Февраль 2014
Перейти в календарь →
Ждём Вас!
10
августа
в 18:30

Москва на кушетке

|

андрей Архангельский. Фото: Анна ДаниловаЕсли представить Москву в виде человеческого организма (а это как раз легко, Москва и есть огромный живой организм), и если затем представить, что этот организм пришел на прием к психологу – дальше следовала бы обычная процедура. Психолог начал бы спрашивать – а что беспокоит, а что болит, а как сон в последнее время?.. И эта самая Москва, чей характер мы примерно знаем (откровенный и одновременно скрытный), вела бы себя примерно, как мы все ведем себя на первом приеме у психолога. «Да нормально вроде». «Да нет, ничего не болит вроде». «Да вроде нормально сплю» – так обычно отвечает человек, который чувствует, что с ним что-то не так, но не желает этого признавать. Что, в общем, тоже неудивительно: мы ведь по-прежнему не привыкли считать нервное расстройство болезнью, и все собираемся «попить травок и лечь пораньше», но почему-то не получается.

Психолог все это, впрочем, тоже знает – что вы, скорее всего, пришли не сами, а родители или друзья, или жена/муж вас попросили об этом. И поэтому психолог начинает издалека вас расспрашивать: а как провели выходные? А какое настроение было вчера? А как аппетит? И вы, конечно, продолжаете это свое «нормально все, нормально», но оговорки, паузы – великие помощники еще со времен Фрейда – помогают узнать правду о вашем самочувствии.

Да нормально все – отвечала бы Москва в своей манере. – Нормально. Неделю назад вот четыре часа на морозе в очереди стояла, на выставку художника Серова. И попала в итоге! Потом с утра заняла очередь в филармонию, нарисовала  тут себе на руке (показывает) номерок, еще остался, видите, синий такой! С четырех часов утра стояла! Рассвет встретила в очереди! И купила годовой абонемент! Первой взяла! Нет, передо мной еще тетка одна влезала. Значит, второй, все-таки. Чуть не померла, от мороза–то. Но взяла! А потом…

– Так-так, сказал бы психолог, что-то помечая в блокнотике. – А еще что с вами приключилось?

– Ну, вчера, это, ларьки разобрала… То есть снесла… В 104 местах сразу. Одновременно.

Ночью. Знаете, как красиво: техника, краны подогнала, р-раз! Всю ночь работала. Уф, прям упарилась.

Зато сразу – все. Кое-где еще мусор остался.

– Так-так. А они что, мешали вам, эти ларьки?

– Да нет, вроде, 20 лет стояли.

– И нормально все было?

– Да вроде…

– А чего вдруг снести решили?

– А чего они там незаконно стоят? И мешают в случае опасности? И на газопроводе? И уродуют внешний облик города?

– Так-так. А раньше вы этого не замечали?

– Раньше как-то не замечала. Стоят себе и стоят. А тут вдруг подумала: а чего это они стоят, портят облик города?.. И на газопроводе, вдобавок!.. И у метро. И решила снести, на всякий случай. Зато теперь все красиво и чисто. Как в детстве.

– Ну да, понятно. Но ведь 20 лет вроде не опасно было…

– Доктор, ну сколько вам можно объяснять! Вы какой-то непонятливый! Они же там были незаконно! Уродовали облик города! И на газопроводе! И опасно, поймите!

– А, понятно, – сказал бы доктор, и что-то там себе помечал бы.

– Ну и что там со мной, доктор? – спросила бы в конце Москва.

– Да в общем, нормально все – ответил бы доктор. – Только меня настораживают две вещи. Вот эти очереди, и снос спонтанный. Во всем этом есть… ну, демонстративное что-то. Без явной необходимости. Решили вдруг снести. Сразу все. Да еще и ночью. Вы как будто тем самым хотите нам что-то сообщить, даже прокричать, привлечь внимание к вашей проблеме. Хотите – и не можете. И еще. Вы словно хотите себя наказать – за какую-то ошибку или вину. На морозе вот себя держите часами… Истязаете. За что вы так себя корите? Что сделали не так? Нам с вами нужно в этом разобраться, что вас на самом деле беспокоит.

Вы вот говорите, что теперь перед метро стало опять чисто, «как в детстве»? Мечтаете  вернуться в детство, да? Скучаете? Мы все хотим. Но это невозможно, понимаете. Вам, наверное, кажется, что если расчистить, как вы говорите, площадь от «уродливых ларьков 1990-х», прошлое вернется. С его ценами, зарплатами, счастьем, беззаботностью, безответственностью, уверенностью в завтрашнем дне, где все молоды, живы, здоровы…

Вам хочется все упростить, одним махом, вернуть все, «как было». Как в детстве, где было безопасно, уютно.

Но вы же понимаете, что это невозможно?.. Детство закончилось, понимаете. Его уже не будет.

На самом деле причина в том, вероятно, что вы испытаете страх перед настоящим. Перед будущим. Вы попросту не хотите жить сегодняшним днем. Но вы же взрослый человек. Вам нужно понять, что жить нужно здесь и сейчас, сознавать всю сложность современного мира, миллионы человеческих переплетений, надежд, желаний, забот. У вас большая семья, 12 миллионов человек – это только те, кто у вас прописаны. А сколько еще приезжих… И вам нужно ответственным быть, думать обо всех. А если все вот так снести – вы все равно не решите проблему. Поэтому вам с собой нужно прежде разобраться. Невроз, это вам не шутка.

***

Примерно так это и называется. И это настораживает.

Андрей Архангельский

Читайте также: О снесенных ларьках и фальшивом патриотизме

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
«Они ломали здание, в котором кричала хозяйка с ребенком»

Пока все спорят о сносе ларьков, тысячи людей остались без единственного источника доходов

О снесенных ларьках и фальшивом патриотизме

В начале двухтысячных возле моего дома построили Ашан

Москву зачищают от самостроя

Торговые павильоны у метро признали опасным самостроем

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!