“Мы голосуем не за язык вражды, а против” – Михаил Эпштейн о слове года

На этой неделе лингвисты назвали главные слова уходящего года. Конкурс “Слово года” проводится уже восьмой раз. В других странах - США, Германии, Японии - такие выборы тоже существуют. В этом году голосование шло по четырем номинациям: “Слово года”, “Выражение и фраза года”, “Антиязык”, “Неологизм года”. На победу претендовали сотни единиц, списки которых лингвисты, журналисты, писатели и просто пользователи интернета составляли в течение года. Победили “крымнаш”, “вежливые люди”, “пятая колонна “ (номинация “Антиязык”) и “банный день” (день, когда пользователь соцсети проводит “чистку” френдленты). Куратор конкурса “Слово года” в России лингвист Михаил Эпштейн прокомментировал результаты в интервью Ксении Турковой.

– Для Вас победа слов “крымнаш” и “вежливые люди” ожидаема? 

– Я ожидал, что более высокие позиции займут слова “Украина”, “война”, “геополитика”, “Китай”. Но не так важны отдельные слова, как лексические группы, ими представленные. Решительно победила тема Украины и противостояния с Западом. И это, в самом деле, больная, переломная точка нынешнего года. 

– Вы согласны с выбором жюри? Эти слова действительно наиболее полно отражают события и настроения уходящего года? 

– Да, в общем и целом согласен. Каждый член жюри должен был выделить семь слов в каждой номинации, в убывающей последовательности. Мой список слов был несколько иной, чем итоговый: геополитика, страна-изгой тотальгия, одобрямс, санкции, ксенофобия демодернизация.

Выражения: крымнаш – намкрыш; средства массовой дезинформации, гибридная война; цивилизационный поворот; ресурсное проклятие; вежливые люди; православный атеизм. Но в общем по итогам голосования почти все эти темы так или иначе раскрыты другими словами. 

Можно по-разному интерпретировать результаты. Бросается в глаза, что и Слово, и Выражение года – это слова с подковыркой, слова-жесты, как бы цитирующие сами себя. “Крымнаш” – в силу слитного написания – это не столько прямой лозунг или возглас, сколько воспроизведение клише, каким оно сложилось в стиле твиттера или текстового месседжа. (Кстати, заметна свежая тенденция превращения “наш” в суффиксоид: “Парижнаш”, “космоснаш”).

А в выражении “вежливые люди” слово “вежливый” приобрело противоположное значение: “грозный, опасный, вооруженный”, т.е. это своего рода энантиосемия. Вот в такое время мы живем: язык “высовывает язык”.

– Были какие-то слова, за которые Вы болели? 

– Я болел за слово “тотальгия”. Я пользуюсь им давно, но впервые оно громко прозвучало два года назад в моей полемике с Дмитрием Быковым (статья Масштаб и вектор. О тотальгии Д. Быкова). Для многих граждан бывшей сверхдержавы тотальность все еще весьма притягательный, ностальгический образ полноты бытия.

Тотальгия бывает идейной, зрительной, вкусовой и даже обонятельной и осязательной — я помню пыльновато-синтетический запах и шелковистое прикосновение пионерского галстука. То, что в нынешнем году происходит с Россией, есть торжество тотальгии, тоски по имперскому величию, уже в порядке военной мобилизации и в масштабе целой страны. 

– Огромное количество слов в этот раз было связано так или иначе с событиями на Украине. Это означает, что в самой России никаких интересных лексических единиц не родилось? 

– Единственные лексические единицы, попавшие в первую двадцатку и не связанные с Украиной и политикой, это “селфи” (7-ое место) и “диссернет/диссергейт” (9). Но первое – заимствование из английского, а второе все-таки связано с политикой, со скандальным плагиатом в диссертациях политиков и псевдоученых. Да, увы, если судить по инфосфере, которая отражается в нашем выборе слов года, внутри России все замерло, а события происходят только вблизи от границ.

DSC00317-400x600

– Велики ли были шансы на победу у языка вражды: ватников, укропов, колорадов? Насколько активно за них голосовали?

Мы голосуем не за язык вражды, а против. Именно поэтому рубрика называется “Антиязык”. И туда попадают самые отвратительные слова, раскалывающие общество и человечество: “пятая колонна”, “национал-предатели”, “Гейропа”, “Пиндостан”, “укропы”, “ватники”… Антиязык – это язык пропаганды, лжи, ненависти и насилия. К сожалению, в нынешнем году этот язык одержал большие победы в общественном сознании. 

– Какое слово кажется Вам незаслуженно обойденным вниманием? 

Мне хотелось бы выделить два понятия. “Поворот на Восток” – именно так в большом историческом масштабе будет восприниматься этот год как переломный в судьбе России. “Крымнаш” – лишь маленькая деталь этого гигантского поворота, которым захлопывается окно, прорубленное Петром в Европу. 

И тот же самый вектор развития, точнее, антиразвития, обозначается понятием “демодернизация”. Петр был величайшим модернизатором России, а последняя, несостоявшаяся попытка такого рода была предпринята Д. Медведевым (“Россия – вперед!”). Демодернизацияпровал модернизации, выбор противоположного исторического вектора – к домодерным, традиционалистским, архаическим моделям общества.

Демодернизация включает демонтаж демократических институтов, подавление гражданского общества, милитаризацию, отказ от научного мировоззрения, усиление религиозного фундаментализма. Если брать большой временной масштаб, то вектор нынешнего года в географических терминах – поворот на Восток, а в исторических – демодернизация.

– Расскажите о номинации “Неологизм года”. Кто придумывает эти слова? 

Эти слова создаются участниками группы “Неологизм года” в Фейсбуке. Их более 500, но актив – примерно 50-60, а актив актива, собственно неологисты, словотворцы – 15-20 человек. Любой желающий может вступить в группу и предлагать слова собственного сочинения. 

– Есть ли у этих неологизмов будущее, насколько широко их будут использовать в речи? 

Это невозможно заранее предсказать. В языке, как и в органической жизни, происходит множество мутаций, но только некоторые из них оказываются полезными и закрепляются в ходе интеллектуальной или биологической эволюции. О роли новых слов в эволюции языка писал еще Ч. Дарвин в труде “Происхождение человека и половой отбор” : “Мы в каждом языке встречаем примеры изменчивости и постоянного введения новых слов… Выживание или сохранение некоторых благоприятствуемых слов в борьбе за существование – это естественный отбор”. 

Из слов, прошедших через наш конкурс и пока еще “выживающих” (в дарвиновском смысле), назову “гуглик”. Это, согласно академическому словарю, единица известности в интернете, равная одному упоминанию в Сети (новейшая информационная валюта). Назову еще ряд слов, имеющих шансы на вхождение в язык.

“Брехлама” – реклама-обман, подделка. “Нехоть” – состояние, когда ничего не хочется. “Любля” – понятно без объяснений. “Религархия” – сращение церковной иерархии с государственной властью. “Хроноцид” – убийство времени. “Осетить” – вывесить, опубликовать в сети. “Осетенеть” – пристраститься к сети (виртомания). “Своеправие” – непоколебимая убежденность в своей правоте. “Святобесие” – одержимость собственной святостью или святостью своих принципов и убеждений. 

Эти и подобные слова постепенно укореняются в языке, хотя и не перешли еще в разряд привычных, легко узнаваемых. Будущее покажет.

DSC00366-400x600

– Для чего вообще нужно придумывать новые слова? Ведь большинство из них тут же забывается. Посмеялись, удивились – и все, слово уходит.

А зачем сочинять стихи? Или афоризмы? Словотворчество – такой же законный вид творческой деятельности, как любой другой. Новая мысль требует новых слов, способных наиболее кратко и выразительно ее передать.

Процитирую известного лингвиста Е. С. Кубрякову (“Язык и знание”): “В распоряжение человека поступило еще одно новое слово. …В языковой картине мира появляется еще одна точка. Картирование мира стало более дробным. …В системе, где все сo всем взаимосвязано, начинается перестройка”. 

