Мемуары Марии Мейендорф: Сто лет… жизни по вере

|
Презентация книги воспоминаний баронессы Марии Мейендорф прошла 15 октября в культурном центре «Покровские ворота».
Мемуары Марии Мейендорф: Сто лет… жизни по вере


Книга Марии Федоровны (1869–1962), вышедшая в издательстве Сретенского монастыря, охватывает почти целый век. Это было время исторических потрясений, полностью перевернувших жизнь ее семьи: некогда приближенные ко двору, после революции родственники оказались разбросаны по странам и континентам.

Воспоминания были написаны в последние годы жизни в эмиграции по просьбе близких. Мария Федоровна не была замужем и не имела детей, зато среди ее многочисленной родни – епископ Василий (Родзянко), протопресвитер Иоанн Мейендорф, протоиерей Николай Ребиндер. София Куломзина, автор учебника по Закону Божьему для детей – жена ее родного племянника Никиты Куломзина.

Воспоминания даны в авторской редакции, проиллюстрированы множеством фотографий из семейных архивов, дополнены примечаниями, комментариями и эпилогом. Подготовила издание внучатая племянница баронессы Елизавета Никитична Муравьева.

Судьба

«Тетя Маня», как называли ее родственники, родилась в Петербурге, провела детство в имении под Уманью и в Одессе, в юности училась на Бестужевских курсах и общалась со Львом Толстым. После революции она была арестована, прошла тюрьму и ссылку, а затем оказалась в эмиграции, где жила у племянников.

Как отметил ведущий вечера Николай Случевский, «Мемуары – это история «снизу». Мария Федоровна была сверхморальным человеком, который жил в эпохе, где были очень неморальные события».

Примечательно, что баронесса никогда не пишет об исторических коллизиях специально, не пытается их осмыслить. В воспоминаниях говорится только о тех событиях, непосредственной участницей которых она была, но через это явственно видны и эпоха, и характер автора. Вот запись об аресте в 1927 году:

«Когда я познакомилась с людьми, собранными там, я недоумевала: неужели власти не могли арестовать хоть кого-нибудь, более похожего на действительную контрреволюционерку? Все были самые обыкновенные обывательницы. Между прочим, просидели там с нами целые сутки три старушки-вегетарианки – новые блюстители порядка не знали, не опасная ли это какая-то неслыханная ими организация, и на всякий случай взяли и их».

А вот воспоминания о Льве Николаевиче Толстом:

«Еще отмечу один его разговор с Лизой (сестрой – Прим. ред.). С чего он начался, я не знаю. Я вошла в гостиную, когда он поставил вопрос: «Что такое молодость?» – и сам же ответил: «Скажите 15-летней девушке: знаете ли вы, что вы завтра можете умереть? – Вот вздор какой! – ответит она вам. Вот это – молодость». Мне кажется, трудно более кратко и более верно определить столь богатое содержание слова «молодость».

Всю жизнь Мария Федоровна была очень независимой женщиной с сильным характером. Разнообразные лишения – тюрьму, ссылку – она перенесла очень спокойно, потому что главной ценностью считала свободу не внешнюю, а внутреннюю. «Мысль – это всегда свобода», – писала она.

Так же ей был неведом страх. Вся семья была воспитана в твердом убеждении, что страх – это от лукавого. Вот трагическая история гибели братьев Марии Федоровны от рук махновцев в 1919 году, вошедшая в ее воспоминания.

«Тут, на глазах всех арестованных, они начали немилосердно избивать Юрия, приговаривая при каждом ударе: «Признайся! Признайся!» С ужасом бедный Лев смотрел на эту пытку. Наконец не выдержал и воскликнул: «Да что вы от него хотите?» Они бросили бить Юрия, и со словами «а! ты тоже этого хочешь!» принялись за Льва. Избитый, измученный Юрий сидел на полу у стенки и широко раскрытыми глазами смотрел на умирающего под ударами брата.

Когда Лев скончался, они вытащили его вон и возобновили свои старания над Юрием. К несчастью для Юрия, у него оказался такой живучий организм, что эта ужасная сцена все длилась и длилась. В это время прошел через помещение сам Махно. Юрий подполз к его ногам и просил его прекратить эту муку. Махно распорядился: «Пристрелите его». – «Патрона жалко», – ответили они. Махно ушел, а они продолжали. Наконец, один из них ударил Юрия носком своего сапога в область сердца, и ударил так сильно, что в этот же момент Юрия не стало. Тогда «Красный зверь» вытащил из кармана письмо и с усмешкой сказал: «А ну, посмотрим, что он тут пишет?»

Вот что писал Юрий:

«Милая мама, родная моя, прости, я хотел своим приездом порадовать тебя, а вышло, что нанес тебе большое горе. Но что делать, на то, видно, воля Божия. Говорят, наше дело плохо, и нас могут расстрелять. Я не жалею своей жизни, видно, так надо; возможно, что моя смерть делу добра сделает больше, чем дальнейшая жизнь. Если меня не станет, прошу тебя не бросать моих детей и взять их под твое покровительство. Они, наверное, тебе не будут в тягость, а станут твоим утешением. Прости мне, если в чем еще перед тобой виноват. Прошу прощения и у всех родных и знакомых. Христос с вами. Да хранит вас Бог. Юрий».

«Милые мои, родные дети! Возможно, мы больше не увидимся с вами на этом свете. Простите меня, мои родненькие, я хотел скорее доставить вам радость свидания, а оказалось, принес вечную разлуку. Но, видно, так Богу угодно. Не горюйте обо мне, а терпеливо перенесите свое горе, и своей жизнью умножьте больше добра на земле и правды. Не мстите никому за мою смерть, ни делом, ни даже помыслом. Так попустил Господь. Молите только, чтобы Он простил мне все мои прегрешения. Я не боюсь смерти и иду к Господу дать ответ в своей жизни с теплой надеждой, что он примет мою жизнь. Я прошу бабушку взять вас под свое попечение. Будьте ей хорошими, добрыми внуками, утешьте ее в ее горе. Благословляю вас. Да хранит вас Господь и да направит вашу жизнь на все доброе. Ваш отец».

По мере чтения <…> этих писем голос читавшего, сперва насмешливый и громкий, становился все глуше и серьезнее. Когда он кончил, палачи стали молча один за другим выходить из комнаты. Вышел и начальник».

Как и родственники, Мария Федоровна была бесстрашна, благородна, мало привязана к материальным благам.

– Как вы можете так жить, не знать, что будет завтра? – спрашивали её.

– А вы знаете, что с вами будет завтра? – парировала «тетя Маня».

«И так она прожила довольно благополучно почти сто лет, сохранила жизнь, голову, своих близких, со всеми встретилась», – заключает составительница книги Елизавета Муравьева.

Впечатлениями от прочтения книги поделился с собравшимися журналист Константин Эггерт: «Это невероятная история! Самое интересное, что таких историй в истории нашей страны очень много – их сотни тысяч. Гигантская заслуга семьи Мейендорф, что эти воспоминания сохранились и изданы. Там что ни момент – то литература».

Эггерт отметил, что все мемуары, квазимемуары и даже художественная литература об этом времени поражают резким переходом от нормальной счастливой жизни. «Поражает, – продолжил он, – простота жизни. Воспитание детей в этой простоте. Уважение к себе, выражавшееся в уважении другим. Жили они, конечно, по вере. Очень убедительно и высокоморально».

Константин Эггерт назвал мемуары «семейным чтением»: «Через все испытания, через жесточайший век люди проходят с осознанием морального чувства долга – не перед империей, не перед какой-то абстракцией, а перед собой. Книга напоминает нам о том, что так и нужно жить. Что один из главных уроков русской истории последнего столетия в том, что без появления достаточного количества людей, которые будут уважать себя, нельзя ждать общества, которое будет уважать других. Каждый раз, когда в стране начинаются нехорошие вещи, первым делом начинают унижать человеческое достоинство. Этому нужно сопротивляться».

Фото: Ефим Эрихман

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Так ведь это махновцы! – в ужасе поняли мы

Что довелось пережить дворянской семье в страшные годы XX века

Ольга Журавская: С Лизой мы дружили, как дружат девочки

Она научила меня не опускать руки – о Докторе Лизе вспоминает глава фонда «Галчонок»

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: