На полуслове: памяти Лилии Ратнер

|
«Она не раз говорила, сокрушаясь: “У меня родных почти нет, многие ушли туда, я живу в квартире одна, и если я слягу в конце жизни, кому я буду нужна, кто будет за мной ухаживать. Я так не хочу быть никому в обузу”. И Господь все устроил». Священники вспоминают ушедшую от нас Лилию Ратнер.

Надо жалеть нас

Протоиерей Андрей Юревич, настоятель храма Живоначальной Троицы при Черкасской богадельне (Москва)

Протоиерей Андрей Юревич. Фото Юлии Маковейчук

Протоиерей Андрей Юревич. Фото Юлии Маковейчук

Лилию Николаевну многие, дружившие с ней, называли просто Лилей, а часто даже Лилечкой, несмотря на разницу в возрасте. Да и возраст мгновенно забывался,  стоило лишь взглянуть на нее, а тем более – пообщаться. Она выглядела красиво, молодо, всегда была бодрой и активной при абсолютной ясности ума, такой, которой могут позавидовать и тридцатилетние. Хотя, конечно, и у нее были свои немощи, и близкие люди знали о них.

Мы познакомились с Лилей уже после возвращения нашей семьи в Москву в 2011 году и очень быстро сдружились, нашли много точек соприкосновения – и в духовном отношении, и во взглядах на искусство, на жизнь.

Мы с ней говорили о разном, в том числе об очень сокровенном. Когда я подошел к своим шестидесяти годам, меня стали волновать вопросы, связанные со старостью. И я ее, как старшего друга, спрашивал: «Лиля, расскажи что-нибудь о старости. Расскажи о последнем этапе жизни человека. Чего ждать от этого? Как ты это переживаешь?» И мы с ней очень глубоко об этом говорили.

С ней было хорошо и очень радостно общаться. Она имела такой заряд энергии, что, казалось, будет жить дольше всех нас.  

Из всей нашей компании людей, занимающихся христианским искусством, она была самая старшая и самая задорная. Когда мы шли по улице, то всем приходилось убыстрять шаг, чтобы ее догонять. Те, кто бывал с ней в дальних поездках, говорят, что и по горам за ней было трудно поспеть.

Она была очень открытым человеком, с радостью дарила свои работы.

Лекции ее воспринимались с большим подъемом: она всегда говорила очень ярко, сочно, образно.

Лиля была резкой в суждениях. Если ей что-то не нравилось, она прямо так и говорила: «Это плохо, я с этим не согласна!» Зато, если нравилось, она очень емко произносила: «Потрясающе!», «Гениально!»

Она на дух не выносила никакого лицемерия, никакого лукавства, никакой фальши. И я так понимаю, что в жизни своей она много потерпела от этого.

Когда она кому-то помогала, то делала так, чтобы левая рука не знала о том, что делает правая. Поэтому я не думаю, что многие знали об этом.

Когда Ира Языкова позвонила мне и сказала, что Лиля умерла, у меня было ощущение, что вот идешь с человеком, разговариваешь, вдруг обернулся, а человека нет, исчез на полуслове. То есть она ушла как-то совершенно вдруг. Причем я совершенно уверен, что по своему внутреннему желанию.

Она не раз говорила, сокрушаясь: «У меня родных почти нет, многие ушли туда, я живу в квартире одна, и если я слягу в конце жизни, кому я буду нужна, кто будет за мной ухаживать. Я так не хочу быть никому в обузу». И Господь все устроил.

И вообще, как только я услышал эту печальную новость, я ни секунды не волновался о Лиле, о том, как там она, как теперь предстанет пред Богом. Я даже подумал, а как сейчас молиться. Мне захотелось ее просить: «Лиля, моли Бога о нас». Я был совершенно уверен, что ей хорошо. Это нам без нее сразу стало как-то горько и щемяще пусто, и начинаешь жалеть себя, а не ее. А за нее радуешься – она ушла к своему Господу, Которого любила, Которому так искренне служила и к Которому очень хотела.

Жизнь с богословской точки зрения

Протоиерей Александр Борисов, настоятель храма свв. Космы и Дамиана в Шубине (Москва)

Протоиерей Александр Борисов

Протоиерей Александр Борисов

В шестидесятые и семидесятые годы прошлого века Лилия Николаевна оказалась в категории неформалов, хотя она была просто профессиональным художником, который хотел выразить нечто значимое для себя. Но советскому строю не по душе были подобные поиски, вот он и сносил выставки бульдозерами.

Будучи человеком широко образованным, очень живым, энергичным, Лилия Николаевна всегда умела интересно рассказывать. Она замечательно рассказывала о художниках, самостоятельно водила экскурсии в Третьяковку и в другие места, связанные с изобразительным искусством.

Подвижная, энергичная, несмотря на возраст, она постоянно ездила в разные поездки – в Грузию, по Подмосковью, в другие страны и города России. Собиралась поехать в Израиль…

Регулярно была на воскресных литургиях.

К вере она пришла где-то в середине восьмидесятых и верила по-настоящему, глубоко, серьезно. Была именно деятельным верующим человеком. Участвовала во многих православных журналах, много ездила с выступлениями, на которых говорила об искусстве, о христианстве.

Она была человеком очень искренним, очень чутким.

Есть у нее замечательная серия работ по Ветхому Завету, по Холокосту. Как глубоко чувствующий ранимый человек, еврейка по национальности, она очень остро переживала Холокост, воспринимала его как жертву еврейского народа, перекликающуюся с жертвой Христа.

Во всем – и в искусстве, и в жизни, и в вере она была очень глубоким человеком, воспринимала все с богословской точки зрения, ее мнение всегда было очень нестандартным.

Работы Лилии Ратнер из серии "Народ Библии в Освенциме"

Работы Лилии Ратнер из серии “Народ Библии в Освенциме”

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Похожие статьи
«Холокост и репрессии – бунт человека против Бога»

Библейские пророки и трагедии ХХ века – на одной выставке Лилии Ратнер

Лилия Ратнер: Жизнь без претензий Богу

Она потеряла многих, но всегда улыбалась на фотографиях

Лилия Ратнер. Воспоминания

Почему во время войны очень многие люди чувствовали себя свободными? Потому что это была подлинная реальность!

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!