Муляж в пустыне

|

– Володя! – строго спросила я. – Почему звезд нету?

– Ну, не могут же они все сразу. Еще только ноябрь. Когда конец света обещали?

– В декабре.

– Вот к декабрю и луну уберут.

– Может, по коктейлю?

– Ты и мертвого уговоришь. Сейчас приду, – вздохнул Мамонтов в трубку.- Где ты? Судя по вопросу,сидишь на пляже?

– Лежу. В какой-то каменной беседке с колоннами между песком и бассейном.

Могучая беседка уютно продувалась со всех сторон вечерними сквозняками. Передо мной расстилался Персидский залив, смирный и скромный, как бассейн. Буря и натиск клокотали только в его названии. Чистенький белый песочек обрамляли пальмы, такие аккуратные, словно там, под асфальтом, из которого они якобы росли, на самом деле были спрятаны горшки. Вокруг деревьев, которые цвели чуть дальше, у ограды, как змеи, клубились шланги. Меланхоличный филиппинец в клечатом платке поливал куст.

Отель, похожий на флакон дорогих духов, сверкал огнями, переливалась вода в фонтанах, кругом сновали девушки в парчовых халатах и кланялись беспрестанно  черноусые красавчики с наклеенными, как у телезвезд, улыбками. Тысяча и одна ночь, сказочная роскошь без сказки.

Может, и небо у них искусственное?

– Конец света отменяется, – бодро отрапортовал Мамонтов. Щегольские красные шорты придавали ему пионерский вид. – Звезды на месте. Там, где ты спряталась, их не видно из-за электрического света. Встань на мое место и сразу заметишь. Их, правда, немного, и маленькие какие-то!

Мамонтов присел на соседний лежак, подумал и тоже лег, положив руки под голову.

– Володя, тебе никогда не приходило в голову, что мы занимаемся каким-то странным делом? Другие люди шьют, строгают, режут, пасут, – а мы перебираем слова.

– Приходило, и не раз. Но ведь мало уже, кто шьет, и почти никто не строгает. Еще немного, и людям останется только путешествовать, на лонгшезах лежать да слова перебирать.

– Представь, у нас даже черновиков и рукописей не останется.

– Может, и к лучшему? Хотя смотри: юрское прошлое сгнивает и оставляет потомкам нефть. Углеводородное топливо. Может, и от нас что-то останется, чем потомков греть? Вот, можно библиотеки сжечь. Книги оцифровать сначала, а потом пускай горят.

Я аж подскочила на своем лежаке:

– Ты чего? Да ты просто варвар какой-то – книги жечь!

– Да они уже пустуют, библиотеки! Ты давно заходила в читальный зал? Я вот зашел недавно: три читателя на квадратный километр! Прошел вдоль полок – там знаешь, сколько дряни скопилось?! Это не культура, это сплошная декорация, муляж! Вот скажи: зачем хранить производственные романы какого-нибудь лауреата Сталинской премии, которого издавали миллионными тиражами? Вот ты, известный антисоветчик, скажи, надо хранить десятками тысяч, в каждой библиотеке сборник «В помощь изучающим решения ХХIII партсъезда»?

– Надо! – завопила я, известный антисоветчик. – По этим сборникам ученые когда-нибудь будут историю восстанавливать,учебники писать настоящие, а не эту лабуду, которую сейчас школьникам втюхивают!

– Ты, как всегда, главное словечко-то и пропустила! Я сказал – сначала оцифровать. А только потом разводить костер.

– Вот такие, как ты, и сожгли Александрийскую библиотеку. Типа, зачем нам теперь глиняные таблички, глиняные таблички теперь отстой, мы на папирусах писать будем, жги ее, ребята, к чертям собачьим!

Неслышный официант аккуратно, обхватив тонкими черными пальцами бокалы, поставил на столик между нами два коктейля. Белая пена светилась изнутри и пахла кокосом.

– Они не потому сжигали. Из принципа! А я не уничтожать призываю, а поменять форму хранения знаний, что уже и делается, кстати.

– Ага, знаем мы эту форму. Сколько раз напишу заметку, буквально кровью сердца, потом нажму какую-нибудь дурацкую кнопку – и все сотрется. Так и с твоим цифровым хранилищем. Все раз – и пропадет.

– Ну, это предусмотреть можно – цифровое хранение, жесткие диски, система защиты, то, се.

– Вот прилетят инопланетяне, махнут магнитам и все твои диски сгинут!

– Ты уже и до инопланетян договорилась!

– А ты – до поджога! У тебя у самого поднимется рука – книги сжигать?

– “Настольную книгу агитатора” еще как поднимется. Особенно если на ней потомку кашку разогревать.

– А Бунина?

Мамонтов замолчал. Наверное, даже в пылу спора ему трудно было представить, как он будет жечь Бунина:

– Хорошо, Бунина ты отстояла. Конечно, есть книги, которые надо хранить вечно. И пусть будут музеи таких книг. Но миллионы томов и томиков, которые никто не читает никогда… Что съезд КПСС – они ведь и сейчас множатся, как инфузории туфельки. С этим что делать?

– Жечь, ясное дело, – победно взмахнула я пустым бокалом. – Ты еще подумай, кто будет на отборе сидеть, кто будет решать, что сжечь, а с чем и повременить?

– Вот сейчас допьем и засядем. Если бы я, как правильные публицисты, начал бы возмущаться, что библиотекарям мало платят, что их сокращают, меня бы никто даже слушать не стал. А  когда загнешь про костры и тотальную оцифровку – кипятятся. За Бунина вступаются…

Вдали, на другом берегу, в темно-голубом влажном мареве, которое заслоняло от нас звезды, виднелся город. Строительные краны, вытянувшие стрелы прямо над крышами зеркальных коробок, придавали ему вид Стоунхенджа: гигантские жертвенные камни неведомым нефтяным богам.

Пора было двигаться. Разницы во времени между Москвой и Абу Даби нет, но вставать предстоит рано: дела, которые занесли компанию столичных журналистов  на берег Персидского залива, завершились, и утром надо ехать в аэропорт.

– Слушай, как тихо! Здесь даже насекомые не стрекочут! И птицы не летают!

– Не преувеличивай. Я за обедом у себя в мороженном муравья поймал.

Словно беря сторону Мамонтова, мимо беседки профланировала черная птичка на желтых лапках с таким же клювом и желтой же обводкой вокруг блестящих глаз. Она была настоящая.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!