Вера, без рук, с любовью [+Видео]

Когда ей исполнилось 16, то из детского дома ее отправили доживать в дом престарелых. Но Вера слишком любит жизнь, чтобы так просто сдаться. Она родила и воспитала двоих детей, несмотря на то, что у нее не было ни родителей, ни мужа, ни рук… 

Нарицаешься верою from pravmir on Vimeo.

Предлагаем вашему вниманию фильм Аллы Григорьевой, получивший в 2007 году приз фестиваля «Семья России» в номинации «Лучшее интервью», “Нарицаешься Верою” (2005 г.), рассказывающий о жительнице пос. Льва Толстого Калужской области Вере Котелянец.

Эта женщина не может даже перекреститься. Она родилась без рук. И когда стоит она в храме, то молятся только её глаза. И ещё сердце. И один лишь Господь знает всё то, о чем просит в молитвах её душа. О чём печалится, чем утешается. Что даёт любовь и надежду ей, получившей при рождении красивое христианское имя Вера.

Вера Котелянец

– Родилась я в Оренбургской области, там есть такой город – Соль-Илецк. Ну вот только то, что родилась – это я знаю по своим метрикам… Так как я родилась без обеих рук, я так думаю, мама испугалась и сдала меня. Потом я оказалась в Челябинском детском доме, город Куса, есть такой город…

Всё моё детство прошло в детском доме, мне очень там нравилось.

Сейчас говорят иногда такие страшные вещи про детские дома. Я думаю: Господи, вот если бы показали меня по телевизору, я бы сказала, что наш детский дом такой хороший, мы все там не ссорились, не ругались, ничего! Мы все дружно жили.

В столовой, я помню, были длинные деревянные столы, лавки деревянные. Кормили гороховой кашей – помню, я детям раз сделала, они не стали есть, а я с удовольствием! Нам-то от завтрака до обеда в детдоме ничего не дают, и мы до того привыкли есть всё, не выбираем ничего… Я и сейчас могу любую кашу съесть, не копаюсь в еде.

И вышивать нас научили, я и вышивала, и шила, мы всё-всё сами шили, нам в детском доме ничего не покупали.

– Ногами шили?

– Ногами, всё-всё сами шили. И меня еще спасало, что я до того настырная, настойчивая была! Допустим, не могу иголку держать – всё равно заставлю! Всё равно заставлю себя научиться крестиком вышивать, гладить, чтобы не отставать от других!

…Не то что горечь… что-то знаете – детдомовское, своего-то ничего не имеешь, даже карандаша собственного! И вот… не знаю, меня постоянно что-то тянуло, я как-то чувствовала – что-то есть родное.

Детство есть детство – о чем думаешь? В своей среде я как-то ничего не замечала. А потом, когда кончила 8 классов, и встал вопрос… Директор не рассчитал мои возможности, мои силы, и решил меня отправить в дом престарелых.

Представьте, меня, 16-летнюю девчонку, привезли в дом престарелых. Тоже в Челябинской области, станция Полетаево. И когда меня привезли, я зашла, большой холл такой – тут диван, тут покойник лежал, тут покойник…

Старость  есть старость, никто из нас мимо нее не пройдёт, все будем там. Но представьте: 16-летней девчонке – запах, и тут покойник, и тут…

Меня страх и ужас охватил. Я до того плакала! Где я взяла потом силу воли, откуда, что я взяла? Правда, жалели меня там сотрудники, и я решила на этом свою жизнь не останавливать, а идти дальше. И я пошла в дневную школу.

Фото: ria.ru

Для всех это было страшной дикостью – как она будет писать, как будет книгу листать? И когда была перемена, открывали дверь – тысячи глаз на меня смотрели, понимаете, что было у меня в душе?

Но я не подавала виду. Говорю – «надо, надо». Жизнь продолжается, надо дальше идти.

В детском доме, так как мы все были инвалиды, кто медленно, кто как писал. И в детском доме я писала бородой и плечом. А в здоровой школе пишут быстро, и я зажимала ручку зубами, стала писать побыстрее. Потом это всё утихло… стали привыкать ко мне.

Моя задорность прошла – будто я вступила сразу во взрослую жизнь, моментально. Космонавты, как говорят, прежде чем взлететь, очень долго тренируются. А у меня без этой тренировки.

Выпускной вечер, в чем буду одета… все, у кого были родители – конечно, были лучше одеты. А у меня было белое скромное платье в желтую полоску, а на ногах были кожаные тапочки, в которых старушек хоронят. Правда, единственное – цветом были светлые. Знаете, мне хотелось хорошо одеться, но я всё равно пошла! Я говорю – «Господи, была бы душа!» Всё равно никто не заметил…

“…Все, смотревшие на мучения Веры, дивились сему чуду и терпению мученицы. Но она молча терпела страдания, как будто били не по ея телу, а по чужому…”  (Страдания святых мучениц Веры, Надежды, Любови и Софии – жития Святых).

– Когда я кончила 10 классов, поехала в Челябинск – в облсобес. И мне дали вот этот адрес – Калужский сельхозтехникум, интернат. Написала я сюда, пришёл ответ – «приезжай». Приехала…

Вера Котелянец в молодости

Уже потом я узнала, что говорили: “Господи, кто за ней тут ухаживать будет?..” – и все прочее подумали… Это потом мне сказали, я об этом не знала.

Я сдала хорошо экзамены, потом смотрю – клумба в траве была заросшая. Прополола клумбу, мы-то в детском доме грядки всё время пололи. Потом пришлось мне в подвале, где продукты хранились, с одной девочкой вымыть полы. И как посмотрели, что я полностью себя обеспечиваю, сама одеваюсь – решили меня оставить. Потом решили меня оставить работать в техникуме, где я работала воспитателем. Представьте, какой из меня воспитатель, когда я с ними год назад еще по деревьям лазила, по садам…

Когда учебный год наступил, я познакомилась с парнем – он на два года старше меня был.  Сейчас я уже и не помню, как так получилось, что мы сошлись. Потом, когда я сказала, что беременна, он мне так сказал: «Ты сделай аборт, не справишься! Представь, что надо кормить, пеленать… ты не справишься!» А мне так девочку хотелось, до того мечтала о девочке!

У меня даже своего жилья не было. Вообще не было! Я жила в общежитии, и как это я смогла – то ли, правда, была такая сильная… Представляете – у меня даже не было жилья! Директор сказал: «Родишь – куда хочешь девайся!» И я всё равно ведь ходила и не думала об этом. На что я надеялась – понятия не имею.

И вот родилась у меня в июне дочь, которую я назвала Ираидой, в честь моей матери. Угла у меня не было, потом мне всё-таки в собесе помогли – выбили комнатушку такую, которая сейчас на территории монастыря находится. Представьте – с высоким потолком, без удобств, воды нет, топить печку надо… Представьте, как я жила – келья такая сырая.

Ну чего – лёгенько там ещё. Зубами там штанишки возьму, за распашонку, и зубами – переложу её, сяду на стул ногами. Ногами всё – распашонку сниму, поменяю, подмою. Купаю также, в ванну положу. А представьте, пеленки, распашонки – всё это стирка без конца. Всё зубами, ногами. Воду зубами – всё это надо принести, увезти. Но я не падала духом, не замечала всего этого.

И вот сейчас, когда ходят беременные, я всех предупреждаю: “Прежде всего  берегите грудь!” А мне этого никто не сказал. Поэтому я получила мастит – это была такая страшная боль, Господи! Вообще. Не знаю, как я стерпела это всё – слёзы льются, было такое состояние, хоть на потолок лезь! Я порой задумываюсь: «Господи, как я это всё выжила?..”

Иришке было три года, и приехали из газеты… из журнала  «Работница». Взяли интервью у меня, и мне стало приходить много писем, посылок. Я сейчас своим детям говорю: «Дети, Господь Бог всё видит. Он увидит – кто именно хочет жить, он всегда отблагодарит, всегда!»

И одно письмо было как с казенным адресом, оказывается, он в заключении сидел. У нас завязалась переписка, и потом, через несколько месяцев, я поехала туда, на Украину. Расписались мы в тюрьме. Когда я забеременела, он сказал: «Смотри, я тебе помочь не смогу». Его родители, правда, пообещали помочь, но потом отказались.

Знаете, что плохо в детском доме? Там невозможно набраться жизненного опыта. Мы все, детдомовские – до того простые! Я почувствовала предательство, когда его мама нам писала, моего мужа родители писали – называли меня Жанной Д’Арк, восхищались мной, всё прочее. И у меня Иришка одна ещё была, куда-то я могла съездить, ещё что-то. А когда у меня родился сын, они же знают, что я уже никуда не смогу… И вот они такое письмо написали: «Ты знала, мол, за кого выходишь».

Вроде бы мы не встречались ещё, а уже осудили – в том, что не смогла вытащить их сына. Потом я говорю: «Давай разведёмся». А он этого ждал. Ему было стыдно первому попросить развод, и я первой предложила, он будто ждал этого. Прямо так обрадовался…

“…Кто бы мог претерпеть таковые мучения и не умер бы мгновенно? Однако Господь подкреплял мученицу, чтобы крепкая сила Божеская прославилась в немощном сосуде человеческом…”  (Страдания святых мучениц Веры, Надежды, Любови и Софии – жития Святых).

Один из Святых отцов, размышляя о жизни, о человеческих судьбах, писал: “Есть люди, дошедшие до предела скорби. Им кажется, что гибель вокруг них. Пусть они утешатся. Когда человек доходит до такого положения, когда ему закрыты все пути в горизонтальной плоскости, ему открывается дорога вверх. И вода, стиснутая со всех сторон, поднимается вверх. И душа, сжатая, сдавленная, стесненная скорбью, поднимается к небу, взывает к Богу о помощи. Высокие деревья ограничивают наш взор. Но за этими деревьями, сквозь туман, угадываются прекрасные дали. Так и горизонт ума человеческого ограничен высокой верой. Когда истощается знание, то наступает тот спасительный миг, когда вера открывает для сердца свою спасительную дверь туда, где начинается бесконечность”.

– Я когда в 1969 году приехала сюда, я в августе приехала… значит, в 1970 году первый раз я пошла на этот источник. О нем так говорили – целебная вода. В Бога мы не верили, а в источник все верили. Сначала, бывало, Господи, приду в церковь – ничего не понимала. Так лихо стоять было, думаю: “Господи, ну когда же кончится?” А потом стала втягиваться, втягиваться…

Особенно чувствую себя около иконы Казанской Божьей Матери. Единственная икона, к которой, когда подхожу, я плакать начинаю, и сразу всё-всё вспоминается, где я нагрешила, сразу все эти грехи начинаю рассказывать. Никакой иконы у меня такой нет, а вот с этой, Казанской Божьей Матерью, у меня постоянно – как подойду – поговорю, сразу как облегчение какое-то.

Кто-то мной руководит, потому что я сейчас говорю – не может, чтобы человек вот это… Он видит, что я стремлюсь жить. Я хочу всё делать, поэтому Он рядышком со мной, тот ангел, или как его назвать, не знаю!

Вера Котелянец с внуком. 2010 г. Фото: ria.ru

Я недавно, через столько лет, получила письмо от родных. Перед Пасхой бывает прощальное воскресенье. И я, уже когда мы в церкви попросили у всех прощения, затем пошла в лес и так плакала-плакала, смотрела на небо и говорила: “Мамочка, прости меня за все мои грехи, я на тебя не обижаюсь!”  Я плакала и просила у неё прощения.

Совсем недавно узнала Вера об одном, как она понимает теперь, не случайном совпадении в своей жизни. О том, что 31 июля, день, когда появилась она на свет, совпадает с праздником чудотворного образа Калужской Божьей Матери. Иконы, явленной именно на Калужской земле, куда привела судьба и ее, девочку из далекого Урала.

И ещё одно, самое главное жизненное обстоятельство, как считает Вера, – не случайно благословил ее Господь. Он привел ее в святое место, где некогда находилась древняя обитель – монастырь, основанный 5 столетий назад монахом-отшельником преподобным Тихоном, избравшим именно это место для уединения и молитвенного общения с Богом. Монах этот так пренебрегал удобствами жизни, что поселился в дупле исполинского дуба. Пищей ему служили травы и коренья, а воду пил он из родника, который выкопал сам. 

И здесь, на том самом месте, где совершался этот молитвенный жизненный подвиг святого чудотворца и покровителя Калужской земли преподобного Тихона, судьба Веры, женщины без обеих рук, занесенной в эти святые места, видится в особом промыслительном свете Божьей любви, Божьей защиты и Божьего милосердия.

«Когда красота ваша будет через муки отнята от вас, Господь украсит вас небесной красотою, коей глаз человеческий никогда не видел» (Страдания святых мучениц Веры, Надежды, Любови и Софии – жития Святых).

Я своим детям всегда говорю: «Господи… я бы сейчас взяла бы… ну, я еще не знала, что она умерла. Я бы сейчас взяла бы… так хочется за мамой поухаживать!”

Надо же, наша страна большая – Россия, а вот именно в это святое место привело меня! И знаете, я всем горжусь! Дай мне сейчас в другом месте что-то роскошное – я никогда не поеду! Меня сам Бог сюда привёл. Потому что он жил всю жизнь в нужде – в дупле-то начинал жить сам преподобный. И я так же начала жить – у меня, как говорится, ни кровати, ничего не было! Именно в келье я начинала жить – в четырех стенах. Он в дупле, а я – среди…

Те, кто здесь живут, на этом святом месте, счастливы! Раньше бывало – за сколько километров ездили в ту же церковь на экскурсии и всё прочее, а мы живём на святом месте.

Вот говорят, русские – некультурные и всё прочее. Неправда, я говорю! В том же селе мы заходим в монастырь – всё! Мы там не плюнем, не курим,  матом не ругаемся – ничего. А можем же! Как будто нас Господь Бог сразу перевоспитывает.

А когда выходишь из монастыря – идёшь, а молодёжь там то курит, то матом ругнётся…Раньше не чувствовала, знаете, а сейчас такое искушение чувствую! Мне хочется сказать:  «Ну что ж ты ругаешься!” Но чтобы ему сказать, надо объяснить, чтобы он правильно понял, чтобы он на тебя не обиделся! И порой поэтому промолчу, но думаю – хоть бы помог Бог!

Фото: ria.ru

Или вот пьяного вижу. У  нас … раньше как-то осуждали, а сейчас я думаю – он же и сам не рад, что пьёт, рад бы бросить, но не может! Понимаете – не может… И я даже не то, что не осуждаю, я думаю: «Господи, помоги ему»– и всё.

У меня имя Вера, и знаете, я не то, что горжусь – но оно мне до того нравится! И не надо мне другого имени. То, что это Вера – есть даже символ Веры – такая молитва есть. Всё начинается Верою, опять – Вера, Надежда, Любовь. Я счастлива, что я не падаю духом. У меня дети есть, то, что сейчас весна наступит, что я буду с землёй копаться, на огороде возиться – вот это я счастлива, что пользу принесу.

Конечно, я ещё счастлива, что принесла стране пользу – хороших детей вырастила! А они уже взрослые, то, что я могла, я дала, теперь уже от них многое зависит! Счастлива я, несчастлива – лукавить не хочу. Вот Господь Бог вам скажет. Посмотрит эту передачу и скажет Господь Бог – счастлива я или нет.

Говорят, что избранные вкушают радость через страдания. Слёзы в глазах этой женщины – едва лишь уловимое мгновение. Как легкое облако, или как весенний туман, бесследно исчезающий вместе со снегом. Чаще она улыбается, и улыбка у нее открытая, добрая, светлая, доверчивая. Без слов говорящая о том, что для нее жизнь без рук не означает жизнь без крыльев. И что не случайно назвали ее Вера. Она хотела плакать, но переменила слёзы на радость.

Читайте также:

Ник Вуйчич. Без рук, без ног — без суеты

Женщина-половинка

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Тихая Серафима

Каждый год накануне Рождества в ней срабатывает какой-то странный механизм

Кейтлин Доброу: Моя жизнь никогда не будет скучной!

Как, оставшись в 19 лет без ног и рук, не потерять веру и любовь к жизни

Упокоить нас может только Господь (+аудио)

Наше сокровище не то, которое при нас, а то, которое в нас