она пошла умываться – встала и упала. Сестры прибежали позвать меня.

– Лидия Александровна…

– Петровна, миленькая, слабость такая сильная.Все плывет. Господи… Страшно.

Она ушла за несколько минут.

Очень сильно плакал священник – монах, которому она исповедовалась.”Кроткая она была женщина. Мученица”.

В ординаторской у меня остались её варежки – бежевая и зеленая.

Сын

Старика привезли в конце рабочего дня. Из анамнеза удалось установить, что живет один, лечения не получал или получал давно. Опустившийся, с запахом устоявшегося перегара,безразличный к окружающему. Подняв карточку в архиве, узнали, что болен почти пять лет, была операция, в больнице не появлялся с момента операции. Больше не обследовался, не наблюдался, не приходил, на звонки из регистратуры не отвечал.

На следующее утро в хоспис пришел мужчина – спросил, поступал ли к нам больной Н.

Сестры отправили его ко мне в ординаторскую.

– Вчера привезли Н. В какой он палате?

– В шестой. А вы родственник больного?

Мужчина вздохнул, и глядя в пол, ответил:

– Сын.

– Вас проводить к нему?

– Нет. Скажите, что ему нужно принести?

– Может, еду, которую он любит.

– А что он любит?

– Не знаю. Думала, что Вы скажете.

– Он не жил с нами. Тридцать лет назад развелся с матерью.

– Я могу пройти в палату с Вами.

– Нет. Не могу.

– Почему?

– Ненавижу. Я из-за матери пришел. Она просила.

– Он Вас обижал?

– Не помню. Пил. Помню, как мать плакала.

Он приходил каждый день, как по часам, с пяти до семи и сидел в холле хосписа, сцепив руки и глядя в одну точку. Иногда, устав сидеть, подходил к окну и подолгу смотрел на улицу. Справлялся о состоянии Н., приносил фрукты и пеленки и уходил, чтобы вернуться на следующий день и проделать то же самое.

Это продолжалось почти месяц. Изо дня в день с пяти до семи. Когда Н. умер, мы позвонили по указанному им телефону. Было три часа дня. Через полчаса он был в хосписе. Спросил, что нужно делать и куда идти, чтобы похоронить его.

Мы готовили все необходимые бумаги. Я попросила подождать немного, чтобы закончить эпикриз. Он подошел к закрытой двери палаты, где лежало тело Н., – взглянул на меня вопросительно, и получив мой кивок, немного постоял молча и все же вошел туда.

 

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: