Матушка Галина Соколова: “Люди страдают, потому что не знают Бога!” Часть 2

Записала Надежда Антонова

Матушка Галина Филипповна Соколова – поистине удивительный человек. Имя ее знакомо многим православным верующим и всегда при его произнесении в сознании возникает образ очень доброго, светлого и мужественного человека.

Вдова известного московского священника Феодора Соколова, вот уже 7 лет она одна растит 9 детей. Старшие ее дочери уже замужем, растят своих детей, старший сын служит в армии. Наверное, немного было легких дней в жизни матушки: при жизни о.Феодора, поднявшего не один большой приход, все его силы уходили на созидание храма Божия, в доме часто не было денег. С уходом батюшки осиротел приход, но и в самые тяжелые дни матушка находила силы утешать, помогать, одобрять.

Подробнее о жизни семьи Соколовых, о том, как познакомились матушка Галина и будущий отец Феодор можно прочитать в статье “Отец Феодор Соколов” и “Ради одного человека “. На нашем сайте можно прочитать и другие беседы с матушкой Галиной: Воспитание детей в большой семье: самое главное – это отношения между мужем и женой, В ожидании Пасхи.

Сегодня мы продолжаем знакомиь читателей с рассказом матушки Галины о своем пути к Богу и к Церкви Христовой. Ваши отзывы и письма мы будем рады передать матушке Галине. Пишите!

Матушка Галина Соколова: “Люди страдают, потому что не знают Бога!” Часть 1.

У мощей Иова Почаевского

Однажды паломницей поехала к мощам Иова Почаевского: от нас это не так далеко, всего несколько часов на поезде проехать. Меня мама одну без старших отпустила – я уже в седьмой класс ходила.. И еще двух соседских девочек со мной: одна на два года младше, а другая на четыре. Мамы нас благословили, и мы с легкостью поехали одни на вокзал. Там примкнули к паломникам-женщинам. Помнится, как мы шли после поезда пешком по полю. И потом, поймав попутную машину, сидя на кузове уже мчались через пшеничные поля, луга. И вот, вдалеке увидели гору, а на ней зеленый  монастырь. В Почаевском монастыре были мы неделю.

Помню, как молилась у преподобного Иова: залезала в пещерку, просила у него, чтобы он жизнь мою устроил. А я ведь дитя была! Как я могла тогда что-то такое просить! Я же не понимала еще жизни. Видела службы, священников – считала их недосягаемыми. Услышать их голос – радость, как будто Господь с тобой разговаривает. Одна девушка удивила меня своими поклонами и внешним видом. У нее черные волосы на пробор, платочек, длинная юбка, вся сосредоточенная в молитве. Вот стоит у раки Преподобного Иова и кладет-кладет поклоны, так быстро. Я встала за ней и стала повторять, чтобы и меня Преподобный тоже услышал, как и ее слышит. Она крестится, и я крещусь. Старалась изо всех сил. А сколько там нищих было.

Спали мы на полу в храме, кушали хлеб и ситро (лимонад). Для нас это было блаженство – белый хлеб! Мы бедно жили и белый хлеб просто так никогда не кушали, только в Рождество и на Пасху – мама пекла. Наша обычная еда: черный хлеб, молоко, бульба( картошка) и щи. Пшенная каша с молоком давалась только по воскресеньям, и это считалось самым вкусным! То есть ничего не было, ни сладостей, ни чая, ни яичницы, ни колбасы вообще. Мы очень просто жили.

За мою поездку мама получила нагоняй от сестер: работы много – огороды, а она меня отпустила. У меня с детства было такое послушание: с детьми сестер сидеть. И уже с 6 лет я за ними смотрела.

Храм

В тот год на Рождество я махнула рукой на всех учителей и пошла в церковь, пролезла каким-то образом в хор и стала вместе со всеми петь. Наш храм расписан живописным стилем и когда стоишь с хором наверху, то перед тобою вся Страстная Седмица. И распятие Христа во весь рост. И все реально представлено перед тобой, как бы все вот оно, сейчас только было.

После службы хор стал петь колядки. Я пела и представляла, как Ирод младенцев убивал и мне их очень жалко стало и я расплакалась.

А мятежный ирод о Христе узнал

И убить младенцев воинов послал

Детей всех убили, мечи притупили

А Христос в Египте был.

Много мы грешили Спасе пред Тобой ,

Все мы люди грешны- Ты Один Святой.

Прости прегрешенья, дай нам обновленья

В День Христова Рождества!

Люди увидели и спросили маму, почему я так плачу. А я и сама не знала, что со мной тогда произошло.

После этого стала я ходить в храм еженедельно. А так как с голосом была, и всегда боевая, веселая, то сразу в церкви становилась в хор к бабулечкам и с ними пела. Не знаю, куда подевался тогда мой страх перед учителями? Потом с нашим священником стала ездить в другие деревни на службы. Могла и в другом городе спокойно встать в хор. Но и удивительно учителя почему-то ни разу за все время мне ничего не говорили относительно моих хождений в храм. Возможно от того, что я продолжала участвовать во всех школьных и сельских мероприятиях.    

Выбор

Вот так я и до десятого класса доучилась. Пора думать, куда поступать, а я не знаю. И вдруг маме сказала, что буду поступать в регентский. Мама очень обрадовалась – ведь Богу-то служить, как хорошо! От батюшки нашего узнала, что надо ехать в Ленинград – в регентскую школу. А экзамены? Надо же узнать. Тогда я написала письмо, и мне пришел ответ. Узнала, что нужно и Закон Божий знать, и Евангелие, и чтобы слух был. И поступать только с 18 лет, а мне еще нет 18 лет. И я поняла, что пока рано.

;Но что поднялось, когда вся деревня узнала, что Гале пришло письмо из самого Ленинграда, из самой Духовной Семинарии! Все узнали: учителя, соседки, тренер мой. А он все допытывался, куда я буду поступать. А я говорила: «Куда я поступать буду, вы никогда не догадаетесь». Он все мне называл варианты, а я все отрицала. А всем ведь интересно, что же в том письме написано. Стали выпытывать. Узнали – и тут сестры старшие дали мне взбучку.

И это понятно. Когда встречи были с Надеждой, они к ней не ходили. У них свои семьи, свои заботы, и они не могли почувствовать, что тогда моя душа почувствовала. Когда они узнали, что их младшая сестра хочет идти на регента, да еще по духовной стезе, они подняли шум и гам: как ты можешь, даже не думай, мы тебя не пустим. Маму наругали. А когда ушли, мама мне сказала: “Ты их не слушай, самое главное, что я тебя благословляю”.

Мама укрепляла меня. Мой брат Гриша тогда еще к вере так душою не прильнул, как сейчас. Говорит как-то ко мне : “Это ты хочешь в Господа поверить?” А я: “Да, хочу”. Он и говорит: «Ты ходишь на концерты, танцы, кино, и хочешь после этого в Господа поверить?» А я обиделась, расплакалась, сказала, что хочу поверить и поверю!

Но мамина молитва начала действовать. Моя сестра Вера уже училась на пчеловода и как-то съездила в Лавру. Ей так понравилось там, она так Господа почувствовала, что ради Него оставила учебу и ушла в Лавру. Устроилась в городе нянечкой, стала ходить в Лавру к отцу И., молиться за нас, своих сестер. А я уже была в 10 классе. У меня начались изменения в моих внутренних взглядах на жизнь. Наши с сестрой сердечки благодать Божья уже тронула, но впереди еще ждало много испытаний.

И все-таки нужно решать, как после школы жизнь складывать. Мама мне сказала тогда, чтобы я к сестре Кате ехала в Подмосковье, где она жила, чтобы помогла с ее детьми. А потом дальше как Господь устроит. Только благословила, чтобы я обязательно съездила в Лавру. Собрала меня – и в Москву отправила. И могу сейчас сказать, что на мне сбылись папины слова утешения. Когда моя сестра Катя выходила замуж, то все родные собирались на свадьбу в Москву, а меня оставляли по хозяйству на два дома. Я очень плакала, что не берут меня, что не увижу я Москвы никогда и мой пап, тогда мне сказал: «Галинка, ты яшчэ пабачыш Маскву! И ты там яшчэ нажывесся!». Тогда я конечно не верила этим словам утешения. Но ведь никуда не денешься – надо значит надо. Так на мне и сбылись папины слова все равно как пророческие.

Москва

И вот первый раз еду в Москву, ничего не знаю, только адрес на руках и шесть пакетов. Приехала на Белорусский вокзал. Никогда не забуду, как я первый раз на лесенке-чудесенке ехала, земля уходила из-под ног! Слава Богу, добралась – к сестре приехала. А у нее хозяйство, дети, работа. Значит я опять с детьми и никуда вырваться не могу. А сестра и муж ее совершенно неверующие были, соответственно в храм не хожу, только с детьми гуляю. Проходит пять месяцев, Вера приезжает ко мне и спрашивает, когда я в Лавру поеду, ведь мама же наказала.

-Да съезжу как-нибудь, – отвечаю.

Она настаивать стала, что пора уже. Стала рассказывать, что там молодежи много, и не так, как в деревне – одни старушки:

– А может, ты замуж выйдешь, а может матушкой станешь? – говорит.

-Ты что? Матушкой?! Никогда! Я тогда вообще туда не поеду!

Я нашего батюшку из села представила. У них детей не было, жили они тихо и чистенько. А у нас дома весело и шумно всегда. А тут такая тишина, все шепотом разговаривают. Бабулечки приходят, помогают, огород сажают. А я по характеру не такая. Мне все действия хочется. Тогда сестра больше ничего не сказала и уехала.

Мне же на душе тяжело стало, что я благословение мамино не исполняю. И почувствовала, что жизнь может закрутить. Человек без благодати Божьей может отходить от Господа по слабости своей.

Однажды Вера опять приезжает и говорит, чтобы я ехала в Лавру, а она с детьми побудет до прихода сестры. Рассказала, как добраться, и я поехала тайком. Была зима. Солнечный морозный день. Небо голубое. Выхожу из электрички, поднимаюсь по лестнице, и вдруг увидела купола! Я  так и остановилась. Потом пошла потихоньку к Лавре. Иду, и Лавра постепенно мне открывалась, потом передо мной вся оказалась. Я такой красоты в жизни не видела, только что в Почаеве. Дух захватило от какой-то внутренней радости!

Сходила к Преподобному Сергию, поцеловала все святыньки. Для меня это настолько все было таинственно, все так необыкновенно. Нашла батюшку. Он сказал, чтобы на следующий день на исповедь пришла. Я весь вечер сидела и готовилась к исповеди. У нас в селе обычно накрывали епитрахилью, и идешь к причастию. Сидела, просила Веру, которая уже вернулась к вечеру, чтобы помогла мне вспоминать мои грехи. Она что-то мне и диктовала. Я детям своим часто рассказываю, какие чувства были после первой исповеди. Выхожу на улицу после исповеди, от батюшки: мне настолько легко и хорошо, что готова просто сейчас по Лавре бежать, прыгать, скакать! И решила тогда, что с этого места я никуда больше не уеду. Батюшка мне сразу понравился – очень заботливый, и голос у него мягкий, глаза добрые. Такого человека я встретила впервые. А у нас в семье всегда очень строго было.

 

Испытание

Уехала я к Кате, но уже с мыслью, что в Лавру обязательно вернусь, чтобы жить с Господом. Он дал мне почувствовать Его Самого, сердцем и душою! Но тут Господь меня испытывал – пойду ли я действительно за Ним. А на тот момент этого я еще не понимала.

В скором времени звонит нам из Ростова сестра и говорит, что сейчас ее дочка приедет в Москву (она на поезде проводником работала) и мы решили поехать повстречаться. Встреча наша была радостная, вот разъезжаться уже пора. И тут Вера (племянница моя) говорит: а поезжай-ка к нам в Ростов, ты же не была никогда у нас. А что – я свободная, нигде не учусь. Катя сестра сразу легко разрешила, я и поехала с вокзала в чем была.

Приехали в Ростов-на-Дону, а там у меня две сестры, Люба и Настя, у них свое хозяйство. Я у них несколько дней побыла, молодежь сразу в доме появилась. Мы стали ходить в кино, опять песни поем, гуляем по улицам, с ребятами. Сестры же очень рады, что я приехала к ним. И стали говорить мне, чтобы я у них оставалась. Предлагают, чтобы заочно поступила учиться и работать стала учителем физкультуры. Деньги будут идти, все будет нормально. А если учителем не хочу, то на зоотехника предлагали. Много всяких предложений было. А я не соглашалась – все это было мне не по душе. Тем не менее, они очень просили, чтобы я осталась.

Однажды мы справляли день рожденья. Пригласили молодежь, были песни, танцы. Отпраздновали весело. К вечеру проводили гостей, убрали стол. Я пошла в большую комнату. Села за стол перед зеркалом, сижу и просто смотрю на себя – любуюсь и вдруг: о ужас! Я увидела, что накрашена. Тут же вспоминаю отца И., и в памяти моей передо мной вся Лавра встала. Как стала я плакать и рыдать! Сестры все перепугались, а успокоить невозможно. Спрашивают, что случилось, а я говорю, что накрасилась.

-Тьфу, перепугала всех, все накрасились, праздник ведь! – говорят.

-Нет, вы не понимаете! Я обещала Господу, что не буду краситься, я исповедовалась.

Они стали смеяться надо мной, мол, чепуха все это. А я решила уехать сразу, пошла в ванную, смыла с себя краску – грех-то какой! Попросила денег, чтобы в Москву уехать. Уговаривать стали.

А я говорю:

-Уезжаю! У вас тут одно мясо и одна грязь, и больше ничего нет!

А почему  так сказала? У них ведь осень была и глина, грязь жуткая. Я к такому не привыкла: у нас в деревне просто песок был обыкновенный. А мясо я в жизни никогда так много не ела. У сестер свои овцы, куры, свиньи. Мясо без конца едят.

Сестра мне утром деньги на билет дала, и я уехала какими-то там попутными средствами.

 

Лавра

 

Приезжаю в Москву. Скоро навестила Вера нас и я ей все рассказала, что согрешила опять. И порешили мы, срочно с ней уехать. И пока Кати не было, быстро все свои вещи собрала и уехала в Лавру. А Вера осталась с детьми сидеть, ей от Кати потом за меня досталось. Я сразу к батюшке пошла, покаялась: переживала, плакала, мне было стыдно очень. Батюшка меня утешил, говорит, давай будем теперь стараться жить по Божьему. А где жить? Моя сестра Вера ведь квартиру снимает с подружкой. Живут в подвальчике, в одной комнатке, – и меня туда же.

– Только ты ходи на службу, молись, – сказал батюшка.

Вот я стала ходить: читали Евангелие, ничего не понимала, что там говорится. А у мощей Преподобного выучила все, что ему поют – и стала тоже подпевать.

Проходит месяц, а я все без работы. Второй месяц – так же. Не знаешь куда уже деваться: я же привыкла к труду. Ходила к батюшке, просилась на любую работу: хоть туалеты мыть, только бы работать. Он говорит – потерпи.

А был Рождественский пост. Стала жить по-другому. А как раньше – в пост ходили и в кино, и Новый Год встречали, делали костюмы, веселились. Какой же грех! Как же нам нужно сейчас свои грехи загладить!

Потом меня потихоньку прописали. А по-началу приходилось вдвоем на деньги Веры жить: что она получала – каких-то 60-70 рублей. За проезд автобуса нечем заплатить, одежды никакой вообще нет – только то, что на тебе. Ели – хлеб, халва, чай. Вера иногда приносила с кухни остатки – винегретик какой, чай – это и была наша еда. И мы ее унывали, было как-то легко жить! Радовались жизни, любой погоде, каждой птичке! Было так просто и весело! Пока идешь на службу, дорожку ледяную не пропустишь, прокатишься! Ой, какое же счастье было жить у Преподобного! Наконец батюшка нашел мне место официантки в семинарии: полы мыть, на стол накрывать. Когда пришла на кухню, выдали мне халатик, косыночку. Первое послушание – идти в зал, обслуживать, а я же не знаю, как обслуживать. Дали поднос с шестью тарелками и сказали: иди. Куда идти, к какому столу? Выхожу в зал – а там одна чернота! Ни одного лица, стола, ничего не вижу. Обратно вернулась. Сказали к первому столу подойти. Подошла к нему, стою. А ребята, им же пошутить надо:

– Ой, у нас новенькая! Не знает, что делать! – говорят, вместо того, чтобы подсказать, что дальше делать, стали спрашивать, как зовут. Потом говорят:

-Ну, матушка, давайте!

-Берите, – говорю.

-Нет, на стол нужно поставить.

Потом я уже поняла, как чего. С девочками познакомилась. Ребята все знакомились. На службу все ходила, батюшке тысячу вопросов задавала. А батюшка мне говорил: “Ты терпи, придет время, Господь тебе Сам все откроет”. И в какой-то момент стала понимать, о чем говорится в Евангелии, в вечерних и утренних молитвах.

Приду к батюшке, говорю, что мысли есть: а вдруг это неправда, что Бог есть, что вот кланяюсь, кланяюсь, а вдруг Его нету. Батюшка говорит, чтобы я не слушала этих мыслей, что это враг мне навивает, потому что видит, что я исправиться хочу. Благодаря наставлениям батюшки, молитвам мамочки, Божией милости, я и выдержала.

Время такое замечательное было, юность! Два дня отработаешь, – а потом два выходных. Идешь на службу, идешь опять в столовую: общаешься с ребятами, с девочками, так весело и хорошо было! Идешь к Преподобному, благодаришь. Деньги выдавали, но нужно было заплатить за все – квартиру, прописку, и опять выходило, что на руках нет ничего. В какой одежде – на работу, в такой и в храм, и в Пасху. Так мы и жили: работали, и познавали Господа. Для меня все было ново,  впервые: и строгий пост , и службы длинные, и нужда в деньгах, но Преподобный не оставлял нас. Помню такой случай. Приехали священники-заочники, сдавать сессию. И один священник опоздал на обед, он подошел ко мне и попросил, что–нибудь перекусить. Я отозвалась на его просьбу и покормила его. И прощаясь со мной он быстро мне что-то в карман положил, сначала я подумала, что это иконочка, но достав я увидела…денежку…для нас очень большую! Если б вы знали, сколько было благодарности. А ведь идешь к Нему, как к отцу родному, все передашь, поделишься с чувствами, расскажешь ему, что как хорошо у Него в обители: и красиво, и какая погода здесь и все-все! Я думаю, что каждый человек, живший под Его покровом, чувствовал все это!

Как-то нас отпустили домой, к маме. Приезжаем с Верой, а там ждала облава! Сестры вызвали каку-то учительницу, отобрали наши паспорта, говорят, не отпустим. Ведь вы же комсомольцы! А я возьми и скажи, что мы больше никакие не комсомольцы. Они всполошились, спрашивают – где комсомольский билет, а говорю, что в печку выбросила. Да ты что! Комсомольский билет! Они все уговаривали: сначала лаской, Галя, давай, поступишь, будешь бухгалтером, а я как рассмеялась. Я – бухгалтером!? Я математику знаю на два и на один. Потом уже угрозы пошли, потом спрятали паспорта. Мама же узнала, где паспорта, вернула их нам и мы уехали обратно в Лавру.

Преподобный взял нас под свое Крыло заботы! Мы все постепенно пришли ко Господу, по молитвам и Преп. Сергия, и мамы, и батюшки, и тех, кто уже был в Царствии Небесном! И очень хочу сказать о моей маме, которая родила и  воспитала 10 человек детей. Со смирением и любовью к Богу,  и желанием спасения своим детям, взяла на себя подвиг молитвы и несет его до сих дней!

А потом я повстречала моего Федюшу. От Бога данного и опять же и от преп.Сергия, и от родительских молитв!

Дорогие мои читатели! Вот теперь вы кратенько узнали маленькую часть моей жизни. И многие из вас знали моего супруга о.Федора. И вот сами рассудите теперь- как так вышло, что Господь меня, такую дикую ветку, со своими шипами (грехами), привил к такому Чудному Верному Ему, Великой души – человеку? Была и остаюсь недостойной его и сейчас, имея такую возможность, прошу ваших молитв о его упокоении. А так же очень попрошу и помолиться о нас с детками, чтобы Господь продлил, Милость Свою над нами, и быть нам вместе вечной жизни! Благодарю! Пусть и вас всех, Господь наш Иисус Христос укрепит ваши духовные силы, подаст скорую помощь в ваших нуждах и печалях.

Заключение

Дорогие читатели! В свое заключение, хотела бы сказать, что истинно велика материнская молитва! Родительское благословение – это самое большое наследство! Материнская жертвенность, любовь удивляет и радует Небо, возвышает человеческие умы.

Так  вот и наши мамы: мама Вера и мама Стефанида и мама Наталия – все они, возлюбив сердцем Христа (не наряды и украшения, не театры и вечеринки), возобладали Великой Силой! Когда–то, в молодости, у них всех была искра Веры, Надежды и Любви. Став матерями, они жили удивительной простотой! Они возревновали о Господе, о спасении душ своих детей! И стали совершать посты, молитвенные бдения. И их жизнь воистину стала подвижнической! Их искра любви разгоралась – и превратилась в пламень! Их жизнь повседневного труда и молитвы уже пламенела перед Богом! И мы, их дети – самые счастливые дети! Так как были вымолены у Бога своими дорогими мамочками! Но и с нас Господь много спросит, так как была положена Великая Жертва Любви!

И хочу сказать, что две наши большие семьи, все дети, а их в нашей семье 10 человек, у Стефаниды 6 человек детей – пришли к Вере в Бога, к Вере в Вечную Истинную Жизнь! В семье Стефаниды все сыновья священники. И не просто священники – а очень деятельные, ревностные за церковь Христову. Надежда, со своей подружкой, стала монахиней. В свое время была назначена Игуменьей в Горненский монастырь, что в Иерусалиме, и много потрудилась в нем, для его восстановления. Сейчас она несет такое же послушание в одном из Тверских монастырей. Другие дочки – все матушки священников –  и все они простые, добрые, искренние, верные Церкви и Богу люди.

В нашей семье, тоже все пришли ко Христу. Вера стала монахиней в Горненском монастыре, в Иерусалиме; брат Гриша  трудится в Троице – Сергиевой Лавре, ждут со своей Олюшкой 10 ребенка. Лиза, сестра, матушкой тоже стала, она врач; Надежда – пчеловод – стала регентом; Екатерина – рыбовод – смиренный кроткий человечек; сестры близнецы, Мария и Оля – медсестры – несут свой крест по жизни, Настя и Люба строят храм у себя в Ростове – на – Дону.

Вот, дорогие мои, вы видите сами какую Силу и Дерзновение перед Господом имеет материнская молитва, она доходчива до Бога, потому что исходит от всего сердца и имеет в себе боль. И Господь как слышит  и принимает своей Матери просьбы, так и по неотступности жертвенной любви матерей уступает и милует из рода в род их детей!

Матушка Галина Соколова: “Люди страдают, потому что не знают Бога!” Часть 1.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Вещий сон: а цепочка с крестом моим как будто ожила

Отрывок из книги Ксении Кривошеиной «Оттаявшее время, или Искушение свободой»

Отец Павел Адельгейм. Бодрствуйте. Радуйтесь.

Памяти священника, которого считали несгибаемым оловянным солдатом

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!