Создание и закрепление нового слова в языке расширяет личную и общественную картину мира. Как говорил Витгенштейн, “границы моего языка – границы моего мира”, и раздвигая одни границы, мы раздвигаем другие. Людоедке Эллочке было достаточно тридцати слов – такого размера был ее мирок. “Новояз” в “1984” Дж. Оруэлла – это язык, вообще стремящийся сжаться до двух слов, “ура” и “долой”…

Мы же не хотим жить в таком “схлопнутом” мирочке? Многие новые слова, как и стихи, быстро забываются, а некоторые остаются, постепенно прорастают в сознании общества, расширяют область говоримого, мыслимого, делаемого. 

Из списка неологизмов 2014 года 

Угу-патриотизм – мрачно поддакивающий, безрадостный, инерционный. 

Бла-бла-патриотизм – риторический, болтливый, декларативный. 

Чур-патриотизм – охранительный патриотизм, враждебный всему новому и иностранному, близкий ксенофобии. 

Цыц-патриотизм – патриотизм, который пытается заглушить своих оппонентов. 

Гуглопытничать – ( ср. любопытничать) проявлять гуглопЫтство,залезать в гугл из любопытства. 

Книждивенец – лицо, постоянно одалживающее книги у другого лица. 

Мирозлобие – злоба на весь мир. 

Обсценник – штраф за использование обсценной лексики в медиапространстве. 

Рейлайксация – чувство приятной расслабленности,сменяющее напряженное ожидание : “лайкнут или не лайкнут твой пост”? 

Школляпс – разрушение школьной системы образования.

– В эти дни многие вспоминают дни протестов в Москве – исполняется ровно три года. Осталось что-то из той лексики в нашем обиходе? Хомячки, чуровщина… 

– Какие-то из этих слов еще живы, какие-то (например, “Роспил”) еще могут ожить со сменой политической ситуации в стране. Мне нравится хлесткий глагол, придуманный Борисом Немцовым, – “охолуеть” . Но многие из таких слов остаются историзмами, то есть уходят в прошлое вместе с явлениями, которые они обозначали. Историзмами стали и такие когда-то общеизвестные слова, как “ликбез, колхоз, красноармеец”… Но если важно изучать историю, то важно и хранить историзмы в памяти народа. 

– А из лексики этого года у каких слов большое будущее? 

Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется… Думаю, что есть будущее у словa “психократия“. Это политический режим, который правит, нагнетая определенные психические состояния в обществе: массовую истерию, паранойю, хоррора, ненависть, страх, эйфорию и т.д. Психократия вычерпывает энергию эмоций, когда другого ресурса, ни идейного, ни экономического, у власти уже не остается.

Шизофашизм – это расколотое мировоззрение, своего рода пародия на фашизм, но вместе с тем очень агрессивное и опасное умонастроение, которое любит действовать под маской борьбы против фашизма. Это фашистская истерика, за которой скрывается вполне холодное сознание своих меркантильных интересов.

Вожделюбие – любовь к вождям, одна из российских традиций.

Русальгия – это не русофилия и не русофобия, а боль за Россию, осознание и причастность к ее страдальческой судьбе.

Суечислие (как “суесловие”, “суемыслие”) – жизнь, подчиненная количественным показателям: больше, дальше, быстрее. Погоня за очками, секундами, метрами, за местом в рейтингах, за лайками в блогах…

Увы-патриотизм (по контрасту с “ура-патриотизмом”) – скорбящий о том, что происходит на родине, горький, подчас язвительный.

Вселфи – коллективное селфи; не я, а мы; я с друзьями – все-все-все.

Думаю, что эти слова наиболее кратко и выразительно обозначают важные общественные явления и потому могут быть востребованы обществом, содействовать его самосознанию.

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Похожие статьи
Граммар-наци живут, процветают и размножаются

События этого года еще раз показали, насколько вообще велик уровень речевой агрессии. Об этом надо думать,…

Фейк, национал-предатели, Дары волхвов: слова года по версии соцсетей

Вслед за лингвистами словарные итоги 2014 года подвели и пользователи интернета.

«Пельмень-ивент – это для избранных»

Чем «себяшка» хуже «селфи», какую опасность несут в себе слова-этикетки и почему путаница стилей страшнее орфографических…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!